В тебе

  Весь урок как на иголках. Таких длинных, больших и острых. Не повезло еще сидеть прямо перед учительским столом. Из-за небольшого роста я всегда сидела за первой партой. Раньше я ничего против этого не имела, но сейчас... Сейчас мне хотелось оказаться где-нибудь на галерке и желательно зашиться под стол, чтобы Кирилл не мог меня видеть.
А он не просто видел. Он буравил меня острым взглядом, и ни капли тепла в нем не было. Ну конечно, о каком тепле можно говорить, когда выясняется, что пару дней назад девчонка, сказавшая, что она совершеннолетняя и переспавшая с ним, оказывается обычной школьницей. Даже не выпускницей, а десятиклассницей. И ведь суть даже не в том, что я школьница. Вся соль ситуации в том, что он мой новый учитель.
Как такой человек вообще оказался учителем? Даже если сейчас он в костюме, и волосы собраны в хвост, я помню его другим человеком, не производящим впечатление кого-то, кто мог быть связан с обучением людей. Хотя если задуматься, учителя ведь тоже люди и в обычной жизни не обязаны всегда выглядеть примерно и опрятно. Они даже могут курить и делать себе татуировки. Они даже могут переспать с незнакомой девушкой.
Только вряд ли в обычной ситуации девушка в итоге оказывается их ученицей. Черт, ну и что мне делать? Хорошо, конечно, если он решит меня проигнорировать. А если нет? И судя по тому, каким взглядом он меня буравит, объясняя при этом тему урока, в гробовой тишине, которая редко случалась в нашем классе, он не оставит меня без внимания. Внутри все дрожит от страха. Сердце колотится так, будто хочет проломить грудную клетку. Пальцы рук дрожат, и я не могу никак сосредоточиться на конспекте. Более того, я ни слова не понимаю из того, что он говорит. Слышу, но не понимаю.
Может быть, если бы я смотрела на него, я бы что-то понимала, но я просто не могу поднять глаз от столешницы. Мне хватило и первых нескольких минут в начале урока, когда директор распинался здесь о нашей предстоящей работе с Кириллом Владимировичем. Оказалось, что видеться с новым учителем наш класс будет чуть ли не пятнадцать часов в неделю, а это значит пятнадцать часов отборных мучений персонально для меня. Мне хватило этих нескольких минут, чтобы понять, какая обжигающе холодная ярость мелькнула в его глазах. Да и голос, которым он после говорил... Не знаю, как кому, но мне казалось, что он звенит.
Я боялась приближающегося конца урока. Боялась того, что может последовать за этим. Боялась того разговора, который естественно будет. Будет, если он не решит меня игнорировать. Господи, только бы решил. Не хочу я ни о чем говорить. Не хочу больше прикасаться к тому вечеру, который был, который, конечно же, запомнился, но который не воспринимался до конца как реальность. Со мной просто не может такого происходить в реальности. А тот вечер сказки... Как бы хотелось, чтобы он им и остался, всего лишь вечером сказки. И не больше.
Звук, знаменующий конец урока, заставил меня испытать настоящую волну панического ужаса. Захотелось просто закинуть все вещи в сумку, даже не разбирая, что куда складывать, и бежать. Бежать куда-нибудь подальше. И больше не появляться в этом кабинете. Больше не появляться перед этим человеком. Только это невозможно. Я не могу пропускать уроки, тем более, когда на первом уже отметилась. Тем более у того же учителя.
Я не могу убежать, не могу сорваться с места. Я просто должна вести себя как обычно. И еще не хочется привлекать внимание одноклассников. Если бы обычно спокойная девушка, которая редко с кем общается, сорвалась с места как ошпаренная, это вызвало бы волну удивления. А затем подозрения и пересуды. Да, у нас такой класс. Пока ты сидишь тише воды ниже травы и уже имеешь определенную репутацию человека, не способного на резкие движения, никто тебя не видит. Но стоит повести себя по-другому, и все это заметят. Тем более, после той вечеринки.
Ира и Артем теперь сидят вместе. Счастливые и довольные. И почему-то их компания бросала на меня странные взгляды. Нет, я не дурочка и вполне понимаю, почему они на меня так смотрят. Это даже не раздражает, это просто... увеличивает мое разочарование в людях. И даже какое-то непонимание их действий. Невелика честь отбить у тихой девушки парня, который ей нравился, но с которым она и парой слов никогда не обмолвилась.
Ученики, записав задание, повставали со своих мест, собираясь размяться. Как обычно большинство из них уже покидало класс. Так уж у нас было принято. После урока класс должен проветриться, поэтому все ученики выходили в коридор. Я тоже встала, собираясь как-то ускользнуть под общий шум, но раздавшийся сухой голос Кирилла остановил меня:
- Девушка с первой парты, останьтесь. Подскажите мне кое-что по журналу.
Мне даже не нужно было уточнять, кому именно он это сказал. Продолжая стоять к нему спиной, я сделала рваный вдох, понимая, что биение сердца уже глухими ударами отдается в ушах. Коленки задрожали, а руки судорожно сжали ткань пиджака. Ну вот, сейчас будет тот самый разговор, который так пугает меня своими перспективами.
В классе не осталось никого, кроме меня и Кирилла. Мужчина прошел мимо меня и, приблизившись к двери, закрыл ее. Благо не на замок. Ну конечно, он ведь понимает, что это уже было бы странно.
Возвращаясь, он остановился передо мной. Я по-прежнему не могла себя заставить посмотреть ему в глаза. Просто увидела его ноги в черных скромных туфлях обычного учителя.
- Восемнадцать лет, значит, - проговорил он довольно тихо, но мне показалось, будто он рявкнул на меня.
Вздрогнув, я лишь еще ниже опустила голову. Однако нужно было все-таки что-то отвечать, и я заговорила:
- Я никому ничего не скажу.
- Даже если скажешь, никто не поверит, - как щелчок хлыста, от которого стало как-то не по себе. И в груди зашевелилось что-то неприятное. Страх никуда не делся, но рядом с ним появилось легкое раздражение. Такое бывает, когда на тебя пытаются несправедливо перекинуть всю вину. Это чувство все-таки заставило меня поднять взгляд и встретиться с чуть прищуренными глазами Кирилла.
- Что ты от меня тогда хочешь? – спрашиваю с вызовом в голосе.
- Во-первых, на «Вы», я все же твой учитель, - чуть подается вперед, нависая надо мной, из-за чего мне снова хочется сжаться, но откуда-то берутся силы стоять ровно. И даже откуда-то появляется смелость на кривую усмешку.
- Учитель? После того, что сделал? Между прочим, из нас двоих взрослый именно ты. И нести ответственность тебе, если все это всплывет.
Господи, ну что я говорю? Нужно было просто промолчать. А ведь раньше я бы так и сделала. Препираться со взрослым человеком, это что-то невероятное для меня. Тем более, препираться с учителем. Смешно, конечно, но это все же именно так. Хотя, если честно, я не знаю, как его воспринимать. Пока что не разобралась. Позже обязательно решу, но сейчас еще слишком мало времени прошло.
- Ответственность, говоришь? – задумчиво протянул Кирилл, чуть повернув голову. И почему-то мне не понравилось выражение его лица. Выражение злости, словно я дала ему пощечину.
Ничего не отвечаю, а он толкает меня в грудь. Делаю шаг назад, чтобы не упасть, и натыкаюсь бедрами на стол. Еще не успев ничего сообразить, оказываюсь сидящей на столешнице учительского стола, а Кирилл становится между моих ног, нависая надо мной грозной тучей. Невольно наклоняюсь назад, пытаясь ускользнуть из-под этого давящего ощущения. Страшно. Если пару минут назад я думала, что страшнее уже не бывает, то я ошибалась. Я разозлила его. Его лицо ясно говорило об этом. Хотелось спрятаться, но вместе с тем что-то безумное заставляло не прятать лицо, а смотреть в эти глаза, буравящие меня.
А он лишь ближе наклоняется вслед за мной. Если бы сейчас кому-то взбрело в голову войти в кабинет, то проблем бы мы оба огребли немало. Только почему-то никто из нас не думал о предосторожности. Мы словно опять оказались вне реальности. Только на этот раз две противостоящие друг другу стороны. Только один нюанс - я не хочу бороться с ним.
- Я уже сказала, что никому ничего не скажу, - повторяю свои слова, глядя в лицо Кириллу. – Не беспокойся об этом.
Недоверчиво смотрит некоторое время на меня, после чего немного расслабляется, и взгляд его становится другим, более спокойным. Смотрит в сторону, вероятно о чем-то раздумывая, после чего снова поднимает глаза на меня. В груди что-то щемануло, будто предчувствуя что-то неприятное. И ведь не ошиблось...
- Забудь о том, что было тогда. И никогда не вспоминай, - его голос довольно тихий, но почему-то такое чувство, будто это лезвие которое безжалостно проходится по сознанию. Нет, я все прекрасно понимаю. Это вполне логичные слова. Да я и не собиралась придавать особое значение той ночи, но сейчас... Сейчас почему-то очень больно. Будто что-то очень важное для меня взяли и втоптали в землю. Наверное, так же себя чувствуют дети, когда им говорят, что все сказки, которые показывают по телевизору, нереальны, что Деда Мороза нет, и чудес не бывает. Я не спорю, может быть, та ночь была моим личным чудом, которое я собиралась трепетно хранить глубоко в сердце, но сейчас его словно вырвали из глубин и бросили в грязь реальности, сообщив, что лучше считать, что ничего не было. Гадко и противно. Правда, очень неприятно... И в носу вдруг защекотало. Я больше не могу на него смотреть. Что-то душит меня. Заставляет дрожать и с трудом делать вдох.
- Я и не собиралась, - голос получается надломленным, часть букв я даже проглотила, сорвавшись на шепот. Просто горло что-то сковало... Просто в голосе не оказалось жизни.
Секундное замешательство на его лице, на мгновение его брови смыкаются на переносице, после чего чувствую, как большая теплая ладонь оказывается у меня на затылке и тянет меня вперед...
Горячее дыхание по губам, короткий ошарашенный вдох, и мы так близко друг к другу, что полностью чувствуем один одного. Языки, словно соскучившись, пытаются стать ближе, пытаются в полной мере ощутить друг друга. Губам так хорошо рядом, так нежно и вместе с тем так жарко. Руки обвивают его шею, а он крепче прижимает меня к себе за талию. Обхватываю его бедра ногами, заставляя его теснее прижаться ко мне. Хочу почувствовать его... И чувствую.
Сумасшествие. Обычное сумасшествие. Накатившее как волна и забравшее нас двоих в себя. Полностью погрузившее в себя, не оставив ничего от разума, только голое животное желание стать ближе друг к другу. Одно желание оказаться снова в той сказке, воспоминания о которой Кирилл так безжалостно вырвал из меня, лишив их трепетной ценности всего парой слов.
Выгибаюсь навстречу ему и трусь о выпуклость на брюках, которая с каждой секундой становилась все больше. Поцелуи становятся все более голодными и страстными. Прикусывает губу, чем рождает мой болезненный, но вместе с тем какой-то томный стон. Впиваюсь пальцами в его плечи, откинув голову назад. Подставляясь под горячие губы, которые сразу начинают скользить по моей коже, награждая ее поцелуями.
Тяжелое влажное дыхание, заставляющее грудную клетку высоко подниматься при каждом вдохе. И внутри уже знакомая дрожь, волнами разливающаяся по телу от расцветающего комка внизу живота. По-прежнему странное ощущение, но приятное. Ждущее еще больше ощущений и закономерной развязки.
В коридоре раздается звонок, говорящий о начале нового урока. Кирилл резко отстраняется от меня, стягивая за талию со стола, и толкает к моей парте. Руки первым делом одернули юбку, вторым – пиджак. Кирилл же, кажется, поблагодарил всех богов, что у него длинный пиджак, но все равно на некоторое время сел за свой стол, чтобы все-таки заполнить журнал.
Половину следующего урока я просидела пунцовая. Соседка по парте даже спросила, нет ли у меня температуры. Бросив взгляд на Кирилла, я качнула головой, просто сославшись на жару, которая, кстати говоря, в классе была. Или это мне все же казалось? Одноклассница хоть и взглянула на меня удивленно, но ничего доказывать не стала.
После геометрии мы должны были перейти в класс для информатики. Кирилл остановил меня в дверях, когда все уже покинули кабинет. Не могу сказать, что именно я чувствовала в тот момент, поскольку это была какая-то дикая смесь из щенячьего восторга, понимания, что не стоило нам этого делать, и страха перед мужчиной, но следующие слова Кирилла вогнали меня в состояние, в котором я была утром. В состояние полного равнодушия и спокойствия.
- Этого больше не повторится.
И все. Закрыв кабинет и обойдя меня, он уверенным шагом направился к кабинету информатики, а я, с одной стороны шокированная, а с другой резко умиротворенная, осталась стоять в коридоре с кривой усмешкой на губах. Ну да, а чего я ожидала?
Мы просто случайно сорвались. И больше такого не будет. Теперь он всего лишь мой учитель. А все, что между нами было – отголоски другой реальности.