Глупые Подростки
Part 3
***
Ночные поездки. Что может быть хуже?
Мы ехали с другого конца Санкт-Петербурга.
За окнами автомобиля быстро мигали новогодние гирлянды, даже не смотря на то, что праздник был почти 2 недели назад. Софья всё также молчала, эта тишина была неудержимой и неловкой, казалось, мы будем молчать вечно, будто бы мы замурованные покойники в стену. Но нет, я оказалась не права. Соня и начала наш разговор.
***
- Долго на Бледного работаешь? - печально смотрит в мою сторону та, пока я вытираю кровь с губы.
- 6 с половиной месяцев, - так-же спокойно отвечаю я, забирая новую салфетку из упаковки.
- Сколько платит хотя бы? - снова вопрос.
- Не больше 1000 рублей за смену. Самую большую часть он забирает себе, а иногда вообще не дает. Вообщем, работка не из простых, - тяжёлый вздох от печали и недовльствия, которые достались мне от потерии родителей.
- А родители как отнеслись?
Глубокий вздох и выдох перед тем, как выдать фразу, - никак.
- В смысле никак? Им всё равно на тебя? Ты с ними поссорилась? - растерянные глаза девушки бегали по каждой частичке моего тела.
- Да не всё равно им на меня, - на глазах постепенно появлялись слёзы, они размывали картину перед собой, но оставались за пределами.
- А что тогда? - вопрос за вопросом. У меня словно брали интервью, человек интересовался, почему мне досталась такая жизнь.
- Да нет у меня родителей, сирота я из дет-дома, - солёная вода скатывалась по горящим от мороза щекам, воспоминания не из лучших. Всё, что остаётся мне сейчас - продавать наркотики и тонуть в нищите.
"Работать" ради копеек, сидя в отделении полиции. Работа опасная, да, и "зарплата" не очень. Дай бог, если за смену будет хотя бы рублей 500.
- А почему нормальную работу не найдёшь? Официант, консультант? Может в фастфуд заведение? Уборщица, или что?
- Я отрабатываю долг. С Бледным очень долгая история. Поверь, если я не отработаю, то мне явно не жить на этой планете.
Тяжести в жизни давались не легко. Трудно пытаться прокормить себя за копейки и отработать долг. Сердце выпрыгивало из груди от страха, ведь наркотиков больше нет, я не отработала долг. Он знает мой адрес, мой номер. Он знает мой взгляд, мою испуганность, мои шаги, где меня искать и как меня размазать по стене.
***
Остальную часть поездки мы провели в тишине. Лишь иногда она обо мне что-то спрашивала, а иногда о Бледном.
***
- Мы приехали, - перед машиной оказался мрачный, тёмный подъезд, в котором мне приходится жить.
Огромные хлопья снега, слабо-освещенная Питерская улица, свет из некоторых окон и пару пьяных мужчин, сидящих с дешёвым алкоголем около соседнего подъезда.
Тихое "спасибо" слетело с моих уст. Отстегивая ремень безопасности, я начинала дёргать дверь авто, но та была заблокирована.
- Погоди, - хватает меня за руку рыжая, - я тебя пущу, но при одном условии, - долгая и напрягающая пауза, которая заставляла дрожать от страха, - вообщем, 1 - ты больше не связываешся с Бледным, а 2 - дай номер телефона, на всякий случай, - девушка достала айфон последней модели из своей маленькой сумочки.
- Давай, записывай, - начинает диктовать та.
В моем кармане пылится самый дешёвый кнопочный телефон, на который я зарабатывала, продавая наркотики.
- Э, д-давай лучше ты, - стыд за свой внешний вид и дешёвые вещи, дрожание рук и запинка в голосе.
- Хорошо, давай, я записываю, - быстрая диктовка своего номера, но запинки от неудобства заставляли меня сильнее нервничать. Я бы не сказала, что со мной впервые заговорил человек по хорошему, по доброму, и даже помог.
- Если будут проблемы с Бледным звони, - небольшой смешок в мои растерянные глаза, и я покинула салон автомобиля, направляясь прямиком к подъезду.
***
Это было как раз 6 с половиной месяцев назад. Я в очередной раз развлекалась в том клубе, где я сегодня встретила Алину. Не зря же он мой любимый. Я снова развлекала свой организм стаканом мартини и пачкой вишнёвых сигарет. Изо рта вылетает порция очередного дыма, громкая попса, пьяные подростки, и я кажется валюсь на танцпол.
Алкоголь управлял мною изнутри, я не ощущала опьянения, я ощущала дикий кайф на себе. И нет, это не наркотик, это просто богатая жизнь, позволяющая себе расслабиться в любое время. Да и держалась я на ногах не долго, упала сразу. Мужчины среднего, если не пожилого возраста пытались меня задавить, либо меня не видели. Пока музыка орала, в моей голове пролетали бабочки. Галлюцинации и слабая тошнота, всё в перемешку, невозможно объяснить это чувство, слишком отвратительное. Глаза почти ничего не видели, всё плыло. Ну, Соня, куда так много алкоголя в очередной раз? Я пыталась "ругаться" на себя через мысли, да и те меня не понимали.
- Девушка, вам помочь? - еле слышно было ангельский голосок. Бледная рука торчал перед моим лицом. Её розовые волосы лежали на плечах, она убрала их за уши. Её отросвшие корни коричневых волос отличались от длины. Я словно потрезвела, хотя нет. На плечо был накинут поношенный жизнью чёрный рюкзак. На нем были небольшие закладки и значки каких-то рок-групп.
Я протянула в ответ руку, и меня потащили наверх.
***
- Олешева, ты почему не работаешь? - знакомый грубый голос явно злого парня, что доносился сзади девушки. За спиной оказался Кирилл, его знал весь район, живущий рядом с клубом. Он упёрся руками на барную стойку, туша об угол сигарету.
- Из-звини, - она скрылась где-то в толпе танцующих под громкую попсу людей. Всякие диско шары резали глаза, ощущение не из лучших кстати.
- Это кто? - умехаюсь над Кириллом я, - сестра? Подруга? Или кто?
- Бармен! Стакан виски, - он будто не замечал меня, ему лишь бы выпить, я не удивлена. Его здесь можно встретить каждый день с бутылкой вискаря, - Ах, Соня, это ты. Я тебе говорил года 3 назад, что не я буду на кого-то работать, а я найму на себя какую-нибудь глупенькую девчонку? - ухмыляется тот.
- Ну, говорил, и? - глоток спиртного напитка из стакана.
- Так вот, это она. Алина. Вместе в детском доме воспитывались, правда ей 18, а мне 21, на 3 года ее старше был. Я ей всегда мечтал отомстить просто за что-нибудь, даже не имея причины. Она отрабатывает долг.
- И какой же долг? Она же серая мышь?
- Она никогда не могла за себя заступиться и жаловалась на меня. Из-за этого воспитатели могли меня оставить без порции на завтрак, обед, полдник или ужин, или заставить выполнять всякую хуету, понимаешь? А сейчас она одна, подохли её родители в аварии 10 лет назад, одна она, никто не заступиться за неё. Пусть долг свой отработает, а то по стенке её как соплю размажу, - он смеётся. Громко смеётся. Ему так нравится издеваться над людьми. Он причиняет им боль и ему это нравится, он получает от этого удовольствие. В его глазах горит красное пламя, такое жгучее и опасное.
Его вечно недовольный взгляд может оставить смертельный ожог, такой глубокий и больной. Чёртов самовлюбленный овен.
- А твои родители где? Небось тоже подохли, раз ты в детском доме оказался, или отказались от тебя родители, от такого долбаеба, который над людьми издевается?
- А мои то что? Отец развёлся с матерью, когда узнал о беременности мной, а мать умерла, когда мне было пол года, от воспаления лёгких. Честно, я её уже не помню, поэтому мне похуй и я не плачу.
- А бабушки? Тёти? Родные? - жалко мне его? Да несколько.
- Бабушка по папиной сказала, что я не от своего отца, а по маминой была больна, не могла воспитывать. У других родственников свои дети были, денег у них у самих не было, кормить не на что их было, а я уж там тем более был бы лишним, - он даже не жалел о том, что был в детском доме. У него было выражение лица "кристалически похуй". Было такое ощущение, что он уже всё пережил в этой жизни и ему не интересно, и не печально проживать её дальше. Он докуривал свою сигарету, пытаясь высмотреть девушку. Но она пришла сама.
- Алина, где рюкзак? Ты продала всё уже?
***