Глава 6
Пока все девочки посыпались под какой-то детский ор, я в свою очередь под этот же раздражающий звук облилась горячим чаем. Благо, всё пролилось на кофту, которую я надела повторх формы.
Синхрон(Рина):
–Я, блять, сижу, никого не трогаю, познаю прекрасную архитектуру белой стены кухни, пока на весь дом не начинает разноситься какой-то детский ор. А я их надух не переношу. Детей.
(Да, я решила ввести сюда синхроны. Их будет немного, в основном всегда только от лица Рины, если от чего-то другого, то это скорее будет мнение о нашей геронине)
После этого я вышла в другую комнату, в которую начали спускаться и девочки. Оказывается, я ещё и с открытыми глазами спать умею, иначе как объяснить то, что я не заметила, как сюда занесли вешалку, я не знаю.
–Ооо, я в таком рожала, – воскликнула Ангелина, глядя на длинные белые халаты. У неё ещё и ребёнок есть, ну ничего себе.
–мы что беременеть будем? – сказала то-ли Настя, то-ли Амина, я прослушала голос, но сама фраза вызвала во мне улыбку.
Мы быстро все нацепили на себя эти прекрасные, такого замечательного белого цвета халаты(ирония прям..) в которых даже ходить было неудобно, и вышли на улицу. Пройдя немного, мы заметили специальные столики для новорождённых детей.. С детьми. Слава Люциферу, не настоящими.
Синхрон(Рина):
Будь там настоящий, мой бы сдох в первую минуту, как только издал бы хоть один громкий звук. Если че, я не убийца, я просто не люблю детей. Они такие все... Фу, меня аж передергивает.
Мы подошли к этим столикам, а каждый из них подписан именем и какой-то ещё фразой. У всех куклы выглядели по разному, у кого-то словно в синяках, в порванной одежде и тд. У меня было проще. Просто красная нарисована мишень на лбу и надпись: "Мишень для родного отца"
Держа эту куклу в руке, я лишь горько и словно иронично усмехнулась, пока глаза едва намокли. По реакции девочек я поняла, что у них тоже что-то плохое. Но подойти и кого-то успокоить просто не могла. По своей натуре. Точно не на данном этапе.
Оказалось, это был первый урок психологии. Зажав голову куклы рукой, тем самым скрывая её лицо и лоб, я пошла к стульям, присаживаясь на них. Справа от меня села Рони, а слева – Кирв.
Психолог начала нам пояснять, что этот ребёнок – это мы, только когда были маленькими. Хотя, не скажу, что теперь что-то изменится, если отца действительно выпустили. Он же реально пристрелить меня может.
Первой свою часть истории начала рассказывать Настя, и, конечно, слёз она сдержать не смогла. Да, мне было её жалко, и не будь я такой бездушной сволочью, то обязательно обняла бы её, дала понять, что всё закончено, что теперь только она – вершитель своей судьбы. Любовь Розенберг сказала той что-то, скорее всего со стороны психологии ну и, возможно, от себя.
После Насти была Пчёлка. Я видела, что она с улыбкой рассказывает про изнасилование. Она прятала за улыбкой настоящии эмоции, и я понимала, что в этом мы очень даже похожи. Я могу прятать боль за улыбкой, равнодушием, физической болью, лишь не показывать того, насколько мне больно. На истории Ангелины я, к своему удивлению, даже пустила слезу, а такое, надо признать, случается очень редко. Я, видимо, просто понимала её в какой-то степени.
–Юля, я уже не могу на тебя смотреть. Что тебя тревожит, от чего тебя так триггернуло? – сначала я подумала, что вопрос задан Чикиной, но потом, услышав этот пропитый, прокуренный голос, пожелала оглохнуть.
–Я поняла смысл задания, –аж захотелось встать и похлопать.
Синхрон(Рина):
ВАУ! Ну нихуя себя, какая молодец, прям, блять, хлопаю стоя нахуй. Она, оказывается, ещё не такая тупая, извилины функционируют, работает ли всё остальное?
Она начала ломать какую-то комедию, мол, ей страшно, что кто-то узнает про её прошлое, вот, пойдёт осуждение, бла-бла-бла. А я какой-то частью своего мозга понимала, что там, наверное, че-то с проституцией связано. Ну и пофиг если честно. Через пару секунд я почувствовала себя прям экстрасенсом. Не знаю, че ей там наговорили, что она решила говорить, но это пиздешь чистой воды. Ну если бы она действительно не хотела и действительно стыдилась этого, то сейчас, именно на этом уроке, она бы нихуя не говорила, а помолкивала в тряпочку и дрожала, как основый лист.
Дальше была Амина, и вот даже когда она начала, мне стало её жалко. Не знаю почему, но к ней я сейчас была расположена больше всех, вот чем-то она меня к себе тянула. Если бы я сидела рядом, возможно бы позволила себе хотя бы руку ей на плечо положить.
Ну, а когда она сказала про то, что копала могилу отца, я вновь не сдержалась. Одинокая горькая слеза пересекла всю праву часть лица, оставляя мокрую дорожку. Я прекрасно понимала её. Я помню, как сбегала из дет.дома, прибегала на кладбище и начинала копать могилу мамы, хотя мозг понимал, что та уже мертва, её не вернуть, то сердце это не принимало.
И всё же в этот раз впервые выйграло сердце, а не здравый смысл, потому что я встала своего стула и подошла к Амине, крепко обнимая ту.
–Знаешь, я прекрасно понимаю тебя. Только у меня так с мамой. И с этим нужно уметь жить, нужно принимать это. Надеюсь, что когда-то у тебя это получится, – сказала ей я и вернулась на своё место, пока девочки смотрели на меня как-то удивлённо.
Синхрон(Лера):
Я даже в шок какой-то впала. За те два или три дня, сколько мы там знакомы, она вообще проявляла минимум эмоций. Не в обиду ей конечно, но я даже не думала, что ей известно понятия сочувствия.
Синхрон(Крис):
Ну, это было мило. Я замечала, что она скупа на эмоции, где-то в голове понимала, что это её защита, значит что-то к этому привело. Поэтому, я была даже рада, что она смогла как-то переступить выстроенную ею же черту.
Когда я села на место, ко мне обратилась психолог.
–Рин, я слышала часть твоих слов Амине, а ещё мне покоя не даёт твоя кукла. Сможешь рассказать?
Собравшись с мыслями, я начала не спеша, вновь не проявляя никаких эмоций, стараясь отгородиться от них, рассказывать этот момент.
–У меня написано "Мишень для родного отца". Я буду назвать его по имени, просто Игорь, потому что я не считаю его отцом, –Любовь лишь кивнула, а все девочки начали смотреть на меня. – Когда мне было четыре года, он дважды попробовал убить меня. Первый раз не получилось, хотя и второй тоже. Я сидела у себя в комнате и просто плакала от того, что он сделал до этого. Потом я слышу, что он позвал меня к себе, а это уже значило, что мне, извините за мат, полный пиздец.
Я пришла туда, а он стоит, упираясь о стол, ещё куда более бухой, чем был. Я подхожу к нему, не говоря не слова. Я видела, с какой.. Ненавистью он смотрел на меня. Он взял со стола красный маркер, подошёл ко мне и нарисовал на лбу что-то похожее на мишень. Я стояла не двигаясь, вообще забыв, как это делать. Он обошёл свой стол и достал из своей тумбочки пистолет. – Я замечала, как у многих глаза пораскрывались. – Он подошёл ко мне и наставил дуло мне лоб. Больше скажу, он спустил курок. Но видимо Дьявол решил сжалиться надо мной, поэтому пистолет был разряжен. Поэтому он просто очень сильно ударил меня пистолетом по виску. – Я отодвинула правую часть волос с височной доли, показывая шрам, оставшийся после этого. – через какое-то время соседи вызвали скорую и полицию, они тогда просто зашли в гости, к маме. После этого меня уже забрали в дет.дом, в его – в тюрму.
Какое-то время все молчали, а у меня от этого напряжения всё таки пошли с слёзы, но я скрыла всю печаль, поэтому плакала с какой-то истерической улыбкой. Рони, предварительно спросив, обняла меня, а Кира просто взяла за руку, оказывая нему поддержку.
Синхрон(Настя):
Ну, это сильно, на самом деле. А ведь как ей тогда страшно было. У меня тут по всему телу муршки от неё, её истории и её равнодушия, но видимо не всё так просто.
Синхрон(Рони):
Мне стало её очень жалко, на самом деле. Она лишилась детства с нормальной семьёй только из-за бухого отца. Я считаю, она заслуживает большего.
Синхрон(Кира):
Я не понимала, как она вообще это вывезла. Вообще чудо, что она сейчас тут сидит, что она жива. Ей нужна помощь, по ней это может и не видно, но если брать её внутренний мир, там всё подобно просто какой-то каше.
Любовь Розенберг ещё что-то мне сказала по этому поводу, а потом уже произнесла речь для всех нас. Она сказала достать коробки из-под стула, что я сделала весьма покорно. Все думали, что там что-то хорошее, но нифига такого.
Первой отреагировала конечно же Михайлова, которая начала чё-то орать, пинать и вообще снова устраивать драму. Да, ну били тебя в детстве, ты, блять, думаешь, нас тут никто не пиздил? И мне всё ещё кажется, что она чего-то не договоривает, и я увера, что окажусь права.
Потом вся в слезах открылась и Чикина, которую в отличие от Михайловой, мне было действительно жалко. Да и Кире, я видела, тоже.
Потом ещё была Идея, у которой проблем с родителями особых не было, в чем я ей на самом-то деле даже завидовала. Ну.. У меня вся жизнь и всё дерьмо только с этим и связано.
Я же свою коробку даже не открывала, боясь того, что могу там увидеть. Скорее всего это тоже будет связано с моим детством. Возможно с мамой, возможно с дет.домом, я без понятия.
–Рина, я заметила, ты не открываешь коробку. Почему? – обратилась ко мне психолог.
–Я боюсь того, что могу там увидеть. Понятное же дело, что точно ничего хорошего.
–Но все таки, тебе нужно это сделать. Ты должна вновь прожить это, отпустить.
Посидев ещё пару секунд, я ощутила на левом колене чью-то руку. Кира. Видимо, таким образом она старалась поддержать меня. Ещё недолго подумав, я, тяжело выдохнув, всё таки открыла эту чёртову коробку.
Увидев содержимое, я не сдержала истерического смешка, после чего прикрыла руками намокающие глаза. Не люблю, когда кто-то видит, как я плачу.
–Рин, что там такое, что заставило тебя заплакать, – заботливо поинтересовалась психолог.
–Нож..предположительно в крови, – я трясущейся рукой вытащила из коробки самый обычный кухонный нож, лезвие которого полностью было кровавым. Слава Люциферу, кровь не настоящая.
–Что с ним связано?
–Это.. Связано с потерей моего самого близкого вообще за всю жизнь человека и первым покушением отца на меня, – убрав руки от лица, сказала я и взяла нож в руки, переворачивая во все стороны.
–Сможешь поделиться? – я видела искренний интерес в глазах девочек, но мне ужасно не хотелось об этом говорить.
–Уф.. В общем, это случилось чуть больше чем за пол часа до того, как Игорь пытался пристрелить меня. Он тогда только вернулся с работы, но уже пьяным. Я просто сидела в гостиной и во что-то играла, когда пришёл он. Он начал за что-то орать на меня, обвинять во всём, а потом просто ушёл на кухню. Вернулся он уже с ножом. Сказал мне поднятся и вновь начал кричать, размахивая ножом. В один момент он.. Замахнулся на меня с явным намерением воткнуть нож куда-то мне, не знаю, в сердце. Но, к сожалению, да, именно сожалению, лучше бы он меня тогда прикончил, передо мной появилась моя мама. Она была моим самым любимым и близким человеком, я любила её наверное даже больше себя. Так вот она просто встала передо мной, в то время как Игорь замахивался, и получилось так, что он воткнул нож ей в горло, – Я резко замолчала, потому что дыхание начало срываться, в горле появился ком, а глаза вновь намокли, уже куда сильнее. Я видела, как раскрыли от шока и какого-то даже страха глаза девочки. – проткнул насквозь. Я, стоя позади неё, видела, как лезвие торчит из её шеи. И вся вот эта её кровь текла на меня: в рот, глаза, на нос, я в принципе почти вся была в крови. Маминой. Игорь не верил в то, что сделал, и ушёл в свой кабинет. Уже потом он позвал меня к себе и хотел пристрелить, мол, я виновата в этом, – уже под конец я говорила всё это, захлебываясь слезами. Я вновь начала истерически посмеиваться. Это был один из самых больных моментов моей жизни, который я никогда не забуду и не отпущу.
Рони снова обняла меня, прижимая к себе и поглаживая по макушке. После этого встал ещё кто-то из девочек, подходя ко мне, кто, я не увидела. Я просто начала опять впадать в истерику и я уверена, вечером мне будет ужасно болеть голова. А ещё мне безумно сейчас хотелось покурить.
–Рин, мне очень жаль, что твоя жизнь распалась в столь раннем возрасте, да ещё и так ужасно. Можно я тебя обниму? – она, видимо, знала, что я не люблю, когда меня трогают без позволения.
Поэтому я лишь слегка кивнула и встала со своего места. Она подошла ко мне и крепко обняла, пока я продолжала плакать ей в плечо.
Когда я села на место, меня чуть приобняла Кира, поцеловав в висок, и начала шептать какие-то слова поддержки. Это было очень мило.
Потом мы открыли уже дно коробки. Там лежал какой-то розовой альбомчик, наша новая жизнь.
Поблагодарив Любовь, мы все вернулись домой. Я сразу пошла спать, даже забыла про желание покурить. У меня дико раскалывалась голова, было очень плохо, поэтому уснула я быстро, хотя было только утро.
Примерно в обед меня разбудили, чтобы я вновь что-то приготовила. Чувствую, я стану тут местной мамкой. Ладно, мне не сложно.
Кстати, Амина с Лерой поступили очень мило. Они нашли мне таблетку от головы и даже вызвались помочь в готовке, но тут я сама.
Я достаточно быстро и без каких либо проблем приготовила девочкам кортофельную запеканку с мясом, и каждой сделала чай или кофе, в зависимости, кто что любит. Память у меня была хорошая, поэтому это я запомнила сразу.
Я настолько вымоталась, что уснула прямо на диване в гостиной после того, как позвала девочек. Сон был крепким и даже без кошмаров. Единственное, что я почувствовала потом, это как кто-то берёт меня на руки и несёт на второй этаж. После этого я почувствовала мягкую кровать и тёплое одеялко. Судя по тому, как потряслась потом кровать, это была Кира, за что я ей была очень благодарна.
Мы чем-то с ней похожи. Обе не выражаем особых эмоций, редкого кого-то поддерживаем, кажемся бездушными. Но всё это только маска.
_______
Вот такая вот глава. Писала я её долго, надеюсь понравится🖤продолжение не известно когда)