Контракт на интим🔞

После ужина Егор сам убрал со стола, сложил остатки в холодильник, вымыл тарелки. Катя сидела на стуле, обхватив себя руками, и смотрела, как он двигается по её кухне. Такой родной. Такой близкий. И такой далёкий одновременно.
Он вытер руки, повернулся к ней.
— Идём в душ.
Она мотнула головой.
— Я уже была.
— Нужно ещё раз, — он подошёл ближе. — Смыть всю эту грязь. До конца.
— Егор, я не могу... — она замолчала, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Я не хочу, чтобы ты видел меня... такую. Всё в синяках.
Он не ответил. Просто подхватил её на руки — осторожно, бережно, будто она была сделана из стекла. Она пискнула, вцепилась в его шею, но он уже нёс её в ванную.
— Егор, поставь! — попыталась возразить она, но в голосе не было силы.
— Нет, — ответил он твёрдо. — Кать, чего я там не видел? А тебе нужно просто расслабиться под водой. Так будет легче, поверь.
Он зашёл в ванную, опустил её на край ванны, включил воду. Пар начал заполнять комнату, запотело зеркало. Он повернулся к ней, протянул руки.
— Раздевайся. Или помочь?
Она смотрела на него, и впервые за этот вечер в её глазах мелькнуло что-то, кроме боли. Удивление. И тихая благодарность.
— Помоги, — прошептала она.
Егор помогал ей медленно, осторожно. Каждая пуговица, каждая молния — он расстёгивал их с такой бережностью, что у Кати перехватывало горло.
Она стояла, боясь поднять глаза. Боялась увидеть в них жалость или отвращение. Синяки уже начали проступать — багровые, лиловые, уродливые. На бёдрах, на запястьях, на рёбрах. Там, где он сжимал, бил, держал.
— Не смотри, — прошептала она, прикрываясь руками.
— Катя, — его голос был тихим, но твёрдым. — Ты самая красивая девушка, которую я знаю. И никакие синяки этого не изменят. Не прячься.
Она подняла глаза. В его взгляде не было жалости. Была боль — за неё. И нежность, от которой сердце заходилось.
Он помог ей перешагнуть бортик душевой кабины, включил воду, отрегулировал температуру. А потом сел на кафельный пол, прислонившись спиной к стене, и отвернулся.
— Мойся, — сказал он. — Я рядом. Если что — позовёшь.
Катя стояла под тёплыми струями и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Вода смывала грязь, пот, следы чужих прикосновений. Она намыливала тело гелем снова и снова, пока кожа не начала слегка пощипывать.
— Егор, — позвала она тихо.
— Да? — он не обернулся.
— Голову не могу помыть. Руки болят, когда поднимаю.
Он встал, повернулся к ней. Взгляд скользнул по её телу, но в нём не было ничего, кроме заботы.
— Садись, — сказал он, указывая на пол. — Я помогу.
Она села на кафель, спиной к нему. Вода продолжала литься, омывая плечи, спину. Он опустился рядом на колени, взял душ и намочил её волосы. Потом выдавил шампунь на ладонь и начал массировать голову.
Катя закрыла глаза. Его пальцы были такими нежными, такими бережными. Они массировали кожу головы, виски, затылок, снимая напряжение, которое, казалось, поселилось там навсегда.
— Хорошо? — спросил он тихо.
— Очень, — выдохнула она. — Очень хорошо.
Она чувствовала, как расслабляется тело, как отпускают зажимы, как уходит страх. Он был рядом. Самый родной человек. Тот, кому можно доверить самое сокровенное. Тот, кто не предаст в самый страшный момент.
Он смыл пену, аккуратно прополоскал волосы, потом помог подняться. Выключил воду, открыл дверцу душевой. Протянул огромное пушистое полотенце.
— Вытирайся.
Она взяла полотенце, но руки дрожали. Он вздохнул, забрал его и начал вытирать её сам. Осторожно, промокающими движениями, обходя синяки, будто боялся причинить ещё больше боли.
— Егор... — прошептала она.
Она позволила ему быть рядом. Стояла, пока он вытирал её, потом накинул на неё халат, завязал пояс. Подхватил на руки и понёс в спальню.
— Я сама могу, — попыталась возразить она.
— Я знаю, — ответил он, укладывая её на кровать. — Но не сегодня.
Егор укрыл её одеялом, лёг рядом поверх него, обнял. Катя прижалась к нему, чувствуя, как слёзы снова подступают.
— Я рядом. Никуда не уйду.
— Обещаешь? — спросила Катя, уже проваливаясь в сон.
— Обещаю.
Егор не спал почти всю ночь.
Он лежал рядом с Катей, поверх одеяла, и смотрел, как она спит. Иногда она вздрагивала, начинала метаться, тихо вскрикивала — видимо, тот извращенец возвращался к ней в кошмарах. Тогда он гладил её по голове, шептал что-то успокаивающее, и она затихала, прижимаясь к нему.
В какой-то момент, уже под утро, он сам провалился в тяжёлый сон без сновидений.
Катя проснулась первой. Часы на телефоне показывали 10:15. Самолёт в час дня.
Она села на кровати, прислушиваясь к себе. Тело ныло, но уже не так, как вчера. Спазмы почти отпустили, ходить стало легче. Она осторожно встала, прошлась по комнате — да, можно жить.
«Я не останусь, — решила она твёрдо. — Не останусь здесь, когда он улетит с другими. Не хочу, чтобы меня считали особенной или... больной. Буду как все».
Она прошла в ванную, выпила ещё одну порцию таблеток, которые вчера привёз Егор. Посмотрела в зеркало. Синяки проступали отчётливо — на бёдрах, на рёбрах, на запястьях. Но она умела работать с телом. Тональный крем, корректор, пара слоёв — и ничего не будет видно. Никто не узнает.
Она вернулась в спальню и начала собирать чемодан. Бельё, платья, купальники, косметичка, каблуки. Двигалась медленно, осторожно, но старалась не шуметь.
Шорох пакетов разбудил Егора. Он приоткрыл глаза, увидел её у чемодана и сел на кровати.
— Катя, ты чего?
— Собираюсь, — ответила она, не оборачиваясь.
— Ты не летишь, — он встал, подошёл к ней. — Мы же договорились: если утром будет плохо, ты остаёшься.
— Мне не плохо, — она повернулась к нему. — Я в порядке. Таблетки помогли. Ходить могу. Синяки замажу. Никто ничего не заметит.
— Катя...
— Егор, — перебила она, и в голосе её появилась та самая упрямая нотка. — Я не останусь. Не проси. Я хочу лететь. Хочу быть там. Хочу быть как все. Не надо делать из меня инвалида.
Он смотрел на неё и видел — она не отступит. Эта девчонка всегда умела настоять на своём.
— Ты уверена? — спросил он тихо.
— Да.
Он вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Ладно. Но если станет хуже — сразу говоришь. Обещаешь?
— Обещаю.
Она улыбнулась — впервые за эти сутки. Слабо, но искренне.
— Тогда собирайся, — он чмокнул её в лоб. — Я сейчас, у меня чемодан в машине. Заехал сразу с ним, думал, вдруг уговорю тебя лететь.
— Уговорил, — усмехнулась она.
Он вышел в прихожую, вернулся с большим чёрным чемоданом. Они собирались вместе, перекидываясь короткими фразами, и в этом было что-то такое... домашнее. Правильное. Будто так и должно быть.
Через полчаса они стояли у двери. Катя окинула квартиру прощальным взглядом.
— Всё взяла? — спросил он.
— Всё.
— Тогда едем.
Он взял её чемодан, открыл дверь, пропустил вперёд. В лифте она взяла его за руку и сжала пальцы. Он ответил тем же.
Она кивнула, чувствуя, как тепло разливается в груди. Впереди был Дубай, работа, другие девочки и Диана, которая вряд ли будет рада её видеть. Но сейчас, в эту минуту, было только одно важное — он рядом. И это давало силы на всё.

Они подъехали к аэропорту, и Катя сразу почувствовала, как внутри всё сжимается. Не от боли — от предвкушения. И от присутствия той, которую меньше всего хотелось видеть.
Диана стояла у входа в окружении девочек. Увидев машину Егора, она расплылась в улыбке — но ровно до того момента, как из той же машины вышла Катя.
Взгляд Дианы на секунду стал ледяным. Всего на секунду. Потом она снова улыбнулась и направилась к Егору.
— Привет, — пропела она, чмокая его в щёку. — Я уже всё организовала. Вилла просто шикарная, всем хватит места. И мы с тобой, конечно, тоже там будем.
— Отлично, — кивнул Егор, оглядывая собирающихся девочек.
Диана бросила быстрый взгляд на Катю. В этом взгляде читалось всё: презрение, неприязнь, и явный вопрос: «А ты что тут делаешь?»