История эксцентричного иностранца

***

Время суток предположительно восемь часов утра, неизвестное число 1951 года, неизвестная деревня в Колумбии, не указанная на карте.

Стоило нам с Мирабель оказаться на веранде виллы, где и должен был проходить завтрак, как я застыл на месте. Моему взору предстало десять человек... Десять, мать, его человек! Я конечно, знал, что семьи в таких странах большие и могут жить поколениями в одном доме, но совершенно был не готов столкнуться с этим. И это был явно не предел, там было ещё три не занятых стула. Даже как-то не по себе от такого количества любопытных глаз в одном месте. Все эти люди смотрят с таким любопытством и интересом, что мне хочется скукожиться до размеров маленького камня и слиться с дорогой.

Заметив мою растерянность, девушка подталкивает меня вперёд, тем самым помогая прийти в себя и пройти несколько шагов до стола. Она выдвинула для меня стул, а сама отошла за едой для нас двоих. Да, стола здесь было целых два, один, за котором все сидели, и второй неподалёку с невероятным количеством еды. Там было не менее двенадцати различных блюд, от которых исходил едва заметный пар, разносящий очень аппетитный запах только что приготовленного завтрака. Различные фрукты в самом центре приковывали к себе внимание своими яркими цветами и сочными ароматами. А десерты блестели на солнце, похрустывая от малейшего прикосновения рук. Смотря на всё это, во рту стало непроизвольно выделяться обильное количество слюны. В последний раз я ел несколько дней назад, от чего желудок сильно болел, требуя хоть что-то питательное. Клянусь, если бы не присутствующие здесь люди, трава стала первым, чем я вздумал бы перекусить. Дабы случайно не выдать себя голодными глазами, мне пришлось быстро сглотнуть слюну и надавить на живот кулаком, прикрывая это другой рукой. Так я мог не беспокоиться об урчании и контролируя все свои действия.

Чтобы немного отвлечься, я решил немного изучить здешних людей. На глаза сразу попалась глава этого дома, сидящая в самом центре стола. Дама в возрасте, статная, с прямой осанкой и довольно тяжёлым взглядом. Даже не смотря на её улыбку, я видел усталость и лёгкую тревожность на лице. Прямо моя вылетая тётя Грейс, только количеством морщин было не столь большим, да и неприязни вызывала меньше. Рядом с ней сидел явно самый младший представитель их рода, тёмный мальчишка с пышными чёрными кудрями. До смерти не перевариваю детей, мелкие озлобленные спиногрызы с неконтролируемыми эмоциями. Также там расположились предположительно родители мальчика, женщина, на лице которой практически отсутствовали хоть какие-то возрастные особенности, а в ярких рыжих волосах отсутствовал даже намёк на седину. В отличие от её мужа, довольно больших габаритов, с кудрями цвета сгоревшего угля. Вот он точно пережил кризис среднего возраста, но явно не унывал по такому поводу. Дальше на той же стороне была молодая девушка с яркой краской, помадой на губах и таким же выделяющимся красным бантом. Её до ужаса большие глаза уже проделали дыру в моём лице, она смотрела, не отрываясь и не моргая, вызывая странное неловкое чувство. С этой половиной стола закончили, переходим на другую. По правой стороне от меня сидела молодая девушка с тёмной смуглой кожей и длинными прямыми чёрными волосами, в которых были пару окрашенных прядей в яркий цвет. У неё были довольно утончённые черты лица, яркие коричневые глаза, небольшой ровный нос и пухлые губы. Одета в платье тёмно-синего цвета с различными цветными кляксами. Заметив мой оценивающий взгляд, девушка приветливо улыбнулась, тем самым давая понять, что здесь мне рады. Довольно быстро я с ориентировался и, немного подтянув уголки губ, улыбнулся ей в ответ. Повезло, что мои наблюдения прервала Мирабель, севшая рядом и ставя на против меня тарелку с едой. Удивительно, что она умудрилась вместить на, казалось бы, небольшую посуду всё представленное ассорти, и, на удивление, это не выглядело как бесформенная куча всего подряд, всё ещё вполне аппетитно. И пока я не набросился на единственное, что вызывало водопад из слюны, голос подала та самая женщина в центре:

— Камило, Бруно, поторопитесь. Не заставляйте нашего гостя ждать.

Услышав этот властный тон, те двое наконец-то сели за общий стол с несколькими тарелками, до верху забитыми едой. Мужчина сел напротив, пересекаясь со мной взглядом. Немного побитый жизнью человек в старом зелёном пончо и растрёпанными седеющими волосами смотрел на меня немного необычно. Складывалось ощущение, что он видит меня далеко не в первые, и это напрягало.

Как его там назвали? Бруно? Возможно ли, что он что-то подозревает? Не нравится мне этот его взгляд. Да и ощущения появляются странные, будто видит меня насквозь. Ненавижу это чувство... Если я и книга, которую хотят прочесть, то явно буду в самой твёрдой обложке с крепко обёрнутой цепью на трёх замках.

— Ну, раз все, наконец, в сборе, то мы можем начинать, — сказала глава дома, после чего все принялись за основное, за еду.

Я дождался этого! Желудок адски болел от пустоты, заставляя меня чуть ли не наброситься на всё, что находилось в тарелке. Но я старался держать лицо и поэтому неспешно взял вилку и подцепил ей первое, что попалось на глаза. Это был кусочек омлета с непонятным внутренним наполнением, который направился в мой рот. Хоть разглядывать хорошо приготовленную еду и интересно, вот только есть ещё намного приятнее. На языке я тут же почувствовал вкус тушёного картофеля, мягкий, нежный и идеально подсоленный. Сразу за ним был вкус лука, слегка похрустывающего на зубах, дающий небольшую сладость и при этом лёгкую горчинку одновременно. Уже после этого были нежнейшие взбитые яйца, которые буквально таяли во рту...

Впервые за столько времени я ощущал подобный вкусовой восторг. Дни, недели, месяцы, даже за годы мне не доводилось есть подобное. Организм буквально рыдает от счастья прямо сейчас, ведь я никогда не думал, что можно быть настолько радостным, просто поедая обычную на первый взгляд пищу. Мне уже было плевать абсолютно на всё и всех, я просто хотел испытывать подобное как можно дольше.

Протыкая вилкой какое-то жареное тесто и не теряя времени уже хотел положить его в рот, как до меня дошёл лёгкий смешок Мирабель:

— Знаешь, Жозеф, апепы можно есть руками.

Остановившись, я пытался обработать то, что она мне сказала, но мыслительный процесс как-то затянулся. В голове будто перестал работать механизм, делая из меня круглого дурака, не способного ответить за пару секунд. Вот только увидев моё недоумевающее лицо, она улыбнулась и заговорила снова:

— То, что ты ешь — кукурузная лепёшка, называется арепа. Обычно её едят при помощи рук, если горячо, можно взять салфеткой.

Мирабель указала взглядом на Камило, поедающего эту лепёшку практически целиком, заталкивая её себе в рот...

Как?!

Хотя зачем я спрашиваю, ответ до боли прост, magic блядь!

Поблагодарив девушку небольшим кивком, я достал эту арепу из под остальной еды и немного откусил. Внутри была начинка из жареного мяса, често я даже не уверен, какого именно, но на вкус было восхитительно. Не помню, когда я вообще пробовал что-то мясное, благо сейчас это изменилось. Мне очень понравилось, поэтому всего за несколько укусов лепёшка была съедена.

— Ich fühle mich wie im Himmel...* — тихо произнёс я, даже не осознавая этого.

— Чего? — внезапно голос Мирабель снова вернул меня в чувства.

— Вкусно говорю.

Постепенно неловкость пропадала. Мне уже не приходилось сдерживаться, и я с удовольствием ел на равне с остальными. В какой-то момент организм, что так рьяно требовал хоть что-то съестное, теперь ликовал. Тело будто переродилось, силы вернулись, а сонливость испарилась, будто её и не было. Как бы странно и с моей стороны глупо это не звучало, но я действительно чувствую себя хорошо. Даже лучше, чем просто хорошо, великолепно.

Неужели это то, что могут и чувствуют обычные люди каждый день? Они просто могут наслаждаться вкусной едой, спокойствием на душе и полной гармонией. Нет усталости, нет постоянного желания уснуть на ровном месте, организм функционирует так, как надо, без каких-либо проблем или лекарственных препаратов.

Серьёзно, когда я в последний раз принимал обезболивающее? Не помню, да и мне это уже не нужно, я чувствую, что готов делать всё! Хоть всю страну пешком пройти, хоть горы свернуть! Я всемогущ!

Мои невероятные размышления были прерваны внезапным тычком в бок со стороны Мирабель. Повернув голову в ту же секунду, как мне предстала хитрая и невероятно-довольная улыбка девушки. Глаза были слегка прищуренные, что говорило об искренности и позитивных эмоций. Хоть я и не люблю делать поспешные выводы, но, кажется, ей приятна моя компания. Думаю, из всех Мадригалей она наверняка будет моим союзником. Благодаря чему смогу получить всю возможную помощь от этой семьи.

— В чём дело? — спросил я, не понимая, чего она хочет.

— Ты так очаровательно улыбаешься~ — ответила Мирабель всё с той же хитрой усмешкой.

— Это что, сарказм?

— Нет~

И... как мне на это реагировать? Это был комплимент? Если да, то очень странный. Неумелый способ пофлиртовать? Что-то я в этом сомневаюсь.

— Спасибо, наверное, — сказал я, не зная, что вообще нужно говорить в подобных разговорах.

— Ненаверное, а так и есть. И ещё, я только что вспомнила. Ты вот сидишь и даже словом об этом не обмолвился! Не нужно стесняться, здесь все свои, — с невероятным задором произнесла она, буквально вскакивая со своего места.

Честно, я уже ничего не понимал в её словах, не было никаких намёков на то, о чём она говорила. Правда, чего мне стесняться? Или я что, не спросил по какой-то неизвестной мне колумбийской традиции?

— La familia, а вы чего едите и молчите? Совсем забыли, как гостей принимать надо? Мы ведь даже не представились, — всё с тем же оптимизмом говорила Мирабель, только в этот раз слышались нотки укоризненности.

Тут всех будто током прошибло, лица сидящих за столом Мадригалей изменились, застывая в эмоции нескрываемого шока. Честно, я бы и сам не вспомнил об их именах, если бы Мирабель не сказала это вслух. Все её родственники посмотрели на меня виноватым взглядом. От подобного проявления искренности мне и самому стало как-то неловко, но хорошо, что это чувство быстро прошло. Ровно в тот самый момент, когда Мирабель снова заговорила, подбегая к самому пожилому человеку, сидящему в центре:

— Это моя abuela Альма — глава нашего дома.

После чего она побежала к мужчине в зелёном пончо и, положив руки ему на плечи, торопливо произнося:

— Мой tío Бруно!

Дальше она подбежала к рыжей женщине и мужчине с лёгкой сединой, которые сидели не слишком далеко, и ещё более торопливо произнесла:

— Это tía Пепа и её marido Феликс!

Прибавив скорости, Мирабель побежала на противоположную сторону стола к Джульетте и её, скорее всего, мужу.

— Мою madre ты знаешь, а это мой padre Августин! Бруно, Пепа и Джульетта — тройняшки, дети моей abuela! — выкрикнула девушка, у которой постепенно заканчивался воздух в груди.

Но она была упёртой и, даже не отдышавшись, практически полетела к другим родственникам. В этот раз она даже не останавливалась, просто быстро дотрагиваясь до волос людей и выкрикивая их имена:

— Антонио, Долорес и Камило — мои любимые primos! Дети Пепы и Феликса!

С каждым словом Мирабель звучала всё более торопливо, совершенно не вдыхая кислорода. Она быстро перебежала на другую сторону стола и, чуть ли не ударяя двух девушек, сидевший рядом со мной, прокричала:

— Мои hermanas Луиза и Исабелла!

И последним штрихом Мирабель подбежала в мою сторону. Из-за слишком большой скорости она не успевает затормозить во время, налетая на меня и заставляя нас обоих упасть вместе со стулом на землю. Довольно быстро я пришёл в чувство и увидел немного неловкую улыбку девушки, после чего она произнесла долгожданное:

— И я — Мирабель...

— Последняя часть была лишней, но всё равно спасибо.

После этого мы оба поднялись и сели на свои места. В голове всё ещё крутился её голос, который называл имена всех своих родственников. Вроде бы я запомнил, но небольшая путаница всё-таки присутствовала, в особенности во всех этих родственных связях. Всё же семья у них и вправду большая.

Я не мог отделаться от мысли, что ко мне приковано слишком много нежелательного внимания. Понять их можно, скорее всего, не часто к ним пребывают гости из других мест. Вот только мне от этого не легче, всё-таки хочется поесть без этих пристальных взглядов и насладиться едой. Больше всего напрягал взгляд той самой дамы в возрасте Альмы, которая выглядела так, будто побаивалась меня. Это читалась слишком очевидно, будто мимолётные взгляды явно были намеренными, стараясь рассмотреть всю мою «недостижимую» красоту. Хотелось бы, но нет, скорее она пыталась понять, каковы мои намерения и что я вообще делаю в их богом забытой деревушке.
Когда небольшая неловкость ушла, все снова приступили к еде, стараясь не вспоминать выходку Мирабель. Казалось, что после этого лучше просто доесть завтрак без лишних разговоров, но...

— Жозеф, поведай нам, откуда ты родом?

Чёрт! Голос старухи явно был авторитетным и приказным, будто я обязан был ответить на её вопрос. А теперь я действительно обязан, все повернулись в мою сторону, ожидая дальнейших слов. Вдохнув поглубже, я натянул свою дежурную вежливую улыбку, и стоило мне только открыть рот, как раздался знакомый голос Камило:

— Он приехал к нам из далека, из самой Германии.

Этот парень говорил настолько уверенно, что я и сам на секунду поверил, будто он что-то понимает. Хотя до нашей встречи вряд ли Камило знал даже о такой стране.

Его ответ явно удивил всех членов семьи, от чего они стали задавать ещё больше вопросов. И стоило мне только понять, чего от меня хотели, как Камило тут же отвечал, не давая даже подумать над одним из вопросов. Пускай это были скорее какие-то предположения, основанные на моём внешнем виде, нежели правдивая информация. Кое-что вообще было похоже на откровенную выдумку, взявшуюся из неоткуда. Отдам этому парню должное, он действительно помог выкрутиться из этой ситуации, но пускай не обольщается. Для меня Камило всё ещё странный, раздражающий мальчишка, к которому я сам в жизни не подойду ближе, чем на два десятка метра! И плевать, что сейчас он сидит на против на расстоянии чуть больше вытянутой руки! Сам виноват!

После того, как все вопросы были заданы, а ответы на них получены, эта семейка наконец-то успокоилась. Следующий час был потрачен на вкуснейшую еду и разговорами об обычных бытовых вещах. Я даже в какой-то степени облегчённо выдохнул, спокойно слушая их краем уха и наслаждаясь каждым блюдом. Было трудно представить, что всего пару дней назад я бродил по лесам, голодая и страдая от недостатка сна. А сейчас спокойно сижу за столом с какой-то семьёй и ни о чём особо не думаю. В какой-то степени это даже приятно, разнообразие в жизни никому не повредит, хотя и привыкать к такому не стоит.

***

Время завтрака пролетело весьма стремительно, я и не успел моргнуть глазом, как Мадригали убирали тарелки со стола. Каким-то образом меня и самого умудрились втянуть в этот процесс, но я даже не возражал. Всё-таки эти люди позаботились и накормили, надо хоть как-то поблагодарить их. А также думать, что делать дальше, составить план на дальнейшие действия.

Как только практически все тарелки были убраны, одна из сестёр Мирабель... Луиза, если я правильно запомнил, подошла к столу и стала его двигать, видимо, желая унести его. И с какого-то перепугу я быстро подбежал к ней, поставив руку на стол, говоря:

— Подожди, нельзя дамам такие тяжести поднимать. Эта работа мужчин.

После моих слов на меня покосились буквально всё это семейство Мадригалей, их лица выражали недоумение и замешательство, будто я сказал что-то совершенно невероятное. Честно смотря на них в ответ, я сам пожалел о сказанных словах, но раз уж ляпнул, не подумав, то надо идти до конца, не ударив в грязь лицом.

— Что вы смотрите? Леди, не должны так напрягаться, так что давайте джентельмены, каждый берёт по стороне, и все вместе заносим стол в дом.

Все особи мужского пола переглянулись, не зная, как воспринимать это предложение. Но один из них... Феликс улыбнулся и похлопав двух других по плечам, сказал:

— А что, он прав. Давайте, amigos, сделаем это.

И они его послушали. Без каких-либо возражений разместились со всех сторон и вместе со мной подняли стол, занося его внутрь виллы. Поставив стол в небольшую комнату, похожую на чулан, мы с облегчением выдохнули, довольные проделанной работой. Они одобрительно улыбнулись мне и, кивнув практически в унисон, стали расходиться. Весьма приятно, что мужская сторона этой семьи таки одобрила мою идею, значит, они явно воспринимают меня. Стоило только развернуться, как ко мне тут же подошла сестра Мирабель, приседая на корточки, чтобы наши взгляды были на одном уровне, и сказала:

— Спасибо большое за помощь, Жозеф. Если что, мне совсем не трудно поднимать тяжёлое, правда. Всё-таки это мои обязанности, как самого сильного члена семьи Мадригаль.

Не дав мне и слова вставить, как она взъерошила мои волосы, чему я не был рад, откровенно говоря, и пошла куда-то в сторону выхода, как остальные.

Чёрт возьми!

Руки тут же начали приводить и без того спутанные локоны в более-менее надлежащий вид, делая это так, как вообще возможно, без использования расчёски. В голове было много спутанных мыслей, которые не давали спокойно собрать себя воедино. Слишком много всего произошло за это несчастное утро, и, на удивление, я был даже доволен этим. Когда я вообще был настолько спокоен, не думая о том, как бы перебраться из одной точки мира в другую? Или давно ли я дышал полной грудью, вдыхая свежий и приятный воздух? Если честно, то настолько давно, что не могу вспомнить. Последние лет десять только и думал, как бы дожить до следующего дня, не умерев от обезвоживания, голода или заражения крови на не промытых ранах. Возможно, после падения со столь большой высоты я действительно не выжил и нахожусь где-то на небесах? Таких добрых людей не может быть, а столь прекрасное место не что иное, как рай... Тогда, если это действительно так, то я не должен быть здесь.

Из этого бесконечного потока мыслей меня вытягивает прикосновение по плечу, от которого я отшатнулся, как от заражённого чумой человека. Этим я невольно удивил Мирабель, чья рука так и осталась в воздухе:

— Эм, Жозеф... ты в порядке?

— С чего такой вопрос? — спросил я с абсолютным недоумением, будто это самый глупое, что я когда-либо мог слышать.

— Да, так. Ты уже несколько минут стоишь и теребишь свои вопросы. И они выглядят очень смешно, — сказала Мирабель, посмеиваясь и трогая одну из выбившихся прядей.

Даже знать не хочу, во что я умудрился превратить волосы за всё это время, смотреть тем более.

— Можно одолжить расчёску?

— Не можно, а нужно. Пойдём приведём тебя в порядок.

Не теряя ни секунды, она просто взяла меня за руку и потащила на второй этаж. Это уже была другая комната, не та где я отлёживался. Возможно, из-за цвета стен или того, что я просто успокоился, здесь мне нравилось гораздо больше. Приятные глазу зелёные обои, стены, выкрашенные в тот же цвет и украшенные детскими рисунками, вызывающее странное чувство комфорта. Небольшая односпальная кровать, стоящая вплотную к стене, круглый коврик на полу с гипнотизирующим узором, пару полок с цветами в горшках, небольшое навесное зеркало, стоящая в углу швейная машинка и гардеробная. Довольно обычная комната, наполненная атмосферой из детства, которое явно было беззаботным и счастливым.

— Твоя комната? — спросил я, продолжая осматриваться.

— Да, хотя раньше эта была общая детская. Здесь жили все мои сёстры и кузина с кузенами.

Слова звучали как нечто приятное и ностальгичное, но так же в них улавливались грустные ноты, даже на секунду показалось, что улыбка Мирабель исчезла, превратившись в тонкую линию из поджатых губ. Стоило лишь подумать об этом, как она снова вернула свой оптимистичный тон, вытаскивая из под кровати ящик и доставая от туда деревянный гребень.

— Садись, сейчас мы тебя причешем!

Тихо вздохнув, я сел на пол спиной к Мирабель, пока она, судя по скрипу, устраивалась на кровати. Её руки аккуратно коснулись моей шеи, беря небольшую прядь спутанных волос и начиная их расчёсывать.

По ощущениям можно было сказать, будто Мирабель пыталась буквально выдернуть колтуны прямо из кожи головы. Боль не описать словами, это было похоже на изощренную пытку, словно ещё секунда, и она резко потянет меня за волосы, зловеще прошептав на ухо. «Я знаю, кто ты~»

Бр-р-р... Как-то не по себе стало от подобных мыслей.

Стиснув зубы по сильнее и стараясь не выкрикнуть то, о чём можно потом пожалеть, я старался терпеть. Потребовалась вся моя сила выдержки, чтобы случайно, в порыве эмоций не выкрикнуть пару тройку ругательств, описывающих всё моё состояние и мысли. Даже лицо приходилось контролировать, чтобы ни единый мускул на нём не дрогнул. Иначе наступит цепная реакция, сначала лишь лёгкое искривление брови, а потом уже и остальное, что приведёт к чему-то, что я не смогу остановить. Казалось, что эта агония будет длиться вечно, пока до ушей не дошёл немного неловкий голос Мирабель.

— Тебе не больно...?

ДА!!!!

— Нет, не больно, — ответил я с трудом выдавливая из себя голос. — Но давай я, лучше сделаю это сам.

Даже не дожидаясь ответа, я выхватил расчёску из её рук и сразу подошёл к зеркалу, начиная быстро расчёсывать волосы так, как мне было привычнее. Вся кожа головы по прежнему горела, но, стараясь не обращать на это внимание, казалось, что боль немного притуплялась. Волосы постепенно распутывались, пока я пытался сосредоточиться на движениях рук, чтобы не дать плохим мыслям унести меня туда, от куда всегда было тяжело выбраться.
Мирабель лишь молча наблюдала за мной, слегка улыбаясь, будто понимая, что сейчас мне нужна не столько помощь, сколько возможность успокоиться и прийти в себя.

Её присутствие казалось некой тихой поддержкой без лишних слов и вопросов.
Когда последние узлы были распутаны, я откинул голову назад и глубоко вдохнул, чувствуя себя победителем, пережившим самые тяжёлые испытания. В зеркале я видел немного пушащиеся, но главное без колтунов, расчёсанные кудри, что вызывало приятное удовлетворение. Любуясь своим отражением, я и не заметил, как Мирабель подошла сзади и стала проводить пальцами по волосам, формируя их в незамысловатую причёску в виде маленького хвоста. Обычно для подобного шевелюру прилизывали и затягивали как можно туже, лишь бы продержалась по дольше, но Мадригаль делала это иначе. Немного придав объёма у корней, она взяла две пряди волос, слегка скрутив их, и подвязала хвостик лентой. После этого Мирабель повернула меня к себе лицом и, посмотрев на свою работу, стала её поправлять, выпустила более короткие передние пряди и стала наматывать их на пальцы, чтобы получить красивый завиток.

— Ну, вроде всё. Думаю, так намного лучше, — сказала Мадригаль, поворачивая меня обратно к зеркалу.

Взглянув на себя в зеркало, я покрутил на разные стороны и ухмыльнулся. Это выглядело действительно неплохо, даже можно сказать, мне понравилось, как это выглядело. Свободно, чтобы не перетягивать волосы, и одновременно аккуратно, один из важных факторов в любой причёске, которая могла оказаться на моей голове.

— Und es ist wirklich besser*.

Мирабель наклонилась ко мне, улыбаясь ещё шире и слегка щуря глаза.

— Так это значит «да»~? — хитро спросила она, явно ожидая похвалы.

— Именно так. Причёска выглядит весьма симпатично.
_______________________________
Ich fühle mich wie im Himmel...* (пер. с нем.) — Я чувствую, будто попал на небеса.

Und es ist wirklich besser*. (пер. с нем.) — И вправду лучше.