22 Глава Соревнование
— В этом, Ирина игоревна, — как всегда, с удовольствием, объяснила Тамара, — ключевое различие между ведьмами и магами. Мы стихиями не владеем. Мы им подчиняемся, служим. Магия ведьм не быстрая, действует удалённо по времени. Ваше происшествие вам лучше Верховный маг объяснит. Или тот, кого вы называете «покровитель». Ладно. Разговаривала с Нео. Эксперт заинтересовался, но объяснить ничего не смог. Скорее задавал вопросы. Чуть не выпытал где, когда, с кем, при каких обстоятельствах произошло данное явление. Еле ноги унесла. Нашла, у кого спросить, блин.***
Слишком всё было хорошо. Совсем ничего не предвещало. Неожиданно позвонил инструктор инструкторов Игорь:
— Я забираю Андрияненко на сборы. Соревнования. Ей нужно подтверждать разряд за разрядом до как минимум КМС.
Нет! Ну, нет же! Целую неделю не будет рядом девчонки. Им обеим этого не пережить. Девчонка напугана не меньше — целая неделя без Ирины игоревны. Ой! Ай! С перепугу выдала Игорю, что, мол, генерал её не отпустит.
— А нельзя как-то в Городе? — старалась генерал не выдать волнения. — Обязательно ехать?
— По Городу она уже взяла, что могла. Это очень важные соревнования. Необходимо быть.
— Ну, раз необходимо… — отбила, не прощаясь. В синих огромных глазах тоска.
Лиза примчалась в Управление, ныряла в длинные руки, суетилась. Сама, расстроенная ужасно, пыталась успокоить:
— ира, неделя — это же всего семь дней.
Целых семь дней без девчонки? Без еды, без воды, без воздуха легче было бы выжить, честное слово. Всколыхнулись старые страхи: когда-то пережитый кошмар с отравлением, нечеловеческая боль от смертельного лизкиного ранения.
Цеплялась длинными пальцами, впивалась до боли. Не говорила, что на работе нельзя. Шептала глупое, беззащитное, откровенное:
— Господи, я каждую минуту считаю без тебя каждый день. Каждую секунду, а здесь — неделя.
— С тобой будет Ольга и будут девчонки. Куча всякой работы. Вот увидишь — неделя пролетит незаметно. А я буду звонить. Всё-превсё свободное время. Зато потом я буду всё время рядом с тобой. Буду страшно важный инструктор курсантов и твой самый преданный подчинённый. Я ещё успею тебе надоесть.
Надоесть?! Глупая, какая же глупая девчонка! Надоесть! Да сиди она на длинной изящной шее круглые сутки — лазутчиковой будет мало.
Перед отъездом Найдёныш вертится вокруг лазутчиковой каждую свободную минуту — старается впрок накопить своё присутствие. Да разве ж такое накопишь? Хоть бы влад прилетел уже — хоть немного было бы Ирине игоревне легче.
— У тебя будет прекрасная возможность провести то исследование, которое ты давно хотела. Правда, не с Найдёнышем, а со мной. Она уезжает на неделю, — хотела спокойно предложить, а получилось грубо, словно обвиняла подругу.
Ольга не обиделась. Всё поняла. Но учёный в ней от радости сплясал жига-дрыгу.
Каждый день брала у подруги кровь. Изучала, исследовала так и эдак. Однажды дёрнула иглу, Ирина игоревна вскинулась:
— Больно, между прочим. И синяк останется теперь.
Ольга застыла изумлённо. Очнулась, довела до конца процедуру:
— ир, ну-ка, посмотри на меня. Я давно хочу тебя спросить: ты где и какой краской красишься?
— Ты о чём?
— Волосы. Ты чем волосы красишь, у кого и как давно? Очень хорошо, прямо как натуральный твой цвет. Сдавай явки и пароли.
— Оль, ты первый день со мной знакома, что ли? Отродясь я такими глупостями не занималась.
— Да? А где тогда твоя седина? Вот тут, на висках, и тут намечалась прядка.
— Насколько я знаю, всё на месте должно быть. Я ничего не красила, по крайней мере.
— В зеркало посмотри.
Лазутчикова посмотрела: ну, дела. После ранения лизки в тёмно-русых волосах появилась седая прядь, виски тоже припорошило снегом. А сейчас — ничего. Искомый тёмно-русый. Более того, разгладилась на лбу морщина мыслителя, сгладились мелкие морщинки.
Из зеркала на Ирину Игоревну смотрела она же лет шесть назад. И смотрела огромными синими глазами… С вкраплением едва заметных, зелёных, похожих на звёздочки, точек. Склонилась к зеркалу почти вплотную. Точно: в безбрежной и однородной ранее синеве маленькие зелёные островки. Это что ещё за чудеса?
***
Лиза, как обещала, звонила и писала каждую свободную секунду. Мурлыкала, что скучает, считает секунды до встречи и всех-всех побеждает:
— Я ещё немного всех победю и стану мастером спорта. Тогда больше никуда не надо будет ездить.
Ночами действовали по однажды заведённой схеме: спали друг с другом по телефону. Долго разговаривали, делились новостями прожитого дня, радовались, что ещё на день меньше осталось до встречи.
Ирина игоревна ворчала притворно:
— Ты перед отъездом научила бы Ольгу кофе делать, как делаешь сама. Тебе уже не нужны кофейные гарантии — я и так от тебя никуда не денусь. А сейчас я тут без тебя с чая на воду перебиваюсь.
Девчонка моргала, виновато улыбалась:
— Я показывала, но он у Ольги всё равно совсем не такой. По-другому пахнет.
Про инцидент с сединой Ирина игоревна рассказала девчонке в тот же вечер. Услышала странное:
— Значит, сработал Тамарин подарок.
Потребовала объяснений. Лиза без утайки всё рассказала. Все, получается, из Управления и из стаи подверглись неизвестному волшебству.
— Тамарин подарок? Живая вода? Опять детские сказки?
Девчонка тихонько смеётся, вот ведь несносное создание:
— Ну, сказки, не сказки — а помогло?
Тут не поспоришь.
Сотрудники, конечно, заметили перемену в настроении Снежной Королевы. Точнее, резкое падение. Вместе с температурой. В Управлении можно кондиционеры не включать. Подданные, наоборот, чувствуют острую необходимость теплее одеться. И это при аномальной в Городе жаре. Секретарь, бедолага, вообще, простудился — слишком близко к эпицентру. Вон, хлюпает носом сидит.
Ничего с исследованием не получилось: из семи дней Ирина Игоревна говорит выдержала только три — до вечера пятницы. И те еле-еле. Почти не ела, очень плохо спала. В пятницу ещё утром позвонила мистеру Ричардсу: — Мы сегодня вечером летим на федеративные соревнования по рукопашному бою.
К чёрту все дела, пропади пропадом вся сверхурочная работа. Вот сейчас вообще на всё наплевать, хоть бы все жители Города в одночасье переубивали друг друга. И гостей столицы.
Приехала. Настроение улучшалось по мере приближения самолёта.
Давно она здесь не была. От осознания близости девчонки впала в некоторую эйфорию. От аэропорта взяла такси, но не до гостиницы — до центра. Древний Кремль, красивая большая река. Никогда не удавалось Ирине игоревне по этому городу как следует прогуляться.
Лизы всё равно ещё в номере нет. Ирина игоревна ходила по парку вокруг Кремля, любовалась открыточными видами, предвкушала встречу. Интересно, в какую именно форму сегодня выльется девчонкин восторг?
В этом городе нет такой аномальной жары, зато есть буйная зелень, витиеватые дорожки, со вкусом разбитые клумбы, изысканно подобранные цветы. Красивые фонари, древняя архитектура. Гуляющие беззаботные люди.
Когда до встречи остаются считанные часы, даже уже минуты, все, встреченные на пути, кажутся невероятно красивыми. Всё вокруг радует глаз. Ирина Игоревна улыбается. По огромной реке плывёт теплоход, посередине реки — островок. Интересно, с какой стороны теплоход островок обойдёт?
Обошёл с дальней. Значит, пора в гостиницу. Логики тут никакой нет — просто у лазутчиковой очень хорошее настроение.
К гостинице подошла, когда подъехал автобус — привёз всех участников, включая маленькую спортсменку. Сердце подпрыгнуло мячиком, когда выскочила аккуратная фигурка. Как всегда летом почти голышом: крошечные джинсовые шорты, будто обгрызала зубами, коротенькая чёрная майка на полураспущенной шнуровке. Скорее раздета, чем одета, маленькая нахалка. За плечом — рюкзак.
Выпрыгнула, крикнула что-то кому-то в автобусе, хмыкнула, к гостинице пошла. Замерла в полушаге. Недоверчиво повела носом. Сейчас обернётся, увидит. Из автобуса выскочила ещё одна девушка, обхватила лизу за плечи. Тут же сброшена с плеча рука — не выносит девчонка чужих прикосновений.
Улыбаясь, Ирина игоревна сделала шаг назад и вбок — спряталась за автобус. Детский сад? Да, и что? Может же быть у человека игривое настроение?
Уже через секунду налетит маленький ураган.
Но проходит секунда. Другая. Третья. Урагана всё нет. Не учуяла? Отвлекли? Что-то случилось?
Уже почти решилась выглянуть, посмотреть — ураган всё же случился. Девчонка оббежала автобус с другой стороны, поймала ветер, убедилась, что нос её не обманул:
— ира! Ира! Приехала! Ко мне! Я ужасно скучала! — в прыжке обхватила руками, ногами. Ирина игоревна с трудом успела поймать, обвить длинными руками. Стукнулась об чумазый автобус — не обратила внимания. Маленькая! Любимая! Её! Обволокла океанским бризом.
Так же внезапно соскочила, потянула за руку от автобуса, от гостиницы. На недоуменный синий взгляд:
— В автобусе Игорь.
Удрали, как школьницы от строгого учителя. Лиза смеялась:
— У меня режим. Инструктор страшно ругаться будет.
— Режим нарушать нельзя, — заговорил в лазутчиковой генерал и примерная, дисциплинированная спортсменка.
— Режим нельзя нарушать, если нарушение мешает побеждать. А я же непобедимая, ты же знаешь.
Что за самоуверенное чудовище? Но это правда, а у гостиницы — тоже прекрасный парк. Этот город, вообще, очень зелёный. Вероятность встретить знакомых стремится к нулю.
В парке можно целоваться на скамейках и так, на ходу. Бродить, не спеша, переплетая пальцы. Слушать низкий, хриплый прокуренный голос, чувствовать маленькую руку под рубашкой на пояснице и выше. Прогнуться навстречу. На животе. Выдохнуть. Сладко. А вот у груди с сожалением поймать:
— Здесь тебе не английская деревенька, — вот хулиганка!
Дождались, пока по упомянутому режиму улягутся все участники соревнований. Пробрались в номер. Вернее, лиза пробралась. Ирина игоревна спокойно и важно сняла себе отдельный. Местный люкс.
Чтобы через секунду, переступив порог, почувствовать маленькие руки, обхватившие сзади, расстёгивающие джинсы, стягивающие нетерпеливо рубашку. Повернулась. Смеялась счастливо:
— Ну, зачем ты тянешь рубашку вверх? Снимать ты её будешь в прыжке?
— Сама снимешь, — отвечала девчонка, ошалев от желания, и поэтому чуть грубовато.
Кошачьи глаза жадно разглядывали желанное тело, маленькие руки гладили, целовали изломанные губы.
— Мы же нарушаем твой режим, — задыхаясь, выпутывалась из рубашки послушно.
— К чёрту режим! К чёрту всех! Как же я соскучилась! Как же я хочу тебя! Какая ты! Ах, ира!
Дорожка из одежды отметила путь к душевой. Дорогу к кровати уже ничего не отмечало. Слегка беспокоилась Ирина игоревна:
— лиза! О боги! Тебе надо спать! Завтра соревнования! Господи! Сумасшедшая! Что же ты делаешь?
Девчонка не отвечала — очень сильно была занята. Шершавый язык — слишком длинный, слишком шершавый для человека — исследовал любимое длинное тело. Ни сантиметра без внимания не оставлял. Извлекал из Ирины игоревны страстно желаемые звуки.
Маленькие пальцы завладели, проникли. Невыносимым жаром ответило всё естество, выгнулась вся дугой, застонала, чуть не плакала от наслаждения:
— Боги! Что ты делаешь со мной?
Ах, как хороша Снежная Королева, полыхающая совсем не ледяным огнём от ласк её страстной и нежной девчонки. Широко открыты синие глаза, раздуваются хищные ноздри. Приоткрыты строгие губы. Длинные пальцы путаются в удивительных кудрях.
Даже сексом это уже не назвать. Происходящему у Ирины игоревны нет названия. Да и произнести она сейчас может только:
— А-а-ах! — несколько раз, перемежая со сбитым громким дыханием.Но совершенно точно она чувствует спиной не гостиничную простынь — мягкий, за день согретый солнцем песок, синие глаза видят облака на предзакатном небе.
Лиза ненадолго прервалась, протянулась по длинному телу маленьким мускулистым своим. Дотянулась до губ, перемешала дыхания.
В поцелуе Ирина игоревна чувствует собственный вкус вместе со вкусом девчонки. Чувствует собственный запах, смешанный с запахом лизкиной кожи. Ярко горят зелёные кошачьи глаза. Изломанные губы выдыхают любимое имя.
Вместе с именем налетает океанский бриз, слышен шум волн. Лазутчикова может поклясться, что чувствует, как ласково лижет пятки набегающая волна.
Снова, как было уже один раз, видит Ирина Игоревна не своими глазами. Красивую, возбуждённую, удлинённую, хищную, страстную под собой — под собственным маленьким жилистым телом. Хочет невыносимо, чтобы длинные пальцы тронули кубики на животе, поиграли с сосками, и под их лаской вернуться обратно.
Целовать большую грудь, слушать стоны, крики, дыхание. Спуститься ниже, проникнуть снова. Взять, овладеть, довести до грани, перевести за грань.
Она кричала? Или её женщина под ней? Так и не поняла. Да и неважно. Боги, что за безумное, потрясающее наваждение? Похоже, с этой невыносимой девчонкой Ирина Игоревна всё больше сходит с ума. Но это безумие нравится ей. Она не возражает.
Тело извивается, бьётся, кричит, кажется, даже приподнимается над постелью. Прошло наваждение: снова зелёный уютный старинный городок, гостиница в нём, в ней — гостиничный номер. В номере весьма неплохая кровать, свежее чистое бельё (сейчас, конечно, уже не совсем, но изначально). Одеяло сбилось в ноги — узкие длинные ступни упираются прямо в него, когда выпрямляются длинные ноги.
По всей лазутчиковой пробегает дрожь. Мелкая, чуть покрупнее, снова, опять, нисходит в едва ощутимый внутренний трепет. Ощущения от произошедшего никак не выразить словами. Можно только подтянуть девчонку поближе, повыше. Дать устроиться на себе поудобней.
Провалиться в яркий сон, наполненный светом, цветом, запахами, звуком, как есть — с лизой и обнаженными. В этом сне и океан цвета огромных синих глаз, и песок, белоснежный и сверкающий, как нежная кожа Ирины игоревны. Есть и джунгли поодаль от берега — зеленью сравнимы с зеленью невероятных кошачьих глаз, с почти чёрными и как будто тёмно-русыми стволами деревья, пальмы. Буйные, как лизкины волосы, цветы и трава.
Ирина игоревна откуда-то точно знает, что это — остров, что плоды на деревьях съедобны, что здесь нет ядовитых существ и растений, а вода в океане покорна ей, послушна каждому её желанию. Здесь нет угроз, нет волнений, нет природных катастроф. Это их с лизкой рай. Именно этим островом пахнет имя Ирины игоревны.
Просыпаться не хочется больше, чем когда-либо в жизни. Но пора вставать, и невероятно ласковая девчонка. Скоро лизе уезжать побеждать, а длинные пальцы так внутри девчонки и не побывали. Досадное упущение, надо срочно исправить: поймать, услышать смех и счастливое:
— Дыа!
Любить невыносимое создание. Добиться трепета и низкого тихого:
— ира!
Дать отдохнуть. Закутать в длинные руки и подремать вдвоём ещё часок.
***
На соревнованиях Ирина игоревна появляется уже официально. То есть не прячась, но с неофициальным визитом. Сама звонит Игорю с заранее подготовленным вопросом:
— Привет, дорогой. Позволишь полюбопытствовать, как дела у моего будущего кадра? Я могу посмотреть соревнования?
Появление генерала лазутчиковой на соревнованиях не вызывает ни недоумения, ни вопросов: внутри структуры все знают, как тщательно она кадры себе подбирает. Вполне естественное для лазутчиковой любопытство.
Маленькое сосредоточенное даже не взглянуло на во всех отношениях высокую гостью. Целеустремлённо укладывало соперников на лопатки одного за одним. Ирина игоревна точно знала: увидела, отметила и обрадовалась её приходу невыносимая зазнайка. Теперь красуется деловито перед женщиной своей.
Да, такими темпами мастера спорта девчонка на этих соревнованиях и получит. Игорь подсел, поинтересовался:
— Ты где такое сокровище откопала? Ты уверена, что она тебе нужна? Может, отдашь всё-таки по старой дружбе?
— Моё, — вот и весь ответ.
Игорь пытался и так, и эдак. Рассказывал про потрясающее спортивное будущее девчонки. Честь Страны, выступления на олимпиаде. Один и тот же короткий ответ из трёх букв.
Возвращались в Город вместе. На полюбившемся уже самолёте с незаменимым мистером Ричардсом за штурвалом. Ирина игоревна думала теперь ещё и о том, что больше не только никуда не уедет без девчонки, но и не отпустит её одну никуда.