6.
Я проснулся. Меня кинуло в жар, все тело горячее, потное. Руки трясёт до жути, а ноги свело в судорогах.
Поворачиваю голову налево, а рядом тихо посапывает Лёша, улыбаясь немного во сне и кутаясь в одеяле сладко.
Это был сон? Я не могу проверить это, ущипнуть себя разве что, и то, сомневаюсь, что пройдёт.
Я встаю с кровати и роюсь в рюкзаке, что стоит у шкафа, уже собранный на завтра, а в переднем кармане — таблетки, которые мне дал недавно Стас. Мне надо их употребить сейчас, потом времени не будет, слишком нервно, и я хочу избавиться от этого как можно скорее.
— данюш, ты куда..?, — внезапно шепчет Лёша сонным голосом и убирает одеяло, видно, я его разбудил. Блять. Он же не заметил таблетки? Надеюсь на это.
— эм.. в туалет, я сейчас вернусь, спи дальше, сладких снов, — я мигом прячу небольшой пакетик в карман шорт, что надел специально для этого, и глажу того по голове, дожидаясь, пока он заснёт.
И минуты не прошло, как я уже был в ванной и сидел на полу, закидывая вторую таблетку себе под губу. Чувства, которые вызывала эта дрянь - самые лучшие, что я только ощущал. И меня никто не трогает, и никто не остановит меня, если вдруг что.
В глазах мелькают белые точки, с каждым разом они становятся все больше и больше, ярче и ярче, и порой это пугает. Очень.
Не знаю, какую таблетку по счету я уже запихивал в себя, но я пытался растянуть это удовольствие как только мог, чтобы в дальнейшем заниматься этой хуйней меньше.
Я принял все семь таблеток, что мне отдал Стас. Ощущения были не из самых лучших, правда, было хуево. Чувство, будто сейчас блевану, или откинусь на седьмое небо. А в глазах сука всё темнеет, я не могу контроливать свои действия в дальнейшем.
Темно. Света нет. Нигде. Даня больше ничего не видит, он больше ничего не чувствует. Изо рта не перестаёт выходить белая пена, пока тело трясётся от холода и передоза, все верно, он не расчитал дозу. А хотел ли? Не известно никому, кроме его самого.
Он мёртв?
На часах показывает шесть утра, Майсак встаёт по будильнику и оглядывается на наличие возлюбленного в кровати. Рядом его нет. Парень забивает на это, зная, что Даня та ещё ранняя пташка, которая может встать и в пять, и в шесть, ему без разницы.
И парень напрягается, когда понимает, что в квартире слишком тихо. Ни приятного голоса Подолянчика, что постоянно пел у кухонной стойки, пока заваривал обоим чай, ни его воплей, что оба уже опаздывают, этого ничего нет.
Блондин проходит на кухню, Дани там нет, как и в спальне, и в зале. Парень проходит к ванной комнате и стучится в дверь.
— дань, ты тут?, — тот легонько бьёт пальцами по дереву и прислушивается, не понимая, там ли вообще находится мальчик.
— ну дань, нахуй ты молчишь.. я обидел тебя чем-то? Скажи, что случилось?, — и Лёша уже бесится, когда его очередное слово игнорируют и молчат.
Майсак благополучно хуй на это забивает и идёт за ножом, дабы самим открыть замок на двери. И он открывает. И видит.
Видит мёртвое тело возлюбленного, что наполовину в белой пене, она стекла изо рта, а в едва сжатой руке пустой зип-пакетик, маленький, на уголках которого внутри остались частицы порошка.
Старший осматривает мальчика с ног до головы раза три, а после бросается на колени к тому, дрожащими руками пытаясь сделать хоть что-нибудь, но не может, весь трясётся, мгновенно нахлынули слезы.
— блять, дань.., — последнее, что успел сказать Лёша, дальше он попросту не мог говорить.
Не мог поверить, что Дани больше нет. Его больше нет, и не будет. Он не сможет больше проводить с ним время, гулять и жить вместе. Он не смог показать ему Питер, который так хотели увидеть оба. Он не смог сделать то, что обещал.