Надо переварить
Корякова будит Даня кашлем. Илья просыпается в непонятках. Только одно понял - он чуть во сне не задушил рыжего, пока обнимал. Видимо сильно холодно было.
— А что я у тебя делаю..
— Тебя бухого в зюзю вчера с кк забрал.
— И как я тебе в руки дался, гондону?
— Не давался, я тебя силой взял.
— Объясняйся значит, пока я не съебался.
Коряков встал с кровати, Даня за ним. Илья уже и молчал о том, что он не в своей рубашке, а в Даниной толстовке. Желтоволосый пришел на кухню, сел за стол, а конопатый напртив него.
— Смотри значит. Руслан меня шантажирует. Батя у него важная шишка, если ты не знал, и этот придурок заставляет меня таскаться везде с ним, а с тобой даже ничего общего не иметь. Иначе он расскажет своему отцу чем я в Питере занимался, типо детей щемил, всякое такое, и я пизды получу.
— Пиздец.. Дань, прости..
— Да че уж, я сам понимаю, как это по-скотски со стороны выглядит. Просто не обижайся, если такое будет повторятся. И это не значит, что тебя защищать я не буду.
— Дань..
— М?
— А зачем тебе это? Мы знакомы от силы неделю..
— Вижу, что ты хороший. Почему нет? Хочу хоть чуть-чуть погеройствовать и найти нормальных друзей.
Коряков просто улыбнулся.
— Дань, я могу идти домой?
— Мгм.
Илья просто встал и ушел, не дождавшись, пока тот его проводит. Честно, он был рад тому, что Кашин всё таки не тварь и не уебок, но эту информацию ему надо переварить. Желательно дома, в компании кружки крепкого чая.
По пути домой он купил в ларьке сигарет, где ему без паспорта продавали, и сгонял в супермаркет за газировкой.
И уже дома, сидя на балконе в теплом халате, очерчивая голые заснеженные деревья, гладя Завертина сидящего на коленях, он понимал, что Кашин за неделю стал ему ахуенным другом. Ему он почему-то верит. Даже если бы он вдруг сказал, что Тушенцов стал нормальным, Илья бы наверное поверил.