3
Сборы продолжались. Второй день тренировок оказался тяжелее первого: длинные серии прыжков, отработка подачи, связки, командные мини-матчи. В конце дня Милена едва чувствовала ноги, но всё равно шла с зала с лёгкой улыбкой. Это была приятная усталость — такая, после которой чувствуешь, что ты живёшь.
После ужина тренер оставил её у себя в кабинете — обсудить командную расстановку на предстоящую игру. Девушка сидела на стуле, уткнувшись в таблицы и схемы, чувствуя себя почти как взрослый тренер, а не просто игрок. Её голова кипела от стратегий, когда она вышла наконец на свежий воздух.
База в это время была почти пуста — кто-то пошёл в комнаты, кто-то сидел в холле, кто-то — на лавочке у спортзала. И вот именно там, на одной из лавок, она его и увидела.
Он сидел чуть в стороне, один. В руках у него был мяч, который он крутил на пальцах, а взгляд его был устремлён вдаль — в сторону, где за деревьями уходило солнце. На щеках лёгкий румянец от тренировки, русые волосы чуть растрёпаны. Он выглядел спокойным. Даже... недосягаемым.
Милена не сразу решилась. Просто стояла, наблюдая. И чем дольше смотрела, тем сильнее что-то внутри толкало её подойти.
Ну почему бы и нет? — подумала она. — Подойду, просто познакомлюсь. Все равно ещё две недели здесь тусить. Надо искать новые знакомства.
С этими мыслями она подошла. Сердце колотилось чуть быстрее, чем обычно. Она даже заранее приготовила фразу — лёгкую, дружелюбную.
— Привет. Ты... Лу, да?
Он поднял взгляд. Медленно. Без удивления. Просто посмотрел на неё — своими ледяными голубыми глазами, такими чистыми, что в них можно было утонуть. Но взгляд был холодным. Настороженным.
— Ну да, а ты кто? — спокойно, но с явной отстранённостью в голосе.
Девушка чуть растерялась. Она не ожидала такого тона.
— Я Милена. Из команды пригорода. Я видела вчера как ты тренируешься, классно играешь.
Он медленно моргнул. Улыбки не было. Даже интереса.
— Ясно, спасибо, — коротко. И взгляд снова ушёл куда-то в сторону.
Возникла неловкая пауза. Мила не привыкла к таким реакциям — особенно от парней, с которыми она пыталась заговорить. Обычно всё шло легко. Но тут...
— Я просто подумала, — продолжила она, натянуто улыбаясь, — может, хочешь как нибудь поиграть вместе? Ну, неофициально. Мяч погонять.
Теперь он посмотрел прямо на неё. И в этом взгляде не было ни злобы, ни издёвки. Только... что-то очень холодное. Взрослое, будто он был не на год, а на десять старше.
— Слушай, — спокойно сказал Лу. — Я не ищу новых знакомств. У меня нет времени на... болтовню. Особенно сейчас.
Девушка замерла. Слова будто хлестнули по щеке. Не грубо — но достаточно, чтобы внутри стало неловко и странно.
— А, понятно, — тихо ответила она, отступив на шаг. — Извини, что отвлекла.
Он ничего не сказал в ответ. Просто снова отвёл взгляд, и снова начал крутить мяч в руках, будто она исчезла.
Мила медленно развернулась и пошла обратно в здание. В голове крутились одни и те же слова: "Я не ищу новых знакомств", "нет времени", "болтовня".
Она даже не заметила, как быстро ускорила шаг и оказалась в своей комнате. Саар лежала на кровати, листая что-то в телефоне, но, увидев подругу, сразу села.
— Что с тобой?
Милена молча скинула кроссовки и села на край кровати. Плечи напряжённые, руки дрожат чуть-чуть, от злости и... обиды.
— Да что такое? Небось опять тот парниша, — сказала она в шутку.
Она кивнула. Медленно.
— Да ладно, и как?
— Он просто... высокомерный. Типа, "я не хочу болтать", "не отвлекай меня", — голос Мила звучал ровно, но глаза выдали больше, чем слова. — Он ни разу даже нормально на меня не посмотрел. Ну как это вообще называется?
Саар фыркнула.
— Ну и пусть. Видимо, у него корона на голове. Или просто социофоб. Ты — молодец. Не все бы решились подойти. А он — дурак.
Девушка улыбнулась слабо. Подруга всегда умела поддержать.
— Да все нормально, просто немного не приятно. Я же просто хотела познакомится, а он..
— Нет, — твёрдо ответила Саар. — Он просто не умеет разговаривать с девочками. Пройдёт. Вот увидишь.
Милена легла на подушку, глядя в потолок.
А может, он просто… другой?
Или... я просто показалась ему неинтересной.
Но что-то внутри подсказывало ей: это ещё не конец. Она не понимала, откуда это чувство, но оно было — едва уловимое, как ветер перед бурей.