глава44
💘
Нордлинджер доказал, что устройство имеет чрезвычайное научное значение, так что же во мне есть такого особенного, что делает меня еще важнее? Нечасто в этом мрачном техническом мире случалось так, чтобы отдельный человек становился важнее научного достижения. Может быть, мы наконец вернулись к здравомыслию, хотя такое казалось мне маловероятным.
В офис «Айслендэир» можно пройти через боковой вход, возле которого нет большого скопления публики, и, припарковав возле него машину, я зашел внутрь. Пережив в дверях приятное столкновение с очаровательной стюардессой, я спросил у нее:
- Элин Рагнарсдоттир нет поблизости?
- Элин? Она в приемной.
Я прошел в приемную, где застал ее в полном одиночестве. Увидев меня, она сразу же вскочила со своего кресла.
- Алан, тебя не было так долго!
- Мне понадобилось больше времени, чем я ожидал.
Лицо ее было напряжено, и в его выражении чувствовалась какая-то обеспокоенность.
- У тебя не возникло никаких проблем?
- Нет, по крайней мере, у меня. Я тут купила газету.
Я забрал ее из рук Элин.
- Тогда что случилось?
- Я думаю, тебе лучше... тебе лучше прочесть газету. - Она отвернулась.
Я развернул ее и увидел на первой странице фотографию, воспроизводящую мой сген дабх в натуральную величину. Заголовок под ним, набранный большими черными буквами, кричал: «ВИДЕЛИ ЛИ ВЫ ТАКОЙ НОЖ?!».
Нож был найден торчащим в сердце человека, сидящего в машине, припаркованной на подъездной аллее возле дома в Лаугарватне. Этот человек оказался британским туристом по имени Джек Кейз. Дом и фольксваген, в котором Кейз был обнаружен, принадлежали Гуннару Арнарссону, находящемуся в данный момент в туристической экскурсии на пони. Дом был взломан и, по-видимому, подвергнут обыску. В отсутствие Гуннара Арнарссона и его жены Сигурлин Асгейрсдоттир представлялось невозможным сказать, пропало ли что-нибудь из дома. Возвращения обоих с нетерпением ждет полиция.
Нож был настолько необычен по форме, что полиция поручила газете опубликовать его фотографию. Каждого, кто видел такой нож или похожий, просили позвонить в ближайший полицейский участок. Там же имелась обведенная рамкой заметка, в которой нож совершенно верно идентифицировали как шотландский сген дабх, после чего автор заметки скатывался на псевдоисторическую болтовню.
Полицейские также пытались найти серый «вольво», зарегистрированный в Рейкьявике; каждого, кто видел его, тоже просили связаться с полицией. Регистрационный номер приводился ниже.
Я посмотрел на Элин.
- Кажется поднялась большая суматоха, - сказал я тихо.
- Это тот самый человек, с которым ты встречался у Гейзера?
- Да.
Я подумал о том, как не поверил Джеку Кейзу, в результате чего оставил его в бессознательном состоянии возле дома Кенникена. Возможно, он вовсе не заслуживал моего недоверия, поскольку я ни капли не сомневался в том, кто убил его. Кенникен имел мой сген дабх и Кенникен имел фольксваген - и, вероятно, Кенникен же наткнулся на Кейза, когда искал меня. Но почему Кейз был убит?
- Это ужасно, - сказала Элин. - Погиб еще один человек. - Ее голос переполняло отчаяние.
- Я не убивал его, - заявил я без обиняков.
Она взяла в руки газету.
- Как полиция узнала про «вольво»?
- Это стандартная процедура, - ответил я. - Как только личность Кейза была установлена, полиция начала рыться во всем том, что он делал с тех пор, как прибыл в страну. Вскоре они выяснили, что он брал напрокат машину - и это был не фольксваген, в котором его обнаружили.
Я был рад, что «вольво» скрыт от посторонних глаз в гараже Вальтира в Вике.
- Когда Вальтир вернется в Вик? - спросил я.
- Завтра, - ответила Элин.
Складывалось такое впечатление, что кольцо вокруг меня постепенно сужается. Ли Нордлинджер предоставил в мое распоряжение двадцать четыре часа; не приходилось надеяться на то, что Вальтир не проверит «вольво» сразу после того, как вернется в Вик, - он может даже пойти в полицию в Рейкьявике, если почувствует уверенность в том, что это та самая машина, которую ищут. А когда полиция наложит свои руки на Сигурлин, тогда для меня, несомненно, прозвучит сигнал тревоги - я не мог себе представить, чтобы она сохранила молчание при виде трупа, оставленного возле ее дома.
Элин коснулась моей руки.
- Что ты собираешься делать?
- Не знаю, - ответил я. - В данный момент я хочу просто сесть и подумать.
Я начал складывать вместе фрагменты головоломки, и постепенно она стала приобретать осмысленные очертания, основанные в основном на внезапной смене позиции Кенникена по отношению ко мне после того, как он захватил меня в плен. Поначалу он готов был пойти на все, чтобы вырвать у меня устройство и с нездоровым наслаждением предвкушал предстоящую процедуру. Но затем Кенникен потерял интерес к устройству, объявив, что теперь важнее меня убить. И это случилось сразу после того, как он ответил на телефонный звонок.
Я перебрал в уме последовательность событий. У Гейзера я рассказал Кейзу о моих подозрениях относительно Слейда, и Кейз согласился передать все Таггарту. Вне зависимости от того, что произошло бы дальше, Слейда должны были подвергнуть тщательной проверке. Но я видел, как Слейд говорил с Кейзом перед тем, как Кенникен меня схватил. Что если Кейз вызвал у Слейда какие-то подозрения? Слейд умный человек - укротитель людей, - и, может быть, Кейз раскрылся под его давлением.
Что должен был сделать Слейд? Ему следовало позвонить Кенникену и выяснить, не захватили ли меня в плен. Его прикрытие в глазах Таггарта должно оставаться безупречным любой ценой, и это было для него важнее, чем устройство. Он мог сказать: «Убей ублюдка!» Вот почему Кенникен так переменился.
И не менее важно было убить Джека Кейза до того, как он поговорит с Таггартом.
Мои действия оказались на руку Слейду, и когда я оставил Кейза возле дома Кенникена, Кенникен зарезал его моим ножом. Кенникен проследил, откуда появился фольксваген, и отправился на поиски, но не застав меня на месте, оставил в машине тело Кейза. Типичная тактика террористов.
Я все связал вместе, за исключением одного свободного конца, который сильно меня беспокоил. Почему, когда у Гейзера на меня набросилась банда Кенникена, Джек Кейз убежал, оставив меня в трудном положении? Он даже не пошевелил и пальцем, чтобы мне помочь; он не сделал ни единого выстрела в мою защиту, хотя имел при себе оружие. Я знал Джека Кейза, и это было для него весьма нехарактерно, что вместе с его видимым дружелюбием по отношению к Слейду составило базис моего недоверия к нему. Это беспокоило меня очень сильно.
Но все эти события уже остались в прошлом, а мне следовало повернуться лицом к будущему и срочно принимать решение. Я спросил:
- Ты выяснила, где Бьярни?
Элин вяло кивнула.
- Он совершает рейс Рейкьявик - Хефн и будет в Рейкьявике сегодня днем.
- Он нужен мне здесь, - сказал я. - И ты будешь сидеть в этом офисе до тех пор, пока он тут не появится. Ты не выйдешь отсюда даже для того, чтобы поесть. Можешь попросить, чтобы тебе что-нибудь принесли прямо сюда. И что наиболее важно, ты не должна появляться в людных местах аэропорта, гам слишком много глаз, которые пытаются найти тебя и меня.
- Но я не могу оставаться здесь вечно, - запротестовала она.
- Ты останешься здесь только до прибытия Бьярни. После этого ты расскажешь ему все, что сочтешь нужным - можешь даже рассказать ему правду. Потом ты объяснишь ему, что он должен сделать.
Она нахмурилась.
- То есть?
- Пусть он посадит тебя на самолет и увезет подальше отсюда, причем сделает это, избегая официальных каналов. Он может даже переодеть тебя стюардессой и протащить на борт как члена экипажа, но ты не должна появляться в общественных местах в качестве обычного пассажира.
- Но я не уверена, что у него это получится.
- Боже мой! - воскликнул я. - Если ему по силам переправлять из Гренландии контрабандой ящики с «карлсбергом», то он вполне способен отправить туда и тебя. Подумай сама, оказаться в Гренландии будет для тебя совсем неплохо; ты можешь оставаться в Нарсассуаке до тех пор, пока все не утихнет. Даже Слейд, несмотря на свою сообразительность, не догадается искать тебя там.
- Я не хочу уезжать.
- Ты уедешь, - сказал я твердо. - Мне не нужно, чтобы ты путалась под ногами. Если ты считаешь, что в последние несколько дней тебе пришлось пережить суровые испытания, то по сравнению с последующими двадцатью четырьмя часами они покажутся тебе романтической идиллией. Я хочу, чтобы ты убралась отсюда, Элин, и клянусь всем на свете, на этот раз ты меня послушаешься.
- Так, значит, ты думаешь, что я для тебя бесполезна, - произнесла она с горечью.
- Нет, я так не думаю, и ты доказала мне это. Все, что тебе приходилось делать за последнее время, шло вразрез с твоими собственными убеждениями, но тем не менее ты осталась со мной. В тебя даже стреляли и ранили, но ты по-прежнему оказывала мне помощь.
- Потому что я люблю тебя, - сказала она просто.
- Я знаю - и я тоже тебя люблю. Вот почему я хочу, чтобы тебя здесь не было. Я не хочу, чтобы тебя убили.
- А как же ты? - спросила она.
- Я - совсем другое дело, - произнес я уверенно. - Я профессионал. Я знаю, что делать и как делать, а ты нет.
- Кейз тоже был профессионал - и он умер. Так же как и Грахам, или как там его звали на самом деле. И этот человек, Волков, который пострадал у Гейзера, - он тоже профессионал. Ты сам говорил, что до сих пор в этом деле урон несут только профессионалы. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Алан.
«Я также говорил, что до сей поры не пострадал ни один случайный свидетель», - подумал я про себя и произнес вслух:
- Ты просто ни в чем неповинный свидетель, Элин, - и мне хотелось бы, чтобы ты оставалась им и дальше.
Я должен был сделать что-то, чтобы она поняла всю серьезность сложившейся ситуации. Я окинул взглядом комнату и, убедившись, что в ней по-прежнему никого нет, быстро скинул с себя куртку и снял с плеча кобуру Кейза вместе с пистолетом. Я взял пистолет в руку и спросил:
- Знаешь, как с ним обращаться?
Ее глаза расширились.
- Нет!
Я показал на затвор.
- Если ты оттянешь его назад, пуля попадет в ствол. Ты отодвигаешь в сторону вот этот рычаг, защелку предохранителя, затем прицеливаешься и давишь на курок. При каждом нажатии из ствола будет вылетать пуля, пока ты не израсходуешь все восемь патронов. Поняла?
- Думаю, что да.
- Повтори.
- Я оттягиваю назад верхнюю часть пистолета, отодвигаю защелку предохранителя и давлю на курок.
- Все верно. Только правильнее будет нажимать на курок, а не давить на него, но сейчас не время вдаваться в такие тонкости. - Я убрал пистолет обратно в кобуру, которую вложил ей в руки. - Если кто-нибудь попытается заставить тебя сделать то, что ты не хочешь, просто направь на него пистолет и начинай стрелять. Может быть, ты никуда и не попадешь, но, по крайней мере, у кого-то появятся седые волосы.
Единственное, что способно напугать профессионала, это оружие в руках дилетанта. Если в вас стреляет другой профессионал, вы знаете, что он стреляет точно, и имеет шанс увернуться от пули. А дилетант может убить вас чисто случайно.
Я сказал:
- Пройди в уборную и пододень кобуру под свою куртку. Когда ты вернешься, меня здесь уже не будет.
Она смирилась с окончательностью ситуации, так же как и с пистолетом.
- Что ты намерен делать?
- Всякому терпению приходит конец, - сказал я. - Я устал бежать, поэтому собираюсь начать охотиться сам. Пожелай мне удачи.
Она приблизилась и мягко поцеловала меня. В ее глазах стояли непролитые слезы, и пистолет в кобуре был тяжелым куском железа, разделяющим нас. Я похлопал ее пониже спины и напутствовал:
- Сделай все, как я сказал.
Она повернулась и вышла из комнаты. Когда дверь за ней закрылась, я тоже покинул офис.