Белый тигр [Как приручить дракона]

POV Инглинг
— Инглинг, плед, — тут же потребовала мама, когда тонкие руки девушки сомкнулись на её шее, а к телу прижалось другое, так ещё и полуголое. — Скорее, она же так замёрзнет.

Отыскав-таки нужную вещь на стволе поваленного дерева (скорее всего, мама кинула его туда, когда подходила), я подошёл к маме, которая продолжала обнимать сидящую перед ней в одном нижнем белье девушку и гладить её по волосам, шепча лишь одно единственное имя. Накинув плед на плечи успевшей озябнуть блондинки, я отошёл на несколько шагов назад, чтобы не смущать её и не давить своим присутствием, на что моя мама только с улыбкой кивнула, словно благодаря за понимание. Я на этот жест только улыбнулся и качнул головой в сторону дома, намекая, что буду ждать их там, но в ответ женщина недовольно и сама покачала головой, а потом взяла девушку за плечи, заставляя посмотреть ей в глаза.

— Так, Астрид, сейчас мы пойдём к нам домой и ты нам всё расскажешь, хорошо? — Мама обеспокоенно провела ладонью по щеке блондинки, на что она только дёрнула плечами, словно сейчас беспрекословно отдавала нам свою жизнь, на которую ей было уже плевать. — Вот и отлично. Инглинг, будь так добр и любезен, помоги Астрид дойти до дома.

— Я и сама могу, — девушка встрепенулась, услышав просьбу моей мамы, но так только недовольно нахмурилась, всем своим видом показывая, что она не в лучшем положении, чтобы сейчас спорить и говорить о том, что она в порядке и справится сама.

— Это не обсуждается, — сказала как отрезала мама, поднявшись с земли и тут же поманив меня к себе пальцем. — На руках у Инглинга тебе сейчас будет куда удобнее. Под ногами в лесу не пойми что, а ты собралась босиком идти. Между прочим, дорога не самая близкая.

— Мам, — немного возмущённо протянул я, подхватывая явно того не ожидавшую блондинку, которая всё ещё сидела на земле, на руки, и направляясь в сторону дома, при этом отсвистывая Беззубу, который тут же слетел с ветки, а уже через пару секунд приземлился на моём плече. — Перестать. Пойдём лучше домой.

Всю оставшуюся дорогу мы провели в относительной тишине, а под конец Астрид так вообще уснула у меня на руках, крепко прижавшись ко мне и носом уткнувшись в моё плечо. Шедшая позади меня мама что-то говорила, а потом переходила на недовольный бубнёж, когда я не отвечал ей, но я этого делать и не собирался — чтобы мама меня услышала, я должен был говорить достаточно громко, но вот будить бедную девушку, что лежала у меня на руках и так доверчиво прижималась ко мне, я не хотел.

Сейчас у меня складывалось впечатление, что я всё так же брожу один по лесу и слушаю, как заливисто где-то в кроне старых деревьев поют разнообразные птицы. Хотелось на миг остановиться, прикрыть глаза и, разведя руки в стороны, сделать глубокий вдох, но вот только ничего из этого я сделать не мог — слишком ценной была ноша у меня на руках.

Когда мы оказались дома, Астрид разбудить мне всё же пришлось, а также выделить ей несколько полотенец, свою футболку и мамины спортивные штаны. О том, чтобы футболку предоставил именно я, меня попросила сама блондинка, объяснив это тем, что терпеть не может облегающую одежду, да и в научном институте она почти всё время была в шкуре тигра, а до первого превращения одежду ей отдавали рабочую, какая была лишней — в основном мужскую, а она для неё всегда была велика. Никто не стал с этим спорить, поэтому через полчаса в гостиную со второго этажа к нам спустилась принявшая душ (с ним вначале ей помогла моя мама) девушка, на голове которой было замотано полотенце, что впитывало влагу с волос, а на теле красовалась моя тёмно-зелёная футболка и мамины классические серые спортивные штаны. Выглядела Астрид довольно-таки мило, поэтому на лице тут же появилась лёгкая улыбка, когда она села напротив меня, а спустившаяся минут за двадцать до неё мама протянула ей небольшую чашку с заваренным мною чаем, куда предварительно кинула несколько кубиков сахара, сказав, что девушка так любит.

А дальше начался долгий рассказ о том, как бедная — а другого слова и не подобрать, — девушка жила все эти годы после своего спасения. Мама под конец начала плакать и просить прощения, приговаривая, что это она во всём виновата, но девушка только качала головой, отвечая ей тем, что в её нынешнем положении есть и плюсы, только вот она ни одного не назвала, отчего я решил, что их нет, а сама девушка просто хочет успокоить женщину. Минут через двадцать моя мама, сославшись на головную боль и сильное переутомление из-за пережитого, поднялась к себе, чтобы отдохнуть, я же кинул взгляд на часы, что висели на стене у девушки за спиной. Половина шестого. Как же быстро летит время.

— Ты, должно быть, голодна, — переводя взгляд на Астрид, протянул я, в голове уже перебирая состав холодильника. — Хочется чего-нибудь особенного?

— Разве что кусочек свежего мяса, — девушка неуверенно передёрнула плечами, а я нахмурился. — Не хмурься, Инглинг, просто я всё то время, что живу со второй сущностью, проводила отдавая преимущество именно ей, потому что так было выгодно мистеру Блудвисту. А когда я бродила по институту на двух ногах, то есть мне тогда совершенно не хотелось. Поэтому я не знакома с человеческой, если так можно выразиться, кухней.

Однако послушать девушку и перестать хмуриться я не мог — уж больно мне хотелось встретиться с этим мистером Блудвистом и как следует надрать ему одно место, чтобы он знал, что так поступать с людьми, а тем более с девушками нельзя. Только вот я сейчас сделать ничего не мог — я никто и звать меня никак, будем смотреть правде в глаза, — а от этого злость меня брала ещё сильнее, поэтому я поспешил выместить её в готовке, решив приготовить для Астрид отбивную. Однако вместо куска мяса я представлял этого загадочного Блудвиста, поэтому он быстро превратился в тонкую и весьма, я уверен, нежную отбивную — осталось только приправить и начать жарить.

Минут через десять девушка уже за обе щеки уплетала ранний ужин и не уставала меня расхваливать, а я ей всё подкладывал еду в тарелку и подкладывал, чтобы она наелась как следует. Пока жарилась отбивная, я успел на скорую руку сварганить лёгкий салатик, а также поставил на плиту чайник, чтобы потом наша гостья смогла отведать белого чая (другого у нас в доме не водилось, ведь мама почти всё время пила кофе или другие напитки, а я предпочитал только данный сорт) и вкусные пирожные, которые мама приготовила несколько дней назад.

— Спасибо, — выдохнула Астрид, откидываясь на резную спинку стула. — Всё было так вкусно, что я, кажется, объелась на несколько дней вперёд.

— Тебе кажется, — я широко улыбнулся, чувствуя, как злость медленно отходит на второй план. — Завтра с утра ты уже будешь голодна. Если твоему тигриному организму хватает двух приёмов пищи, то человеческий куда привередливее в этом плане.

— Возможно, это прозвучит немного эгоистично, — девушка подняла на меня взгляд и неуверенно улыбнулась. — Но не мог бы ты первое время быть со мной рядом? Я за пределами института совершенно ничего не знаю, поэтому мне будет очень сложно, но если ты поможешь, то будет чуточку проще.

Посмотрев на смущённую блондинку, я только уверенно кивнул, а потом поднялся с места и, бросив на ходу "подожди пару минут, я сейчас", я вышел из кухни и направился в сторону своей комнаты. По дороге заглянув к маме и найдя у неё в одной из косметичек парикмахерские ножницы, я взял в своей расчёску и спустился вниз, возвращаясь к Астрид, но вставая у неё за спиной.

— Не против, если мы немного изменим тебя и твою причёску? — Перебирая длинные пряди, тихо спросил я, на что Астрид только кивнула. — Вот и хорошо. Всё же в институте знают, как ты выглядишь, поэтому с лёгкостью найдут на улице, если мы не подрежем тебе волосы. А вот что делать с их цветом?

Я ненадолго задумался, продолжая перебирать светлые и очень длинные волосы девушки, а потом в голову ударила мысль о том, что не обязательно перекрашивать все волосы — можно покрасить только кончики, так ещё и каким-нибудь голубым цветом, чтобы гармонировало с глазами девушки. Свою идею я тут же поспешил озвучить, на что получил ответ о том, что я могу делать всё, что мне угодно, ведь я и моя мама, можно сказать, спасли её.