Контракт на интим🔞

Он замер. Этот вопрос ударил сильнее любой угрозы. Потому что в нём было то, чего он раньше от неё не слышал — настоящий страх потери.
— Катя...
— Я никогда не переживала, когда расставалась с людьми, — заговорила она быстро, сбивчиво, будто боялась, что он перебьёт. — Ну ушли и ушли, значит, так надо. А с тобой... я не хочу, чтобы ты уходил. Ты поигрался и бросишь, да? Я могу надоесть и всё?
— Мне не надоест, если ты станешь доверять, потому что я хотел этого. Я сам к тебе пошёл навстречу, я знал, что ты любишь получать цветы - подарил, какие именно любишь, я знал, что ты любишь кататься на коньках - я сделал всё для этого., я знал, что ты хочешь слепить снеговиков и вспомнить детство - рискнул, приехал ночью, слепили., я знал, что нам будет лучше, если мы погуляем и побесимся - я это сделал. Куда бы я потом ушел..уже не знаю. Но когда ты закрываешься, отталкиваешь, то мне же ничего не остаётся, ведь ты этого добиваешься. А когда ты простая, настоящая, что я очень люблю и ценю, ведь сам такой, то я никуда и не собираюсь. Знаю, это плохо, но ничего не могу поделать. И сделал бы ещё что-нибудь , если бы знал, что ты хочешь. Просто потому что мне хочется, раз тебя так волнует, зачем. Не из-за постели, не только лишь из-за внимания, а просто ты нравишься, когда становишься свободной и лёгкой.
— понятно... Я до последнего думала, что я тебе для того, чтобы перезагрузиться, отдохнуть от быта, даже когда мы просто гуляем... — вздохнула Катя.
— я не спорю, это тоже есть, но не только. Я не использовал бы тебя только ради этого.
— иногда ты не выходишь из дома, когда я тебя зову встретиться, а иногда ты говоришь, что сам этого хочешь. Поэтому и путаюсь
— я всё равно всегда приезжаю, — улыбнулся Егор. — Даже когда ты в клубе у меня выпила одна, я приехал и забрал.
Тишина длилась бесконечно долго. Потом она выдохнула:
— Я... я не знаю, что сказать.
— когда в клубе ты выпила одна, а я за тобой приехал, мы там посидели немного... ты даже расплакалась. Не помнишь, наверное, — более тихо и довольно хриплым голосом сказал Егор.
— что? Я не плакала. Не было такого!
— не помнишь. Но зачем мне врать, Кэтс? Ты как раз по поводу папы говорила.
— и что я там говорила?
— показала переписку с папой, где вы просто особо ни о чем не разговариваете, а только о том, сколько ему денег перевести тебе, и надо ли вообще... Рассказала, как было тяжело без ощущения мамы рядом, а папа всё время на работе. Ты поэтому его близко не подпускаешь? — поинтересовался Егор.
— он просто почти всё моё детство был занят всем, но не мной. Со мной сидели няни, он мало уделял мне должного внимания, поэтому когда выросла, осталась вот эта обида, может, она стала даже сильнее. Как детская травма, наверное...
— и это копится у тебя внутри до сих пор, — сам сделал вывод Егор. — и ты не робот, если накопилось, можно просто побыть с тем, кто выслушает или просто молча поддержит.
— спасибо тебе... за всё, — шмыгнув носом, сказала Катя.
— э-эй, не плачь, котёнок. Когда я вернусь, мы обязательно встретимся. Хорошо?
— да...
— ну вот и отлично, а пока ложись спать, уже поздно. Спокойной ночи, — ласково и нежно сказал Егор в трубку.
Он завершил звонок и ещё долго стоял у перил террасы, глядя на тёмный океан. Волны шумели ритмично, успокаивающе. А в голове крутились его собственные слова, сказанные ей. Он не планировал их. Они вырвались сами. И теперь он понимал: он действительно влип. Глубже, чем думал. Не в постель, не в интрижку. А в неё. В ту её часть, которую она так тщательно прятала за броней стервозности.
Он вернулся в дом. Юля уже лежала в кровати, читала книгу при свете ночника. Алина давно спала в своей комнате. Он лёг рядом, обнял жену, поцеловал в плечо.
— Всё хорошо? — спросила она сонно.
— Да, — ответил он. — Просто решал рабочие вопросы.
— Угу, — пробормотала она, засыпая.
А он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, где плясали тени от пальм за окном. Две женщины. Два мира. И он — между ними, разорванный на части. Он не знал, правильно ли поступил, предложив ей работу в клубе. Не знал, что будет, когда они вернутся.
А в Москве, в своей огромной пустой квартире, Катя лежала на кровати и смотрела в потолок. Его слова всё ещё звучали в ушах. Никто никогда не говорил с ней так. Не объяснял, почему он это делает. Не признавался, что видит её настоящую и любит именно такую. Она привыкла, что мужчины хотят её тело, её доступность, её игру. А он... он хотел её саму. Ту, которую она прятала годами под слоями косметики, дерзости и провокаций.
«Подумай», — сказал он. И она думала. Впервые в жизни думала не о том, как получить выгоду, а о том, стоит ли рискнуть и стать настоящей. Потому что настоящей быть страшно. Настоящую можно ранить. Настоящую можно потерять. Но, кажется, она уже теряла его, оставаясь фальшивкой. И это было больнее всего.
За окном медленно падал снег, засыпая следы их снеговиков, их прогулок, их безумных ночей. А она лежала и впервые за долгое время не знала, что делать дальше. Потому что в её жизни появился кто-то, ради кого стоило перестать играть. Но умела ли она иначе — она не знала.

*
Она не планировала напиваться. Правда.
Катя вообще редко пила перед работой — это было непрофессионально, а она гордилась своим профессионализмом. Но сегодня, когда она зашла в клуб Кораблина просто пропустить один коктейль перед встречей с клиентом, что-то пошло не так.
Она села за барную стойку, заказала свой обычный коктейль — что-то лёгкое, с шампанским и ягодами. Сделала первый глоток. Наслаждалась атмосферой клуба, заигрывала с барменом. Потом, не подумав, отошла в уборную, оставив бокал с коктейлем на барной стойке. Через несколько минут вернулась, допила и попросила повторить.
И уже тогда Катю накрыло.
Мысли пришли неожиданно, без стука, ворвались в голову, как незваные гости.
Она заказала ещё один бокал. Потом ещё. Бармен, знавший её как постоянную гостью, не задавал вопросов, только молча подливал. А девушки, отдыхавшие рядом, косо с ухмылкой смотрели на неё.
— Ещё один, — сказала она, пододвигая пустой бокал.
Бармен нахмурился, но налил. За стойкой уже давно сидели другие люди, музыка гремела, а она смотрела в одну точку и не видела ничего, кроме легкого помутнения.
Когда она наконец посмотрела на часы, глаза её расширились. Два часа. Она просидела здесь два часа, а клиент ждал её уже сорок минут.
— Чёрт, — выдохнула она, кинула на стойку купюру и, пошатываясь, направилась к выходу.
Такси привезло её к элитному дому в центре. Клиент был очень важный, друг Егора, солидный мужчина лет тридцати. Егор лично выбрал Катю для такого важного клиента, знал, что она точно не подведет.
Обычно Катя была собранной, профессиональной, идеальной. Сегодня она с трудом нашла кнопку домофона.
Дверь открыл он — недовольный, сжавший губы в тонкую линию.
— ты опоздала на час, — сказал он вместо приветствия.
— Извините, — пробормотала Катя, пытаясь сфокусировать взгляд. — Пробки.
Он отошёл, пропуская её внутрь. Квартира была роскошной, пахла дорогим парфюмом и сигарами. Катя прошла в гостиную, села на диван, и комната поплыла перед глазами.
— ты пьяная, что ли? — констатировал мужчина, садясь напротив. В его голосе звучало не просто недовольство, а презрение.
— Я в порядке, — отмахнулась она, но слова заплетались. — Сейчас всё будет.
Она попыталась встать, чтобы подойти к нему, начать игру, но ноги подкосились, и она снова опустилась на диван. Потом, сама не заметив как, она сползла на бок и закрыла глаза.
— Это что за цирк? — голос мужчины стал резким. — Вставай! Я заплатил за час нехилую сумму твоему боссу, между прочим!
Она слышала его сквозь пелену, но тело отказывалось подчиняться. Ей было тепло, мягко, и где-то вдалеке шумел океан. Или ей казалось, что океан. Она проваливалась в сон.
Мужчина подошёл, потряс её за плечо.
— Эй! Подъём!
Катя поморщилась, попыталась отмахнуться. Сквозь сон ей показалось, что это Егор. Что он вернулся, стоит рядом, будит её, чтобы сказать что-то важное. Она улыбнулась и пробормотала, не открывая глаз:
— Егор... не мешай... спать хочу. Попозже.