Судьба подарит сестру

    После громкого биения часов наступил Новый год. По залу прокатился гул соединений бокалов, и свет немного потемнел. Недостаточно чтобы не видеть друг друга, но достаточно, чтобы увидеть салют за окном во всей его красе.

    Все смотрели, наслаждаясь яркими красками, и лишь Юля в этот момент подумала: «У людей столько денег, можно было и сделать его фразой поздравления в честь праздника.»  Она вспомнила, как раньше, после объявления Нового года по телевизору, она тихо сидела у себя в комнате, наслаждаясь теплом пижамы, тихие гулы звали её к окну. Юля иногда задумывалась, насколько сильно ей нравится смотреть за салютом. Тогда ей надо было изворачиваться около окна, чтобы увидеть каждый, даже самый маленький яркий свет в ночном небе. Но ни с чем не сравнить эмоции, которые бурлят в ней, когда фонтан случайных цветов вспыхивает возле дома. Только в подростковом возрасте она решила, что наблюдать за салютом на балконе — лучшее решение.

    Да, так было раньше. Сейчас же как-то не так. Не сказать, что нет того счастья, что тогда. Просто интенсивность не того уровня. Как жаль... Николь посмотрела на Юлю и увидела её пустой взгляд. В глазах отображался свет, но эти же глаза смотрели в одну точку, почти не моргая. Девушка поняла, что её младшая сестра видела не салют, а свое прошлое. Ей захотелось ворваться туда.

    Юля слегка дернулась от неожиданного касания к ноге. Николь сидела напротив неё. Девушка обернулась и увидела искреннюю улыбку на лице своей старшей сестры. Она просто физически не могла не улыбнутся в ответ, вот только... Юля слегка подняла платье внизу, чтобы прочувствовать тепло ножки Николь. Та сначала слегка удивилась, но сразу же в ответ потерлась ею, как в знак поддержки. Карие глаза в темноте стали полностью черными. Как в бездну смотрела в них Юля. Ситуация была довольно интимной и в то же время успокаивающим. Но вдруг младшую, как током прошибло понимание, что они сейчас за одним столом с родителями. Пульс участился, но сразу же затих как только она увидела, что мама сидела с одной стороны, папа стоял рядом с ней, а их взгляды прикованы к ночному торжеству. Тело расслабилось и вся чувствительность пошла снова к ноге. Только теперь Юля начал смущаться и в голове зависло, насколько это выглядит запретно. Но эта маленькая нежность растопила что-то внутри, поэтому она просто отвернула взгляд в попытке утихомирить свою неловкость.

    После окончания салюта некоторые люди начали подходить к тёте Алане, маминой двоюродной сестре, и прощаться. Эти сцены было невозможно не заметить. Люди подходят, глубоко извиняются, а она «расстраивается». Интересно, что у этой женщины нет семьи. В её 30 с лишним. Хотя, если это и правда то, что она хочет, то никто не вправе осуждать её.

—Знаете, я наверно пойду в комнату, — сказала Николь, медленно забирая ногу.

—Я тоже, — поднялась вслед за ней Юля.

    Девушки пошли к ступеням, где портье провел их к выделенной для них комнате. Сегодня было намного больше персонала, чем обычно. В огромном зале, в центре, был огромный и длинный стол, на котором были всевозможные блюда. По бокам были расставлены столы. За ними сидели семьи либо, если люди-одиночки, то их размещали вместе. Таких столиков было 24, но они были разных размеров, так что количество человек было от 3 до 6. Скорее всего, думала Юля, тётя Алана долго просидела над списком гостей. Так как люди, которые сидели за соседними столиками, были хорошими знакомыми родителей. Это давало для девушки больше поводов для волнений. Нужно было постоянно контролировать осанку, лицо, речь и прочее даже за столом. Но больше всего она переживала за то что не будет о чём поговорить. Однако ей рассказали об истории этого особняка. Юля не думала, что он настолько огромен. Если говорить о высоте, то он был приблизительно в 4-х этажный дом. После второй мировой земля здесь была не занята, как впрочем и сейчас. Рядом нет ни магазинов, ни других домов, но связь отличная. Дедушка Аланы со своей женой построили тут дом. Сам он был раньше из обычного села, а вот у его жены семья сидела у власти. Но она решила пойти в медицину и на войне была отличным врачом. После нескольких годов в поиске родных она узнала, что её родители умерли. Никто не знает как, но ей удалось найти их деньги, прочее сбережения и забрать себе. За них они начали расстраивать дом, а также купили ещё один в городе. В этом прятались те герои войны, которых искала новая власть. Они расстраивали дом, вели домашнее хозяйство, чтобы было что есть. Со временем дом превратился в отель, а его жители стали обслуживающим персоналом. Достигнув рук Аланы, он уже не был основным источником дохода, так что она решила просто жить здесь и приглашать гостей.

—Ну, как тебе сегодня? — спросила Николь, закрывая за собой дверь.

—Думала я устану больше в моральном плане, чем в физическом. Оказалось наоборот, — свалилась на кровать Юля. Все комнаты в особняке были для двоих. Но когда девушка легла, то поняла, что на таких кроватях могут влезть четыре взрослых.

—Можешь мне расстегнуть платье, — подошла девушка к зеркалу-шкафу, напротив кровати. Младшая не вставая с долгожданной мягкости дотянулась до собачки и потянула вниз. — Кто тебе больше всех понравился? Спасибо, — Николь стянула платье и кинула на стул рядом, — как же я давно не носила такое.

—Понравился? Ты сейчас это в каком смысле? — спросила Юля снова плюхнувшись назад в кровать.

—Ну...даже не знаю. Я сейчас в душ, выйду и обсудим.

    Николь направилась в ванну. Юля на мгновение повернула голову к уходящему телу. Она не позволила себе до этого посмотреть на сестру в нижнем, так как это могла заметить Николь. В принципе, что тут такого, но это было не обдуманно. Просто младшая не хотела, чтобы старшая заметила в её взгляде что-то не то. Ведь она эмпат, и Юля не знает, что конкретно это значит. Ведь сказать по правде, её старшая сестра довольно привлекательна. Достаточно, чтобы и у неё закрадывались мысли интимного рода. И мало ли, они будут ярче при виде без одежды. Так и было.

    Всего пары секунд до закрытия двери хватило. Хватило, дабы вспомнить насколько тепло в объятиях Николь, спокойно и уютно. Спустя то время, как она встретила её, ушло чувство напряженности. Но иногда хотелось чего-то большего. Как только Юля подступала к краю этих мыслей, то сразу же начинала их отталкивать. С такой силой, что это толкало её саму в яму одиночества.

    Выйдя из ванны, Николь сразу же хотела сказать насколько мягкие тут халаты, но Юля уже спала. Девушка присела рядом на край кровати. На фоне вишневых простыней, алое платье казалось светлее. Николь не могла решить будить сестру или нет. Однако её усталость дала силы просто свалится рядом. Засыпая, девушка подумала о том, что хочет обнять Юлю. Но поза в которой та спала, напомнила ей сказку о спящей красавице. Вот на кого она была похожа, и этот образ не хотелось нарушать в той же степени. Поэтому она просто свернулась в комочек, как всегда, и уснула.

...

    Сон в голове Николь сменялся разными вспышками. Продолжение заставляло забывать, то что случилось секунду назад. Но постоянно повторяющиеся действия заставляли сон не утратить свой смысл. Вспышками она душила женщин на заднем сидении машин. Грязных, некрасивых, любых возрастов и цветов кожи. Их шеи так и манили её руки. Это её заводило, возбуждало и хотелось еще и еще.

...

   Николь проснулась и увидев, что Юля рядом крепко спит, побежала в ванну. Она включила кран в умывальнике на всю мощность и начала тихонько плакать. Ты не монстр.Ты не монстр. Это всего лишь чувства Сэмюэла Литтла. Это его мысли твои кошмары. Девушка посмотрела в зеркало и увидела свои красные глаза. От этого она зарыдала сильнее. В порыве Николь закашлялась и подавилась воздухом. Лёгкие внутри как будто высохли и из-за этого начали жечь. Это дало ей больший повод успокоится. Девушка присела и оперлась спиной об ванну. Надо привести мысли в порядок.

    Макс, друг Николь, учится курсом выше. Он хочет заниматься профилированием преступников. В Украине такое не особо сильно развивается, но достаточно, чтобы люди интересовались таким. Они недавно гуляли вдвоем. Девушка позволяла такое только ему, так как знала, что он не смотрит на неё больше, чем на подругу. Он не был геем, просто она знала это. Да, может там себе в тихаря и фапает на неё. Но что-то похожее на любовь никогда не пролетало у него. Макс знал, что она лесбиянка и уважал её выбор. Иногда проскакивали шутки, но они не задевали её, а веселили. Ему было легко с ней, она понимала его.

    На этой прогулке Макс рассказал о серийном убийце, который в данным момент раскрывает свои карты. Он попросил её сказать, почему он начал говорить именно сейчас. Сэмюэл Литтл отрицал свою причастность к убийствам в которых его обвиняли. В разных штатах находились различные случаи серий изнасилований и удушений. Изучая ДНК и прочее подтвердилась его связь с ними. Но он всё на отрез отрицал. Пока в 2018 году техасский рейнджер Джеймс Холланд не разговорил его. Сыщики рассказали, что осуждённый открыто их презирал и терпеть не мог, когда его называли насильником или извращенцем, хотя факт изнасилования жертв был доказан, а на одежде двух женщин нашли следы спермы. Холлланд воспользовался этой информацией и при первой встрече с Литтлом не защищал коллег из Лос-Анджелеса, когда старик их всячески поносил. А после ещё и заявил, что не считает его насильником. Литтлу это понравилось. Холланд продолжил устанавливать связь*. Макс хотел узнать точно, почему это сработало.

flashback 

Утро. Рядом с Днепром.

—Да, Холланд говорил с ним о том, что ему нравится. Хобби, интересы, просто разговоры о жизни. Неужели это всё? — Макс остановился и смотрел на реку.

—А что тебя смущает?

—Я, если честно, не очень понимаю вообще что у него творится в голове.

—Ну, ты говорил, что его мать была проституткой, так что его воспитывала бабушка. Плюс он был чёрным и исключать расовое давление в детстве отрицать нельзя. Ну, и из-за всего этого в целом не удивляет, что он залез в кражи, бандитизм и подобное. И однажды в его руки попала проститутка, которую вряд ли кто-то будет особо искать. Или даже грустить за ней. Он изнасиловал её, и эта жестокость ему понравилась. Это скорее всего не затронуло его особо. Тот образ жизни, которым он жил сделало это событие более адекватным, чем может казаться. Потом, просто из неоткуда видимость, что хочется именно убить. Ты говорил, что это было в подростковом возрасте?

—Нет. Он сказал, что впервые у него была эрекция в детском саду, когда учитель коснулась его шеи. В 15 лет он листал журнал и наткнулся на фоторепортаж с изображением задушенной молодой девушки, её шея казалась ему очень красивой. Литтл вырезал фото и прикрепил к стене в своей комнате.

—А будучи уже взрослым, двух метровым бугаем он достиг того, чтобы сделать это своими руками. И получил от этого удовольствие. Иное, но всё же удовольствие. Это его напугало. Но желание стало оправданием его ужасной жизни. И всё же он пытался работать, как нормальный человек. Завёл жену и состоял в долгих отношениях с другими.

—«Я никогда не убивал никого, кого любил, и старался не смотреть на их шеи», — говорил он. Хочешь сказать, что он балансировал между плохим и хорошим?

—Как не этично с твоей стороны делить всё на добро и зло.

—Упрощение в математике и прочих науках явление частое.

—Только в точных науках, Макс. Психология — наука сформировавшаяся, но не достаточно продумана. А то, что людей учат и навязывают понятие о плюсах и минусах делает хуже и лучше одновременно.

—Замкнутый круг. И всё же...

—Представь, что ты живёшь на дне. Глубоко, глубоко на дне. Ты родился и живёшь там достаточно долго, чтобы привыкнуть к холоду, темноте. Но иногда ты видишь свет, выныриваешь на поверхность. Он так прекрасны, однако и чужд одновременно. Хочется вернуться назад, в знакомое дно. Потом ты находишь еще глубже удовольствие. Это удовольствие осуждается миром сверху, и оно видит только его.

—Если появится тот, кто увидит меня всего, то я буду рад. Он вытянет меня на свет и покажет прекрасное, а может и разделит его. Он не будет осуждать за то, что мне нравится. Я буду счастлив.

—Ну, счастье — лишь миг. Но ты верно понял.

—Спасибо, — Макс повернулся к Николь и посмотрел ей в глаза, — кажется в голове немного прояснилось. Как у тебя получается понять хоть что-то с первого раза?

—Я хочу знать насколько это не ужасно, — девушка посмотрела на Днепр. Макс был одним из немногих, кому она рассказала о силе своей эмпатии. А особенно, что это была эмоциональная эмпатия. Парень подошел и обнял свою подругу.

—Эти люди... Это их чувства, но не твои. Ты их испытываешь, но не порождаешь. Не мучай себя.

конец flashback

*Кому интересно, вот статья: https://baza.io/posts/198dea58-e778-434b-bc5d-688b84c68e28 Я не даю выдержку из Википедии, так как там очень много дат, мест и прочего, что мешает обработке и осознанию информации. Тем более дальше он не будет влиять на сюжет, я использовала его как элемент раскрытия Николь, как персонажа.