Судьба подарит сестру

    За окном плавно менялась картинка. Состоящая из светло-голубого фона и белых, различных за формами и размерами, пушистых комочков. Юле показалась разлука с Николь слишком быстрой. Ещё вчера она просыпалась рядом с ней, а уже сегодня так далеко. Её гложет, что ей так и не удалось дозвониться к сестре. Наверное, что-то серьезное случилось у её подруги, раз она не берёт трубку. Это кололо ревностью, но от Николь она начинала учиться сопереживать. Юля представляла, что кому-то сейчас плохо, а старшая придет к этому человеку на помощь. Только вот, даже на 5 минутный разговор не было времени? А если она позвонила не вовремя, то нельзя ли перезвонить? Как бы Юля не старалась злится на Николь, в конце получалось лишь постоянное переживание за…любимого человека.

   Родители были спокойны и Юля впитывала это состояние, но в тоже время она не особо пыталась подавить терзающие чувства, ведь они для неё, может быть, впервые. Никто не заботил её так раньше. Всегда можно чем-то отвлечься, удовлетворять другие потребности. Однако с появлением Николь, её жизнь стала первым пунктом в ежедневном списке. А ещё и после того разговора… Раньше они встречались каждый день на ужине и сестра приглашала к себе Юлю. Только так и не как иначе, потому что младшей казалось, что она не вправе напрашиваться. Будто в сравнении она не столь важна и не интересна для Николь. А если она и спросит, то ей не откажут только из вежливости. Эта мысль была очень устойчива и неустойчива одновременно. Хватило пару слов сестры, как она разрушила психологические преграды в взаимоотношении. Оказалось, что Николь и правда может принять всё. Да, она говорила, что понимает даже самых морально упавших людей. Но понять — не значит протянуть этому руку. Впрочем Юля осознала, что для своей сестры она может не скрывать саму себя и не быть кинутой из-за этого.

—Юличка, что-то не так? — спросила Оксана, когда они после приезда сели поужинать. —Ты молчаливая с тех пор как мы приехали. Может тебе не особо нравятся местные достопримечательности?

—Нет, ты что, ездить в машине по Пафосу интересно. Здесь много чего посмотреть, узнать, мне нравятся древние здешние места.

—Но даже так, — перехватил диалог Алексей, —ты чаще говоришь со всеми, отвечаешь, спрашиваешь. А сегодня ты только отвечала. Что тебя тревожит?

— Николь, — неохотно ответила Юля. —Она не берёт трубку. Я переживаю за неё.

—С ней всё в порядке, — Оксана положила столовые приборы. Звук был довольно громкий, или из-за того что она закончила трапезу последняя, или из-за того что она хотела побыстрее закрыть эту тему.

—Да? Ты к ней не дозвонилась?

—Нет. Ей уже 20, она уже достаточно взрослая девочка, чтобы я ей звонила, — женщина взяла бокал и сделала глоток вина. —Какое-то оно слишком сладкое что ли?

—Завтра поедем в Лимассол на винный завод Кео, так что продегустируешь и выберешь какое захочешь, — мужчина знал, о чём не хочет говорить его жена, поэтому помог ей перевести тему. — Сделаем небольшую остановку около «места рождения Афродиты». Также я заказал для нас стол в ресторане на Губернаторском пляже. А послезавтра просто будем купаться.

    За окном плавно менялась картинка. Состоящая из светло-голубого фона и белых, различных за формами и размерами, пушистых комочков. Юле показалась разлука с Николь слишком быстрой. Ещё вчера она просыпалась рядом с ней, а уже сегодня так далеко. Её гложет, что ей так и не удалось дозвониться к сестре. Наверное, что-то серьезное случилось у её подруги, раз она не берёт трубку. Это кололо ревностью, но от Николь она начинала учиться сопереживать. Юля представляла, что кому-то сейчас плохо, а старшая придет к этому человеку на помощь. Только вот, даже на 5 минутный разговор не было времени? А если она позвонила не вовремя, то нельзя ли перезвонить? Как бы Юля не старалась злиться на Николь, в конце получалось лишь постоянное переживание за…любимого человека.

    Родители были спокойны и Юля впитывала это состояние, но в то же время она не особо пыталась подавить терзающие чувства, ведь они для неё, может быть, впервые. Никто не заботил её так раньше. Всегда можно чем-то отвлечься, удовлетворять другие потребности. Однако с появлением Николь, её жизнь стала первым пунктом в ежедневном списке. А ещё и после того разговора… Раньше они встречались каждый день на ужине, и сестра приглашала к себе Юлю. Только так и не как иначе, потому что младшей казалось, что она не вправе напрашиваться. Будто в сравнении она не столь важна и не интересна для Николь. А если она и спросит, то ей не откажут только из вежливости. Эта мысль была очень устойчива и неустойчива одновременно. Хватило пару слов сестры, как она разрушила психологические преграды во взаимоотношении. Оказалось, что Николь и правда может принять всё. Да, она говорила, что понимает даже самых морально упавших людей. Но понять — не значит протянуть этому руку. Впрочем, Юля осознала, что для своей сестры она может не скрывать саму себя и не быть кинутой из-за этого.

—Юличка, что-то не так? — спросила Оксана, когда они после приезда сели поужинать. —Ты молчаливая с тех пор как мы приехали. Может тебе не особо нравятся местные достопримечательности?

—Нет, ты что, ездить в машине по Пафосу интересно. Здесь много чего посмотреть, узнать, мне нравятся древние здешние места.

—Но даже так, — перехватил диалог Алексей, —ты чаще говоришь со всеми, отвечаешь, спрашиваешь. А сегодня ты только отвечала. Что тебя тревожит?

— Николь, — неохотно ответила Юля. —Она не берёт трубку. Я переживаю за неё.

—С ней всё в порядке, — Оксана положила столовые приборы. Звук был довольно громкий, или из-за того что она закончила трапезу последняя, или из-за того что она хотела побыстрее закрыть эту тему.

—Да? Ты к ней не дозвонилась?

—Нет. Ей уже 20, она уже достаточно взрослая девочка, чтобы я ей звонила, — женщина взяла бокал и сделала глоток вина. —Какое-то оно слишком сладкое что ли?

—Завтра поедем в Лимассол на винный завод Кео, так что продегустируешь и выберешь какое захочешь, — мужчина знал, не хочет говорить его жена, поэтому помог ей перевести тему. — Сделаем небольшую остановку около «места рождения Афродиты». Также я заказал для нас стол в ресторане на Губернаторском пляже. А послезавтра просто будем купаться.

—Значит много у нас ещё будет приключений, — поднялась Юля, — тогда я буду уже ложится. Очень устала.

—Иди, — улыбнулась Оксана, —спокойной ночи.

—И вам.

    Когда девушка поднялась на верх, Алексей повернулся к Оксане и с ломотой в голосе спросил:

—Николь…что она хочет делать?

—Думаю она решила оставить Юлю. Хмм… Странно. Они ведь провели 2 недели вместе.

—А ты не подумала, что ей трудно об этом говорить. Что она скажет? «Юля, я переезжаю, потому что мама считает, что мы переспим?» Или: «…потому что она думает, что я тебя извращаю?»

—Лёша…— вздохнула женщина, — я не хочу с тобой об этом спорить. Это не та тема, которая нас связывает, так что обойдём её. Дальше я скажу Юле, что Николь решила переехать просто так. Может впоследствии это ничего не даст.

—Юля будет чувствовать себя преданной.

—Почему?

—Не знаю. Просто ты должна знать, что это закончится не так, как того хочешь ты.

    Алексей тоже поднялся и направился в ванную: заниматься циклом вечерних процедур. Раньше начнёшь — раньше закончишь. Он решил сохранить при себе знание, что между девочками другие отношения. Ему видно, что они не сестры, что их возраст не даёт им таковым стать. Возможно, если бы Николь не была лесбиянкой и взрослой девушкой. Но даже так, семейные отношения слишком сложны, как бы хорошо он в них не играл — это всего лишь игра. А между этими двумя… занятно понаблюдать к чему всё приведёт.

    Бутылка «слишком сладкого вина» была допита. Оксана вызвала горничную, чтобы та убрала со стола и приняла заказ на завтрак. Ложась, она всё-таки набрала номер Николь.

—Да, мама, — прозвучал нейтральный голос девушки.

—У тебя всё нормально?

—Да. Ты из-за этого звонишь?

—Юля сказала, что…

—Ты попросила меня съехать, это я и делаю. Хочешь решить ещё что-то?

—Нет, делай как хочешь, — Оксана немного помолчав, сказала последнюю фразу, перед тем как скинуть, —кажется…ей немного больно, — женщине больше не было чего сказать.

    Сигнал, обозначающий завершение разговора, был для Николь, как гул своего сердца. Она опустилась на пол и, откинув голову, оперлась о стену. Что же Юля хватку свою потеряла, что по ней видно боль?! Не гоже. Неужели… хотя… будто бы она не знала об этом. Но так быстро и сильно. Не надо было разговаривать тогда с Юлей. Тем не менее не было в последствии и этого переезда. Может всё привело бы к этому и за других обстоятельствах? Может судьба и существует? Судьба перетерпеть и ей боль, им обоим.

    Николь оглянулась вокруг. Она так и не начала собирать вещи. В целом весь день прошёл, как в прострации. Девушка пыталась начать, но не знала с чего, да и она внутри, будто отрицала происходящее. Единственное, что она сделала, так это заказала на завтра 3 чемодана. У неё было только 2. Ей было всё равно, она могла поездить туда-сюда, однако…лучше сделать одним махом. Николь было бы проще сказать об этом другим, но не сегодня. Завтра. Да, завтра она пригласит к себе близких, расскажет, ей помогут переехать. Всё завтра, а сейчас, мысль, которая крутиться — боль младшей сестрёнки.

    Она в свою очередь, уйдя из-за стола, конечно же не пошла спать. Юля заметила, что родители что-то не договаривают. Это усиливало беспокойство. Поэтому, как только в её руки попал телефон, она сразу же пару раз позвонила Николь. Ответа она, ожидаемо, не получила. Ей ничего не оставалось, как послать всё к черту.

    Юля подошла к шкафу и достала полотенце. Выйдя на балкон, она положила его лежак. Хотелось послушать спокойную песню, не грустную, не веселую. Включив «Hannibal (NBC) — Waltz for Lekter»*, девушка, так и оставшись в одежде, залезла в свой личный маленький бассейн. Любимые джинсовые шорты начали приятно тяготить, футболка постепенно приставала к телу. Юля сняла лифчик, потому что почему-то именно он мешал. Мокрая ткань, коснувшись обнаженной груди, дала толчок для возбуждения. Девушка попыталась отмахнуться, но опустив глаза и увидев, как поднялись соски, решила, что пускай хоть тело будет удовлетворено. Она набрала лёгкие воздухом и нырнула. Глубина тут максимум полтора метра. Вынырнув, Юля забрала волосы назад и села на одной из огромных ступенек так, чтобы уровень воды был чуть ниже плеч. Рука прикоснулась к шее и нащупала слегка учащенный пульс. Колено одной ноги перекинулось через другое, а бедра сжались. Пальцы скользнули к выпирающим ключицам, а потом к груди, а потом обратно, вырисовывая круги, петли и подобное. Другой рукой Юля сжала ляжку и впервые расстроилась, что у неё длинные ногти. Почему-то сейчас ей хотелось давления именно подушек. Она отбросила попытки не поцарапаться и переместилась на верх ширинки шорт. Пуговица расстегнулась, и собачка скользнула по молнии. Но несмотря на это, она лишь нажала ниже, на перекресток швов. Язык прошёлся по сухим губам от приятных ощущений. Пальцы надавливали на это место, тянувши немного вверх. Другая рука теперь мяла грудь, а вскоре особое внимание уделялось соскам. Дыхание участилось, негромко пропуская сдерживаемый голос. Было бы не очень приятно, если бы её услышали. Юля всё-таки скользнула ладонью в шорты, и, сквозь ткань белья, начала массировать половые губы и клитор. Одновременные прикосновения со всех чувствительных фронтов привело её к кульминации, и обычная стимуляция переросла в ясное желание достичь оргазма. Она кончила с протяжным стоном, не останавливаясь, пока удовольствие не закончилось.

    Тело Юли расслабилось, как и какая-то часть в сознании. Из-за этого прохладная вода показалась холоднее и девушка быстро вылезла. Она сняла быстро одежду и укуталась в полотенце. Над головой уже была почти ночь, поэтому девушка зашла в комнату и упала на кровать. Одеяло было мягким и Юля скомкала его, дабы обнять. Она попыталась нырнуть в себя, но там было пусто. Не было куда смотреть, в чем рыться. А что если бы она сейчас была с Николь? Чем бы они занимались? Смотрели бы фильм с попкорном, читали бы одну книгу, а потом обсуждали бы её? Девушку клонило на сон и, как и многие, Юля думала о чем-то хорошем, о мечтах. Она представляла, что сестра лежит рядом. Позади неё, прижимается и положила руку в районе живота. И плевать, что такого никогда не будет, что это лишь фантазия, которая успокаивает. Проще признаться, чем карать потом себя за «неправильные» мысли. Ведь главное, что это не влияет на мир вокруг, не причиняет другим неудобств. Главное, что это мимолётное счастья, которое может позволить себе каждый.

…

—Значит, тебе нужно переехать, потому что ты соблазнила свою сестру? — спросила девушка, по имени София.

—Софа, — возмутилась Николь. Она поставила чашку с имбирным чаем на стол: — Помогите, пожалуйста, с вещами.

    Рядом с Николь сидела подруга, а около стойки стояли Макс и Олег. Завтра превратилось в неделю. Она пыталась бегать по утрам, поехала к реке, смотрела ужастики ночью. Однако чем дольше она пыталась забыть, тем сильнее осознавала, что помнит. Любовь — самое ужасное, что случается в жизни. После неё, мир вокруг уже не тот. Больше не хочется одной смотреть, чувствовать и переживать.

    Сейчас она построила щиты, на которые была способна, так что…может всё со временем пойдет легче.

—Ты любишь её, Николь? — спросил Макс. Девушка подняла глаза к другу, а потом посмотрела на остальных. Она пыталась найти в их лицах отвращение или неприязнь, но всё что нашла — ожидание, непредвзятое и спокойное.

—Да, — ответила девушка, — но это не значит…

—Стой, — перебил её Олег. —Лично меня не заботит то, о чём ты скажешь. Ты же хочешь сказать о «запретности» этого чувства и бла-бла-бла…

—Олег! — упрекнула парня Софа.

—Но Николь, — продолжил он, пытаясь быть более-менее аккуратным в словах, — то что ты творишь — глупо. Всегда ты остаёшься рядом со своими девушками. Ты говоришь, что любишь, но их важность в разговоре с тобой не так видима. А тут, с ней, когда ты тоже говоришь, что любишь, то просто убегаешь…

—Олег! — уже более настырней сказала подруга.

—А ты как думаешь?! Софа, что ты скажешь по этому поводу? — Олег кинул сверлящий взгляд на неё, от которого девушка опустила глаза. —Не учили, что если сказать нечего, то лучше не говорить вообще? Так вот, я к чему вёл… знаешь Николь, я помогу, именно поэтому я тут присутствую. Но вот вообще вся эта ситуация… ты любишь так же, как и остальных и поэтому тебе всё равно, или ты любишь настолько по-другому, что ты боишься этого?