Глава 19
POV Фрэнк
Пробудили меня солнечные лучи, настойчиво бьющие в глаза. Недовольно промычав, я отвернулся обратно к стенке. Не хочу вставать, идите все к черту. Поудобнее зарывшись в подушку, я снова начал засыпать, когда в голову ударила неожиданная мысль:
Я ведь заснул не один.
Ошарашенно открыв глаза и боясь повернуться, я пошарил рукой по кровати, и, не обнаружив никого, кроме себя, облегченно вздохнул. Он ушел. Чертов манипулятор.
В сознании всплыл его тихий голос, напевающий неизвестную мне песню, и его холодная рука, обхватывающая мою талию.
Это так странно.
Это так непривычно.
Это так уютно.
Я отогнал от себя эти мысли. Не стоит воспринимать все это всерьез. В конце концов, это ничего не меняет, и я не знаю, что у Джерарда было в тот момент на уме, и какие цели он преследовал. Несмотря на все мое желание доверять ему, я не могу этого сделать. Он слишком непредсказуем. Лучше бы я думал, что все эти мысли появились лишь от его влияния на меня. Меня выбивает из колеи тот факт, что все это я вытворяю по собственному желанию. Что я хочу этого. Это же плохо? Или нет?
В любом случае, день начался, несмотря на мои рассуждения на тему того, кем же мне все-таки приходится этот ненормальный. Но я так и не смог подобрать какого-то точного определения. Все известные мне не подходили совсем.
Собрав себя в кучу, я поднялся с кровати и, проделав все, что делают люди обычно с утра, выбрался из комнаты, недовольно хмурясь. Лучше бы оставался в кровати.
Как только я окинул взглядом коридор, мне на глаза попался Майки, смотрящий на меня с ухмылкой на губах и огоньками в глазах. Что это с ним?
Нехотя передвигая ногами, я добрался до него, тут же задавая интересующий меня вопрос:
— Чего это ты такой довольный?
— Да я тут понял кое-что, кое-что насчет Джерарда, — довольно улыбаясь, проговорил он.
— И что именно ты понял?
— Ты изменил его. Никто и никогда не мог этого сделать, даже я, а у тебя получилось.
— Ч-что? — распахнув глаза, выдавил я, облокачиваясь о стену, чтобы не упасть.
— Ты сделал его лучше, Фрэнк.
— Он у себя? — пролепетал я, поглядывая на запертую дверь его брата.
— Ага, — почти хлопая в ладоши, сказал он, подталкивая меня к двери, — давай, действуй, только... будь осторожней, ладно? Он все такой же несдержанный, — протараторил Майки и скрылся в своей комнате.
Попахивает подставой, Майкл Уэй.
Я не стал дожидаться разрешения и, пару раз постучавшись, зашел вовнутрь. Только сейчас до моего мозга дошло, что я никогда не был в его комнате. И, знаете, очень зря. Его комната была буквально другой Вселенной, доселе мне неизвестной, но такой прекрасной.
Застыв на одном месте и боясь пошевелиться, я разглядывал каждую малейшую деталь, боясь пропустить хоть что-то.
Все, абсолютно все стены увешаны рисунками на белоснежных листах: там и странные существа, названия которых я не знаю, зомби, скелеты, вампиры, летучие мыши, чьи-то портреты — и, кстати, портрет Майки там тоже был и притом очень красивый. Даже весь его шкаф был увешен альбомными листами с различными рисунками. Это было что-то внеземное. Над изголовьем его кровати висели портреты какого-то человека, причем их было много, и я удивленно раскрыл рот, когда понял, что все эти портреты, висящие над кроватью — мои.
Я был изображен с разными эмоциями на лице, в разных позах, в том числе и спящий, и все эти изображения были донельзя красивые и выполненные с учетом малейших деталей, вплоть до моего шрама на переносице. Не было слов, чтобы передать мое восхищение его талантом.
На тумбочке стоял музыкальный центр, а рядом огромная стопка дисков, и некоторые из них были мне знакомы.
Продолжая зачарованно рассматривать его комнату, я совсем забыл, что зашел без разрешения, и что владелец вообще находится сейчас здесь.
— Фрэнк?
— О, Джерард, я забыл спросить, можно войти? — рассеянно пробормотал я, — Просто я так засмотрелся на все это, даже дух захватило. Это потрясающе.
— Ну, ты уже стоишь в моей комнате, так что не думаю, что отказ все еще уместен. И спасибо за оценку, — он обвел взглядом рисунки на стене, — Кстати, ты второй, кто находится в моей комнате. После Майки.
Я не знал, что ответить. Это должно было тронуть меня и тронуло, но как-то по-особенному. У меня не было мыслей вроде «Боже, как это мило», скорее «Он доверяет мне как родному брату, это удивительно».
Как раз по поводу этого я и пришел к нему. Получить ответы на некоторые вопросы.
— Джерард, можно у тебя кое-что спросить?
— Конечно, спрашивай.
— Я встретил Майки недавно, и он кое-что рассказал мне, и я хотел спросить тебя, правда ли это. Просто мне действительно важно это знать, и я должен услышать это от тебя лично, — выдал я на одном дыхании.
— Все зависит от того, что именно он тебе рассказал, — спокойным тоном ответил он, но глаза забегали по комнате, и он нервно поерзал на кровати.
— Он сказал, что я изменил тебя. Изменил тебя в лучшую сторону. Это правда?
— Д... нет, - сказал он, прикусывая губу, — неправда.
Это будет правильным сказать, что я расстроился, услышав такой ответ? Не имеет значения, потому что я действительно расстроился. Опустив голову, я немного кивнул, мол, «понятно».
— Можно еще один вопрос? — не поднимая головы, сказал я, внутренне сжимаясь в комок.
Что бы ни говорили, но как же обидно, когда твои малейшие надежды рушатся, как карточный домик.
— Да.
— Мы так часто задаем друг другу этот вопрос, но так и не получаем ответа. Кто ты для меня? А я для тебя? Почему все так сложно? Ведь было намного проще, пока мы были врагами, разве нет?
— Я... не знаю, Фрэнк, — он виновато посмотрел на меня, и моя способность разглядывать в глазах ложь почти кричала о том, что он врет мне, — Правда, не знаю.
— Ты врешь, — зло прорычал я, начиная сверлить его глазами, — Я вижу, что врешь. Помнишь, ты как-то говорил, что мне бесполезно врать тебе? Так кто сказал, что ты так легко сможешь повесить мне лапшу на уши? Я вижу тебя так же, как и ты меня. Я... чувствую, или как это называется у нормальных людей, то же самое, что и ты. В моей голове то же самое, что и в твоей. Сколько можно врать самому себе, а? Тебе не надоело это? Ты говорил мне перестать надевать на себя маску, притворяться, а сам живешь с ней. Как я могу доверять тому, кто никогда не бывает со мной настоящим? — последние слова я почти кричал, закипая от злости.
— Перестань! — зажмурился он, почти закрывая уши ладонями, — Ты ничего обо мне не знаешь! Не знаешь, насколько я опасен для всех, для тебя! Это тебе не игрушки, Фрэнк! Твоя жизнь не игрушка!
— Не перестану! Дай мне наконец ответ на этот вопрос, почему ты все время сбегаешь от него?
— Нет! Уходи!
— Не уйду! Чем быстрее до тебя дойдет, что если я не вздумал убегать, когда увидел, как ты убиваешь человека, когда ты чуть не убил меня самого, то я никогда не уйду и не оставлю все просто так! Я не знаю, что со мной происходит, но ничего не могу с этим поделать! А ты ведешь себя как трус!
— Я не трус! — проорал он, прожигая меня глазами.
Несколько движений его рук, и дверь открывается, меня приподнимает над землей, и я вылетаю из его комнаты, ударяясь об стену напротив его комнаты. Дверь тут же закрывается обратно. Я в ярости вскакиваю обратно на ноги и подбегаю к двери, начиная бить по ней руками.
— Ты чертов трус, Джерард! Хочешь казаться таким крутым и жестоким, а на самом деле такой же слабый, как и я! — я продолжал яростно молотить дверь, но ее хозяин так ничего и не ответил.
Когда я выплеснул всю свою злость на несчастную дверь, я устало скатился по ней, кусая губы.
Трус. Трус. Трус.
***
И как я хоть на секунду мог допустить мысль, что он изменился? Что есть в этом мире сила, способная изменить его в лучшую сторону? Какой же я дурак.
Все, что ему надо было сделать — это подтвердить слова его брата. Это изменило бы абсолютно все. Но нет, все закончилось так, как заканчиваются наши встречи обычно: криками, насилием или избиением двери — в данном случае. Чего-то иного, что могло привести нас к некому компромиссу и наладить наши отношения, натянутые как струна гитары, не было.
Знает ли он, на сколько важно в тот момент мне было услышать от него положительный ответ?
Я хочу соврать и сказать, что мне плевать на то, что происходит, плевать на него, но есть ли хоть какой-то смысл врать самому себе?
Как бы я хотел ответить «да», но ответ все же отрицательный.
Разумно ли сидеть все это время под его дверью, словно заблудший пес? Совершенно неразумно. Он не выйдет, ничего не изменится. Я не перестану думать, что он трус, а он не перестанет думать, что я... слабый? Или как он там обычно отзывается на мой счет?
Никогда бы не подумал, что чьи-то слова могут настолько перевернуть все внутри тебя. Начиная с мыслей и заканчивая мировоззрением. Слова все же могут повлиять на человека, сделать его сильнее или, наоборот — сравнять его с землей, да так, что не останется ни малейшего шанса подняться с самого низа.
Растоптал ли он меня? Унизил? Нет, я не настолько наивен. Из подобных ситуаций нужно делать выводы, кстати, не самые лучшие. Нужно тщательнее выбирать, кому можно доверять, а кто, как Джерард, разрушит твое доверие, как песочный замок на пляже. Так что я почти не расстроен его ответом. Все же, соврал себе.
Знаете, день, когда меня перестанут отвлекать от размышлений, нужно будет выделить как праздник и отмечать с фанфарами и плясками каждый год.
— По твоему лицу вижу, что разговор прошел не так хорошо, как я ожидал, — разочарованно вздохнул Майки, присаживаясь на пол рядом со мной.
— Знаешь, — я обернулся на закрытую дверь, сдерживая порыв снова ударить по ней, — Скажи своему брату, чтобы он не подходил ко мне, пока не разберется с тараканами в голове.
Майки лишь поджимает губы, пару раз кивает и, похлопывая меня по плечу, поднимается и снова скрывается в своей комнате.
Я решил последовать его примеру, ибо нечего мне здесь сидеть, все равно ничего не дождусь. Закрывшись в своей комнате на ключ (как будто это кого-то остановит) и завалившись на кровать в позу морской звезды, я взял в руки телефон, решив написать маме короткую, но многое объясняющую для нее смс-ку:
«Ты была права. Мы с Джерардом не просто друзья. Для меня. хохо Фрэнк»
Время до вечера пролетело незаметно, несмотря на то, что все эти часы я не изменил позы морской звезды и уставился в потолок. Мозг умудрялся подкидывать все новые и новые мысли, не давая заскучать.
В дверь негромко постучали, и первая мысль, которая пришла мне в голову: «Уходи отсюда». Если это Джерард, то он услышит мои мысли и уйдет, а если кто-то другой, постучится еще раз.
Стук раздался снова, и я вздохнул то ли разочарованно, то ли облегченно, понимая, что это точно не Уэй-старший.
— Войдите.
В дверном проеме показалась кудрявая голова Рэя, что сразу подняло мне настроение. И как он это делает? Он ведь ни слова мне еще не сказал.
— Эй, привет, ты не против моей компании? Я еды принес, — на этих словах он показал из-за спины пакетик с едой, отчего мой живот заурчал. Предатель.
— Конечно, заходи, — улыбнулся я, жестом приглашая его присесть.
Он отдал мне мое спасение в виде еды и присел на соседнюю кровать.
— Как день прошел, Фрэнк?
— Как-то никак, — буркнул я, приступая к еде, — День прошел слишком быстро и бессмысленно. Обрадуй меня новостью, что твой день прошел лучше, чем мой.
— К сожалению, нет.
— Где, кстати, Майки? Почему ты без него?
— Он весь день у Джерарда в комнате торчит, и они оба ни разу оттуда не вышли. Понятия не имею, что они там делают.
Я фыркнул. Пусть делают там все, что хотят.
После этого мы не возвращались к теме о братьях и тому, что они могут делать в комнате целый день. Мы болтали о разной чепухе, и Рэй даже смог рассмешить меня, рассказывая истории из своего детства. В отличие от него, мне рассказывать было почти нечего, мое детство было немного необычным, скучным, неправильным, и вспоминать из него что-либо было глупо. Я не вспомню ни одной забавной истории. Или у меня просто плохая память.
— Рэй, ты же знаешь, что ты особенный? — вырвалось из меня прежде, чем я успел это обдумать.
Вдруг он не в курсе своей странности? Да и Майки просил не говорить ему. Почему я вечно болтаю лишнего?
— Нет, я не особенный, я обычный, просто люди любят вешать ярлыки на все, что хоть немного отклоняется от, в их понимании, нормы. Вот и все, — спокойно ответил он, будто этот вопрос ему задавали до меня тысячу раз.
Понятия не имею, что ему ответить. Думаю, лучше промолчать.
Я уже давно доел принесенные другом запасы, и наши разговоры начали сходить на нет, потому что было поздно, и мой организм стал требовать сна и теплой кровати. Рэй заметил это и, улыбнувшись, поднялся со своего места и похлопал меня по плечу:
— Ты настоящий друг, Фрэнк, спасибо за вечер, я бы помер со скуки в одиночестве.
— Не за что, Рэй, тебе спасибо, что можешь считать такого, как я, своим другом.
— Не говори ерунды, Фрэнк, — сказал он, закрывая за собой дверь.
Я вертелся на кровати, как уж на сковородке, не в состоянии уснуть и найти удобное положение своему телу. В очередной раз переворачиваясь с боку на бок, я понял, чего мне не хватает, — слишком тихо. Тишина практически давит на меня. Хоть бы один шумок, хоть что-то, а лучше всего... нет, не буду произносить это.
Насколько человек может потеряться в другом?
В смысле, когда один просто не может без присутствия другого? Когда ему это необходимо, как сон и еда, например. Когда ты перестаешь целиком принадлежать себе и начинаешь зависеть от кого-то? Неужели это случилось и со мной? Неужели этим человеком стал именно он? Это ведь как подписать бессрочный контракт без возможности его расторжения.
Давайте, я просто сейчас признаюсь, что Джерард под боком сейчас бы очень не помешал. Вместе со своим голосом в придачу. Я правда сказал это, да? В кого я, черт возьми, превращаюсь? Меня скоро можно будет размазать по стенке одной большой розовой соплей.
В дверном замке начинает что-то копошится, и я, вложив в свой голос как можно больше злобы, произношу:
— Уйди.
Но, несмотря на мою просьбу, дверь открывается, и на пороге показывается Уэй-старший собственной персоной. Только вот без обычной ухмылки на губах.
— Если у тебя стало плохо со чтением мыслей и слухом, повторю: уйди.
— Ты сказал подойти к тебе, только когда я разберусь с тараканами в своей голове, так вот, я разобрался.
— И?
— Ты спрашивал, что между нами, да? Я наконец готов ответить на этот вопрос, только если ты ответишь тоже. Не только в твоей голове всплывал этот вопрос.
Мое дыхание участилось. Я готов, да? И абсолютно уверен в своем ответе, не так ли? Тогда почему я боюсь сказать ему это? Потому что знаю, что это перевернет все с ног на голову, а я, возможно, к этому не готов? Или готов?
— Хорошо.
— Может, вместе? — неуверенно спрашивает он.
Я закатываю глаза. Детский сад, ей-Богу. Но, кажется, он действительно волнуется, поэтому я решаю не противиться его предложению и киваю в ответ.
Он глубоко вздыхает, и мы, как по команде, выдаем:
— Зависимость.
— Притяжение.