16 Глава Подчинённая
— Я однажды видел, как папа превращался, — влад задумчив, серьёзен. Делает пару гребков, ныряет, выныривает совсем близко, продолжает. — Я маленький был совсем. Сестра выворачивает голову, смотрит на брата молча, без выражения. Вопрос задаёт Ирина игоревна: — Ты поэтому не очень удивился? Мальчик кивает. Внимательно выслушивает следующий вопрос генерала, невозмутимо выдерживая пронзительный сестринский взгляд: — А почему ты ничего не сказал? Не рассказал сестре, например?
— Я мелкий был совсем. Мне приснился кошмар. Я пошёл к лизе — я всегда ходил к ней, когда было страшно. Она жутко ворчала, но разрешала спать у неё.
Здесь девчонка чуть улыбается — да, было дело. Приходил маленький, жалкий. Лепетал:
— лизя, стласно, — или. — лизя, лузя, — в последнем случае сестра немного брезгливо морщила нос, но переодевала и впускала «мелочь» к себе в постель.
Много было серьёзных разговоров с папой и мамой, и ревность к братишке, наконец, уступила место заботливости и пониманию:
— И я такая была?
— О, ты была ещё невыносимей! — смеялся папа. — Ты была сразу везде и без конца попадала в неприятности. Владик, видишь, какой спокойный? А за тобой нужен был глаз да глаз — и то не хватало.
— Как со щенком?
— Как со щенком. Я только на секунду отвернулся, потом смотрю: ты щенка над головой держишь, а сама под воду уходишь. И уже на середине реки — когда успела? А река разлилась — весна, всё тает. Огромная, бурная, ледяная. Ох, и испугался же я тогда!
— За меня испугался? — это мелкой лизе понравилось. Вот ведь: папе не всё равно.
— Ну, конечно, за тебя, — потрепал странные чёрно-красные волосы, прижал к себе дочь нежно, но крепко.
Как же удивительно всегда менялось лицо, да и вся фигура старшего Андрияненко, когда он был с дочерью. Это не просто любовь — это неприкрытое обожание. Исходило от него лучисто — ощутимо, видимо. И девчонка расплывалась в довольной улыбке, обнажала недавно сменившиеся на постоянные клыки:
— И ты бросился меня спасать? — она обожала эту историю. Гордилась ужасно. Каждый раз, когда папа её рассказывал, он дочь обязательно хвалил:
— Ты молодец, лиза. Человек. Настоящий. Никого нельзя бросать в беде. Так что, лизонька, мы от тебя побольше натерпелись, чем тебе сейчас достаётся от брата. Он маленький, и его нужно всему учить.
Лиза слушала внимательно, смотрела в папины кошачьи такими же — училась учить и терпеть. Запоминала, переваривала, пересматривала отношение к брату. Наконец, научилась его любить. Научилась находить поводы для радости и гордости — когда удавалось научить влада чему-то новому, например. Или когда маленький приходил посреди ночи именно к ней за помощью, за защитой.
А в ту ночь влад в комнату к сестре попасть не смог — кажется, заклинило ручку. Ну да, было такое — лиза выбиралась из комнаты через окно, а папа потом чинил дверь.
— Я зашёл к родителям в спальню, а папа… Стоял папа, а стал котик — я тогда не знал, что это леопард. Красивый, большой, в пятнышко, — посмотрел на сестру задумчиво, вспоминая. Перевёл взгляд на иру:
— Я подумал, что мне это приснилось. Нам в детстве часто снился леопард, помнишь, лиза? Большой и добрый пятнистый котик — он приходил в плохие сны и прогонял страшное.
— Значит, папа тоже умел… — задумчиво тянет девчонка. — Может, и дедушка — тоже?
Дедушку влад почти не помнит — был совсем маленьким и видел всего пару раз. Года в три. Дедушка погиб вместе с бабушкой. Автокатастрофа. Странная и непонятная — словно на ровном месте.
Сидят у внутреннего бассейна. Точнее, Ирина игоревна лежит в шезлонге. Шезлонг стоит почти у воды — так удобней разговаривать с владом, который плещется в бассейне. Лиза подтащила, развернула, чтобы было удобно смотреть на Город, приволокла уютный халат, закутала уже накупавшуюся Ирину игоревну, нырнула в длинные руки. Лежит, блаженствует — то щурится на Город, то прижимается, слушает ирино сердце, то выворачивает шею, чтобы посмотреть на брата, то играет с влажными тёмно-русыми волосами.
Влад ныряет, плывёт к дальнему бортику, возвращается, снова ныряет. Встряхивает головой, подтягивается, садится на бортик, опирается спиной о шезлонг. Мокрые чёрные волосы холодят и щекочут ногу Ирине игоревне. Она не возражает. Вода и прохлада, оба котёнка рядом — что может быть лучше.
Синие глаза разглядывают влада с истинно материнской гордостью: красавец. «Как будто сама рожала, лазутчикова! Ну, что за глупости, честное слово!» Но всё равно любуется и гордится.
Вырос совсем, лазутчикову уже перерос — на пару сантиметров, не больше, но всё же. Раздался в плечах, сразу видно — спортсмен. Мышцы очерчены не хуже, чем у сестры, местами даже рельефнее. Оно и понятно — мальчик. Широкие плечи, узкие бёдра, мускулистый изящно удлинённый торс. «Длиннорычажный», как когда-то лиза определила Ирину игоревну. Фигурой, и вправду, больше похож на сына лазутчиковой, чем на брата лизы — видимо, в высокую мать.
Лицо изменилось: резко очертились челюсти, подбородок и скулы. Уходит детская припухлость щёк, зато появился тёмный пушок над губой и на подбородке. С кожей повезло: миновали её подростковые проблемы. Глаза, губы, нос — в профиль похож на юного египетского фараона, маленький родственник Многоликого бога. Голос переломался — теперь это бархатный баритон. Нет недостатков в мальчишке. Ох, разбиватель сердец!
Трансформации сестры во время приезда Лисы с Мареик и празднования дня рождения почти не удивился.
Конечно же, он стал одним из первых, кто об этом узнал и это увидел — сразу после иры и, по случайности, Нео. Ему рассказывали, конечно, и даже показывала лиза, уложив планшет на пол и тычась в него леопардовой мордой. Но всё же ожидалась более бурная реакция. А, оказывается, вон оно что!
Информации о гибели деда у лизы немного. Знает только, что дед всегда аккуратно водил. Папа был очень удивлён, помимо того, что совершенно раздавлен, — потерял обоих родителей махом. Всё это, особенно в свете последующих событий, заставляет лазутчикову хмурить брови: что-то слишком много «случайных» смертей в относительно короткое время в этой семье. Надо будет поднять архивы, покопаться.
Драку на дне рождения влад тоже воспринял довольно спокойно. Убедился, что сестра пострадала не сильно, а вторая участница драки жива, ей оказана помощь. Переживал, конечно, сострадал, но принял сторону лизы безоговорочно: — Она на тебя напала, ира. Что она хотела? Чтобы Лиза принесла ей кусок торта за это? Спорить трудно. — И вообще, — говорит философски, болтает в воде ногами, — здесь же как говорят? Если на празднике дело дошло до торта, и не было драки — значит, скучный праздник. Не удался. — Ну, наш тогда в рейтинге первый, — сыронизировала и автоматически потрогала пластырь на шее. Чёртова Пума! Шрам ведь останется теперь. Девчонка хмыкнула тихо. Опять ни следа раскаяния — только гордость. Даже жалела, когда прибежала бледная Тамара и уверяла, что у лизы шрамов, скорее всего, не останется. Ведьма говорила дрожащим, звенящим голосом: — Вы трансформируйтесь несколько раз — раны затянутся максимально быстро. И точно: даже перевязки не понадобилось. Правда, после шести трансформаций подряд уснула прямо на полу — просто грохнулась с ног и засопела. Ирина игоревна смотрела тревожно. Тамара и здесь нашла в себе силы успокоить: — Это нормально. Трансформация отнимает силы. Для этого, в частности, и нужен наставник — научить использовать их с умом. Юные Многоликие тратят поначалу слишком много магических сил. А они, как и все остальные, конечны.
***
Пригласила лизу в Управление. Официально, к себе в кабинет — так всегда делала, когда набирала сотрудников ещё в Отдел. С девчонкой, конечно, сложнее. Заходя в кабинет, бросает небрежно секретарю: — Генерала не беспокоить. Сам можешь сходить на обед, — и дверь закрывает на ключ, зараза. — Ты что творишь? — блестят синие глаза сердито, встаёт навстречу, хочет приказать открыть — рот оказывается занят мгновенно. Длинные руки взметнулись было возмущённо, но как же такому напору сопротивляться? Падают на сильные плечи, крепко прижимают. Еле отрывается от изломанных губ: — Я же просила — не на работе, да ещё среди бела дня, — совсем задохнулась. А может, дело совсем не в этом? Вздымается грудь высоко, горят синие глаза, трепещут тонкие ноздри. Очень желанная девочка так близко и хочет сама: — Я ужасно соскучилась, ира! — Ты не видела меня часа три. — Целых три? Но это же три вечности целых, — искренне говорит. Не врёт. Ну, как удержаться? Но всё же смогла попытаться — истинно Железная Леди. Возвращается на рабочее место. Указывает лизе на кресло: — Но сначала дверь открой. — Пять минут целоваться, пожалуйста, ира! Океанский бриз сводит с ума. Девчонка желанная и желает. Ладно, пять минут можно. Ох, главное не забыться! Не забыться? С этой нахалкой? Через пять минут уже сброшен пиджак, наполовину расстёгнута блуза. Коварная девчонка — все лифчики у Ирины игоревны теперь с застёжкой спереди — это очень удобно в условиях, например, закрытого посреди рабочего дня кабинета: — Боги, что же ты делаешь со мной? — Ты только не сильно шуми — здесь не стоит, — вот же маленькая… А как не шуметь? Ирина игоревна сегодня в юбке — девчонке удобно. Ныряет под стол, юбку внаглую задирает, стягивает всё, что мешает. Паника с удовольствием смешались в синих глазах — невозможно удержаться. Изломанные губы, слишком длинный, слишком шершавый язык, маленькие, но очень настойчивые пальцы — непередаваемое наслаждение. Ведёт по внутренней стороне бёдер — успевает сразу оба охватить. Всё сильнее бёдра двигаются, шире раздвигаются. Прикусывает длинные пальцы, второй рукой для надёжности зажимает рот — всё равно кажется, что слышит всё Управление. Одну руку лиза возвращает на большую грудь — по очереди ласкает соски. Пальцы второй что-то невообразимое внизу вытворяют. Колотится сердце где-то везде, частое, сбитое громкое дыхание, приглушённые стоны, жалобные тихие вскрики. Кресло давно откатилось к стене, зашкаливает адреналин, невозможность кричать ещё сильней возбуждает обеих. Пронзает короткая острая мысль: «лазутчикова, твою мать! Опять? Только что сама нарушила одно из самых своих нерушимо строгих правил — ничего подобного на работе». Следом за этой мыслью сразу, почти вместе с ней, такое же остро-пронзительное блаженство. Одежду Ирины игоревны лиза сама приводит в порядок — даёт время прийти в себя обессиленной генералу. Но сначала оглядывает снизу, щурится удовлетворенно. Затем встаёт, окидывает наглым кошачьим взглядом всю открывающуюся картину. Довольна, нахалка. Нравится творение собственных рук. И губ. В общем, её творение. Бежит к кулеру, наливает воды, даёт попить, целует успокаивающе, нежно: ты посмотри на неё — сама забота. И всё же лиза была б не лизой, если бы не съязвила: — Такой формат деловых встреч меня более чем устраивает, госпожа генерал. Вот же зараза! Ирина игоревна уже почти пришла в себя. Возвращается к предыдущей просьбе: — Дверь открой. Сходи умойся и возвращайся — у меня к тебе действительно серьёзный разговор. — Покурить ещё схожу. Потом вернусь, и повторим всё сначала? — сверкает кошачьими глазами. Невыносима, неуправляема. Удрала до предполагаемой попытки проявления генеральского гнева. Маленькая бандитка.
***
Серьёзный разговор всё же состоялся. Второй раз девчонке Ирину игоревну не удалось застать врасплох. Найдёныш не расстроилась — встретятся дома. Предложение Ирины игоревны лиза воспринимает с предсказуемым энтузиазмом: — Это что же, я стану твоей подчинённой, госпожа генерал? — Ещё раз скажешь таким тоном, и я отзову предложение.Затихает. Сворачивается в своём кресле в клубок. Приготовилась слушать. Ирина игоревна говорит серьёзно: ответственность, куча времени, дисциплина, порядок, дополнительное обучение. Девчонку всё это не пугает. А вот перспектива быть всё время рядом со своей женщиной, наоборот, воодушевляет несказанно.
Дел в корпорации, слава Геннадию Петровичу, у лизы почти не осталось. Почистили, заменили, отладили — и заработал отстроенный механизм. Геннадий Петрович, действительно, оказался гений. Да ещё выданные ему в помощь и обучение Клоны.
С учёбой в академии у девчонки тоже всё в порядке — справляется одной левой. Ей даже скучновато. Снова подумывает про экстернат.
Ирина игоревна, глядя несколько дней назад на тренировку командного состава, отчётливо поняла, что нигде в мире не найти лучше инструктора по рукопашному бою, чем Многоликое. Главное, чтобы не трансформировалась в неподходящий момент, но с этим уже, вроде, нет проблем. Осталось вовремя подготовить девчонку.
Сидит. Смотрит кошачьими своими глазами. Ждёт дальнейших действий и указаний. После столь бурной «деловой» встречи Ирина игоревна с удовольствием предпочла бы прилечь или хотя бы нырнуть в бассейн. Но она привыкла решать все вопросы сразу.
— Игорь, привет! Слушай, я привезу тебе девочку. Очень талантливая, да. Сама привезу — посмотришь?
Договорилась. Решила вопрос. Девчонку посмотрит инструктор инструкторов. Если в ней что-то есть — в чём Ирина Игоревна не сомневается, — она станет тренером по рукопашному бою в Учебном Центре Особого Управления. Получит погоны и будет в подчинении лазутчиковой.
***
Влад смеётся:
— ира, это весьма опрометчивое решение. Я бы не хотел себе такого сотрудника.
— Тебе никто и не предлагает, — обиженно дуется сестра, — я, может, буду самый лучший, самый преданный, самый ласковый… Ой, это, кажется, не то, — хихикает.
Влад не по-джентельменски тычет в сестру пальцем:
— Вот об этом я и говорю.
Ирина игоревна невозмутима:
— Я же начальник, владик. Я всегда могу уволить.
Владу завтра уже улетать. Это всегда немного грустно. Их теперь общие африканские друзья улетели пару дней назад, забрав с собой неприкаянную Пуму. Уже отзвонились, рассказывали, как долетели. Снова смеялась Мареик, улыбалась спокойная Лиса.
Рассказывали, как устроили Пуму, спрашивали координаты Тамары — как-то в суматохе позабыли спросить, а Тальяны даже не знала:
— Она всегда рядом. Была…
***
— Погоди-ка, Анрияненко? А кем тебе приходился Владимир?
— Отцом.
Инструктор инструкторов, Игорь — старый знакомый Ирины игоревны, ещё в академии сдружились. То есть, не то чтобы сдружились — тепло и с огромным уважением относились друг к другу. Игорь — из тех немногих мужчин в силовых структурах в Стране, кто принимает спокойно тот факт, что женщина может добиться на данном поприще не меньше, чем мужчина. На равных. Никакого гендерного превосходства.
При этом в наличии огромный опыт, масса знаний, редкое умение грамотно обучать.
Услышав ответ лизы, грустно качает головой:
— Сочувствую, девочка. Я знал твоего отца — служили вместе, было дело. Ты знаешь, он мне жизнь спас. Вытащил из-под обстрела. Раненого, едва живого. На себе тащил, последние метры — буквально на зубах. Клык сломал. Я, видишь, какой здоровый, а он чуть не вдвое меньше, — улыбается грустно.
Выражения кошачьих глаз не видно — снова в ход пошли тёмные очки. Очки на Игоря смотрят холодно, беспристрастно. Слушает внимательно, чуть шевелит носом — принюхивается. Молчит.
Отвечает Ирина игоревна:
— Ну, надо же, как тесен мир.
— Представь, ир. Ну, что ж, я тебе уже верю. Если она так же хороша, как отец, или хотя бы вполовину, то я её уже готов взять. Очки почему? Светобоязнь, как у отца?
— Так точно.
— Хорошо. Вводная: группа курсантов, вон, видишь? Первокурсники. Твоя задача: построить, провести ознакомительный урок, выявить, кто на что способен. Справишься?
Вместо ответа:
— Разрешите выполнять? — ну, очень хочется девчонке идеально испытание пройти. Даже одета не как обычно. Не как босяк — строго-спортивно. Награда — работать с ирой. Нет для Лизы сильней мотивации.
Лазутчикова с инструктором стоят в отдалении, наблюдают, переговариваются негромко. Ирине игоревне очень интересно узнать про отца девчонки. Игорь рассказывает с лёгкой грустью:
— Знаешь, я, когда услышал, даже пытался найти детей, но они как сквозь землю провалились. То есть, про девчонку была информация, что погибла, а мальчишку найти не удалось. Где он сейчас?
— Под моей опекой.
С заданием Лиза справилась. Быстро, почти без проблем — вычислила лидеров, обработала, подчинила. Смешки и шуточки смолкли быстро — трудно смеяться снизу вверх, лёжа под объектом насмешек.
Говорила немного, драться почти не пришлось. Пять минут — перед ней организованная шеренга. Отдаёт приказы чётко, громко, ясно. Раскидала группу по парам — вычленила примерно равных по умению и силе партнёров. Парочку отбраковала. Дала задание, повернулась спиной, пошла на доклад. А группа, смотри-ка, выполняет.
— Разрешите доложить?
— Да уж сам всё вижу. Да, ир, годна. Возьму на обучение. Ты её себе планируешь потом?
Лазутчикова молча кивает.
— Жаль. Мне бы такая тоже не помешала. Ну, подготовлю как для себя по старой дружбе.
***
Тамара появляется не скоро — уже вовсю в Городе бушует весна. Лиза теперь почти всё время занята — инструктор Игорь шутить не любит и нагрузку даёт соразмерно способностям. Ирина Игоревна вне дома девчонку почти не видит, но зато абсолютно спокойна: пока занимается — никуда не влипнет, искательница приключений.
Ведьма мотается с континента на континент, плюс другие миры — не поймаешь. Но вот, появилась. На предложение зайти:
— Нет-нет, я спешу. Вы официально приглашены в прайд, обе. Многоликое осмотрится и, возможно, выберет наставника из Лиеннов. Они ждут вас в любое удобное время. Сообщите мне о дате визита — я буду вас сопровождать.