Пепел

Ева прошла сквозь стеклянные двери в просторное светлое помещение, где всюду были люди — мужчины в отглаженных до хруста рубашках и женщины, идеальные до кончиков пальцев. Они общались друг с другом, пили шампанское из чистых прозрачных бокалов. Туда-сюда сновали официанты, держа в руках подносы с кучей закусок.

Искусственный свет высокого общества слепил глаза.

— Добрый вечер, позвольте вообще приглашение, — к Еве подошёл высокий мужчина. В руках он держал рацию, на губах застыла ухмылка, во взгляде читалось презрение.

— Я не одна, мое приглашение у моего спутника, — спокойно ответила Ева, выдержав его надменный взгляд.

Не хватало ещё поддаться насмешкам охранников.

— Скажите, пожалуйста, с кем вы сюда пришли? Вы зашли одна, — мужчина довольно хмыкнул. — Если вы не дадите убедительного ответа, я буду вынужден проводить вас в комнату досмотра, — он снова противно улыбнулась и окинул Еву таким взглядом, будто прикидывал стоимость товара на витрине.

Объяснять, что делают с молодыми симпатичными девушками охранники в комнате досмотра девушке было не нужно.

Ева сжала кулаки и уже готова была ответь, как вдруг услышала знакомый голос, и мир перед глазами качнулся.

— Ева? — Марк остановился. Он внимательно смотрел на неё — испепелял, обращал в пепел всю ее душу, сжигал до тла.

Ева разжала пальцы.

— Какие-то проблемы? — Астахов перевёл взгляд на охранника, и Ева заметила, как он даже слегка сгорбился под его взглядом.

— Н-нет, — мужчина покачал головой. — Все в порядке.

— Тогда займись делом, — Марк сказал это спокойно, в его голосе не промелькнуло ни тени эмоций, однако охранник изменился в лице, несколько раз извинился и отошёл в сторону.

— Он не навредил тебе? — сухо поинтересовался Марк.

— Как будто тебе есть до меня дело, — буркнула Ева.

— Ты права, — Астахов задумчиво кивнул. — Меня попросил тебя встретить здесь Артём. Он увидел, что машина подъехала.

— Почему не пришёл сам? Испугался, что я снова его скручу на глазах у всех?

— Ева, — Марк обратился к ней по имени так, будто кто-то коснулся каленым железом сердца. — Впредь не веди себя так необдуманно, — каждое слово было острым ножом. — Мне хватило немало усилий, чтобы успокоить Артёма. Твоё счастье, что там был я.

— И что мне теперь тебе, пятки целовать? Благодарить за то, что спас мою ничтожную по сравнению с вами шею?

Марк действовал ей на нервы. Хотелось задеть его, вывести на эмоции, увидеть хоть что-то за этой маской полного равнодушия.

— Не забывай, где ты находишься, — также холодно ответил Марк. Он даже не смотрел на неё. Шёл впереди, ловко обходя увлечённых разговорами мужчин и женщин.

— Тогда зачем Артёму сегодня понадобилась я?

— Не знаю, — Марк безразлично пожал плечами. — Меня не интересуют его отношения с женщинами. Я даже не помню их всех, сегодня одна, а завтра другая.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь людей уже было меньше. Ева увидела большой коридор, а впереди двойные железные двери.

— Что там? — Марк обернулся на ее вопрос.

— За дверями? Кинотеатр, — он снова посмотрел на неё. — Тебе никто не сказал, что тут за мероприятие?

— Нет. Знаю только, что связано с благотворительностью.

— Закрытый показ документального фильма одной нашей хорошей знакомой. Все деньги, собранные сегодня пойдут на помощь детским фондам.

— Кто отвечает за сбор средств?

— Я, — просто ответил Марк.

«Под прикрытием благотворительности он отмывает деньги на продаже наркотиков, — возникла в памяти строчка из письма».

Ева стиснула зубы.

Я доберусь до правды, пап, обещаю.

***
Ева с Артёмом сидели в кинотеатре на последнем ряду.

Мероприятие затянулось, и показ фильма должен был состояться только ближе к полуночи. Многие уже разъехались, большинству на фильм было абсолютно плевать, они платили за вход в высшее общество, за возможность показать себя и обзавестись нужными контактами, поэтому на премьеру остались только знакомые Лики Светлой — такой псевдоним носила режиссёр.

Весь вечер Вишневский не отходил от Евы, в то время, как Марк исчез, и только его фигура изредка мелькала где-то в зале.

Ева была вынуждена улыбаться, знакомиться с партнёрами Артёма и слушать про их дела. Все это было ужасно утомительно, и к моменту, когда всех оставшихся наконец позвали в кинотеатр, девушка валилась с ног.

Кинотеатр был небольшим. Ева насчитала всего лишь десять диванов, оббитых бардовой тканью, — по два в каждом ряду.

Вишневский приобнял Еву за плечи, притягивая к себе.

— Мы так и не поговорили о случившемся, — прошептал он ей на ухо. — Ты должна искупить свою вину. Решай, как ты это будешь делать.

В этот момент в кинозал зашёл Марк, он окинул взглядом диваны и, не найдя свободного места, уже хотел разворачиваться, но заметил Артёма и Еву на последнем ряду.

Вишневский тут же заметил друга.

— О, Астахов, а ты куда подевался! — он тут же убрал руку с плеча Евы и махнул Марку. — Весь вечер ты как сквозь землю провалился.

— По-моему, у тебя была сегодня компания.

— И надо сказать, замечательная, — ухмыльнулся Артём, бросив взгляд на Еву. — Иди садись с нами.

Марк подошёл к ним и сел на диван. Между ним и Евой расположился Артём, который откинулся на мягкую спинку и довольно закрыл глаза.

Вдруг у Артёма зазвонил телефон. Он резко выпрямился, посмотрев на экран, выругался себе под нос и встал, выходя из зала.

Еву отделяли от Марка всего несколько сантиметров.

В зале было душно, жарко. Свет приглушили, включился экран. Ева бросила быстрый взгляд на Марка. Он сидел на другом конце дивана и равнодушно смотрел вперед.

Лампы окончательно выключили, из колонок заиграла тихая медленная музыка, кто-то нежно перебирал фортепианные струны. В зале стало темно.

Ева устало откинулась назад на спинку дивана и положила ногу на ногу, ее рука скользнула на середину. В этот момент Марк вдруг зашевелился, снимая с себя пиджак, который он случайно бросил, накрыв руку Евы.

Девушка вздрогнула.

Астахов не заметил этого. Он поправил наручные часы и на секунду прикрыл глаза, после чего потянулся к пиджаку, видимо, пытаясь что-то достать из кармана, и внезапно наткнулся на ладонь Евы.

Девушка почувствовала, как он замер.

Боковым зрением она заметила, что его лицо даже не дрогнуло. Он продолжал смотреть на экран, где уже появились актёры, однако Еве было плевать.

Это прикосновение было разрядом электрического тока, которое прожгло сердце насквозь.

Марк не отнимал руку.

Ева практически не дышала, лишь изредка хватая губами воздух.

Время будто остановилось. Они оба словно зависли в пространстве.

Ева осторожно, будто боясь спугнуть, нежно, едва касаясь кожи Марка, провела кончиком пальца по его запястью. Рука парня была ледяной. Девушка почувствовала, как его пульс участился.

Она начала спускаться ниже, дотрагиваясь до ладони, пальцев. Словно рука Марка была хрупким произведением искусства.

Ева словно говорила: «Ответь мне, пожалуйста, я здесь, мне нужно, чтобы ты меня заметил. Не отталкивай меня... ответь... ответь... ответь...»

И он ответил.

Марк обхватил ее пальцы. Резко, сильно.

В глазах у Евы потемнело.

В его прикосновениях смешивалась нежность и грубость.

Они переплели пальцы.

Марк большим пальцем продолжал поглаживать запястье Евы.

Каждое мгновение она чувствовала, как под кожу входят ледяные иглы.

Остановись, Орловская, остановись. Ты проиграешь... Вспомни, ради чего ты здесь.

Она не могла ничего с собой сделать.

Мысль о том, что она сходит с ума от человека, отец которого виновен в смерти одного из ее самых близких и любимых людей, была ядом, отравляющим душу. Но ещё большей отравой был сам Марк. Она будто пустила его по венам и безмолвно ждала, когда он доберётся до ее сердца, и оно остановится.

Навсегда.