2 глава
Я проснулся от звонка в дверь. Настойчивого, громкого, который не собирался прекращаться. Сквозь сон я потянулся к телефону на столе — 6:34. Суббота, раннее утро, и кто-то упорно долбился в нашу дверь. Я сонно приподнял голову и тут же уронил её обратно на подушку.
— Чёрт, кого занесло в такую рань? — прошептал я, зажимая уши подушкой.
Звонок не прекращался. Наглый, требовательный. Мои родители, конечно же, и не думали открывать. Отец, скорее всего, спал лицом в стол на кухне, мать — в своей комнате с пустым взглядом в потолок.
А вдруг это Паша?
Мысль ударила в голову, как электрический разряд. Я резко сел, свесил ноги с верхнего этажа кровати, спрыгнул вниз, едва не зацепив стопку учебников. Начал лихорадочно натягивать джинсы, старую кофту — всё, что попалось под руку. Сердце колотилось где-то в горле. Я бежал к входной двери, чувствуя, как пол под ногами холодный и скользкий.
На полпути меня остановил отец.
Он стоял в проходе, шатаясь, с мутными глазами и несвежей футболке. От него разило перегаром так, что можно было задохнуться.
— Куда это мы бежим? — голос у него был пьяный, тяжёлый, с хрипотцой. — Какого хуя ты сегодня закрылся?
Я замер. Это было удивительно — что он не спит. В такую рань отец обычно валялся в отключке до обеда. Я попытался обойти его, сделать вид, что не слышу. Игнорировать, как всегда. Пройти мимо и открыть дверь.
Но он не пропустил.
Резкий, короткий удар. По лицу. Я не успел ни уклониться, ни закрыться. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли цветные пятна. Из глаз хлынули слёзы — я не знал, от боли или от того, как сильно устал. Устал терпеть унижения от родного отца. Устал бояться собственного дома. Всё внутри сжалось в тугой комок, и я просто молился про себя об одном: чтобы за дверью стоял Паша. Пожалуйста. Пусть это будет он.
— Как ты смеешь меня игнорировать? — отец ударил кулаком по старой тумбочке, та жалобно скрипнула.
Я уже не слушал. Абсолютно плевать. Его голос стал фоновым шумом, потому что все мои мысли были там — за дверью. Он там. Я знаю. Он пришёл.
Я шагнул вперёд, обогнул отца, дотянулся до ручки. Дрожащими пальцами повернул её. Дверь открылась.
На пороге стоял Паша.
Я бросился к нему. Вцепился в его куртку, уткнулся лицом в грудь и разрыдался. Слёзы текли ручьём, смешиваясь с кровью из разбитого носа, и мне было всё равно. Всё. Потому что он пришёл. Мой брат. Моё спасение. Единственный человек, который меня действительно любил.
— Забери меня отсюда, пожалуйста, — прошептал я, подняв на него заплаканные глаза. Голос дрожал, слова вылетали сбивчиво. — Пожалуйста, Паш. Забери.
Он опустился на колени прямо в коридоре, не обращая внимания на грязный пол. Взял меня за лицо своими большими тёплыми ладонями, осторожно, будто я мог разбиться. Большим пальцем вытер кровь под носом — рукавом своей чёрной кофты.
— Господи, — выдохнул он. — Что тут происходит? Почему у тебя кровь?
Его глаза потемнели. Он медленно поднялся, перевёл взгляд на отца, который так и стоял, опираясь о стену. В голосе Паши появилась сталь, которую я слышал очень редко.
— Женя, только не говори, что это твоих рук дело.
Он не называл его отцом. Потому что тот не был ему отцом. Родной отец Паши погиб в автокатастрофе, когда брату было всего два года. Папа боялся Пашу — тот был выше, шире, сильнее. Намного сильнее. Сам Паша выглядел внушительно: сто восемьдесят восемь сантиметров, накачанные плечи, короткая стрижка. Вообще-то он был кудрявым, как я, с такими же тёмно-каштановыми волосами. Но он ненавидел эти кудри. Не хотел быть похожим на мать — с её характером, с её смирением, с её неспособностью защитить себя. Поэтому сбрил всё под ноль. Остались только глаза — красивые, серые, как у родного отца. Они сейчас горели холодным огнём.
Паша бросил на отца тяжёлый взгляд, и тот вдруг съёжился. Не сказал ни слова. Просто опустил глаза в пол.
Паша снова посмотрел на меня. Жёсткость в его лице растаяла, уступив место той мягкости, которую он показывал только мне.
— Иди в комнату. Собирай вещи. Я увезу тебя отсюда.
Он коснулся моего плеча и мило улыбнулся — по-доброму, по-братски.
Я кивнул и пошёл. В комнате я достал рюкзак — тот самый, с которым ходил на работу, — и начал складывать самое необходимое. Из коридора уже доносились голоса. Паша что-то говорил тихо, но весомо, и отец не перебивал. Криков почти не было — и это пугало больше, чем если бы они орали друг на друга.
Но меня это уже не трогало. Я был счастлив. Впервые за долгое время — по-настоящему счастлив. Мои надежды сбывались. Прямо сейчас, в этой душной квартире с запахом перегара, я чувствовал, как тяжёлый камень начинает откатываться от груди.
Я взял всё самое важное: сменную одежду, зарядку, учебники, которые понадобятся на неделе, маленькую коробочку с инструментами для флористики. И пару фотографий. Напоследок оглядел свою комнату — гирлянды, плакаты, двухэтажную кровать. Сердце кольнуло, но я знал, что это ненадолго.
Я вышел в коридор с полным рюкзаком за спиной. Паша стоял один. Дверь в родительскую спальню была закрыта. Отец куда-то исчез — может, ушёл на кухню, может, лёг спать. Мне было всё равно.
— Ну что, готов? — Паша потрепал меня по макушке, пальцами запутавшись в моих кудрях. У него была такая привычка — трогать меня, будто проверять, что я настоящий, что я рядом.
Я вытер остатки слёз тыльной стороной ладони и улыбнулся. По-настоящему.
— Готов.
Паша кивнул, взял меня за плечо, развернул к выходу и сказал:
— Тогда пошли. Ты теперь поживёшь у моего друга. Хороший парень. Не бойся.
— А кто он? — спросил я, переступая порог квартиры, в которой обещал себе больше никогда не оставаться надолго.
— Альберт. Ты ему понравишься.
Мы вышли в подъезд. Дверь за нами закрылась с глухим щелчком.
Я даже не обернулся.Если вам понравилось, не забудьте поставить звёздочку или написать отзыв!! Это очень мотивирует.