Глава 20
Большая кальдера вулкана - Аскья - прекрасное место, но только не в бурю. Далеко внизу ветер гнал волны в кратер-ном озере, и кто-то, возможно старик Один, вынул на небе затычку, и теперь дождь падал на землю сплошной пеленой и колыхавшимся от ветра занавесом. Было невозможно спуститься к озеру до тех пор, пока не высохнет ставший скользким от дождя пепел, и поэтому я съехал с дороги, и мы остановились возле внутренней стены кратера.
Некоторых людей, я знаю, начинает бить дрожь при одной мысли о том, чтобы оказаться внутри кратера того, что в конце концов являлось живым вулканом; но Аскья последний раз громко заявил о себе в 1961 году и теперь некоторое время должен оставаться тихим, исключая возможные мелкие извержения. Если верить статистике, мы находились в полной безопасности. Я поднял верх «лендровера», увеличив внутреннюю высоту кузова, и теперь здесь на гриле жарились отбивные из молодого барашка, на сковородке потрескивала яичница, и мы, оставаясь сухими, пребывали в тепле и комфорте.
Пока Элин жарила яичницу, я проверил ситуацию с горючим. В баке оставалось шестнадцать галлонов, и еще восемнадцать галлонов хранилось в четырех канистрах - достаточно для того, чтобы проехать шестьсот миль по хорошим дорогам. Но хорошие дороги здесь полностью отсутствовали, и в Обиггдире галлона нам в лучшем случае хватит на десять миль. Постоянные изменения уклона поверхности и ее общая неровность означают частое включение нижних передач, которые жадно поглощают горючее, а ближайшая заправочная станция находилась далеко на юге. И все же, по моим расчетам, мы имели достаточно топлива, чтобы добраться до Гейзера.
Жестом фокусника Элин извлекла из холодильника две банки «карлсберга», и я, испытывая к ней глубокую благодарность, наполнил свой стакан. Глядя на то, как она поливает топленым жиром яичницу, я заметил, что ее лицо стало бледным и осунувшимся.
- Как твое плечо?
- Онемело и болит.
Этого и следовало ожидать.
- После ужина я наложу тебе новую повязку, - сказал я и выпил из своего стакана, почувствовав во рту острое покалывание холодного пива. - Мне хотелось бы, чтобы ты находилась подальше отсюда, Элин.
Она повернула голову и слабо улыбнулась.
- Но тебе не удалось этого сделать. - Ловким движением лопаточки она перебросила яичницу на тарелку... - Хотя не могу сказать, что я испытываю здесь большое удовольствие.
- Удовольствия тут не предусмотрены, - заметил я.
Она поставила тарелку передо мной.
- Почему тебя заинтересовали алкогольные пристрастия Кенникена? Это звучало бессмысленно.
- Тут следует вернуться в далекое прошлое, - сказал я.
- Совсем молодым человеком Кенникен сражался в Испании на стороне республиканцев, и после того, как война была проиграна, он на некоторое время поселился во Франции, где активно работал на Народный фронт Леона Блюма, но я думаю, уже тогда он вел двойную жизнь. Как бы то ни было, именно там он распробовал вкус кальвадоса - нормандского яблочного бренди. У нас есть соль?
Элин передала солонку.
- Как мне кажется, вскоре у него возникли проблемы с алкоголем, и он решил избавиться от них раз и навсегда, поскольку по сведениям, имеющимся в Департаменте, Кенникен не пьет. Ты слышала, что сказал Таггарт.
Элин начала резать хлеб.
- Я совсем не понимаю, в чем здесь дело, - пожаловалась она.
- Я уже приближаюсь к самому главному. Как большинство людей, у которых существуют проблемы с алкоголем, Кенникен способен не пить в течение многих месяцев, но когда дела начинают складываться неудачно и возрастает внешнее давление, он прикладывается к рюмке. И Бог свидетель, в нашей работе достаточно нервного напряжения. Но дело в том, что он тайный пьяница; я узнал об этом, только когда сблизился с ним в Швеции. Я нанес ему неожиданный визит и застал его с глазами собранными в кучу и прикованными к бутылке кальвадоса - это единственный напиток, который он признает. Он был достаточно пьян для того, чтобы рассказать мне и об этом тоже. Короче говоря, я уложил его в постель и тактично удалился, после чего он никогда мне не напоминал про этот инцидент.
Я взял кусочек хлеба и обмакнул его в яичный желток.
- Когда агент возвращается в Департамент после выполнения задания, его тщательно допрашивают различные эксперты. Так произошло и со мной, когда я вернулся из Швеции, но поскольку я поднял шум из-за того, что случилось с Джимми Биркби, допросы, возможно, были проведены не столь тщательно, как следовало, и тот факт, что Кенникен пьет, так и не попал в его досье. Как я недавно убедился, он до сих пор там отсутствует.
- Я по-прежнему ничего не понимаю, - сказала Элин беспомощно.
- Я как раз подошел к самому главному. Когда Слейд приехал повидать меня в Шотландию, он рассказал о том, каким оказался характер ранения, которое я нанес Кенникену, и пошутил по поводу того, что Кенникен скорее захочет поработать надо мною с острым ножом, чем предложить мне распить с ним бутылку кальвадоса. Откуда Слейд мог узнать про кальвадос? Он никогда не приближался к Кенникену ближе, чем на сто миль, и данный факт не указан в досье, хранящимся в Департаменте. Эта мысль долгое время сидела в моем подсознании и только сегодня днем вышла на поверхность.
Элин вздохнула.
- Это весьма шаткое доказательство.
- Ты знаешь, как в суде разбираются дела об убийстве? Доказательство, на основании которого человека могут повесить, порою бывает очень шатким. Но добавь сюда следующее - русские получили сверток, который, как они впоследствии выяснили, оказался фальшивкой. Следовало ожидать, что, узнав об этом, они придут за подлинной вещью, не так ли? Но кто пришел за ней с глазами налитыми кровью? Не кто иной, как наш приятель Слейд.
- Ты пытаешься доказать, что Слейд русский агент, - сказала Элин. - Но это невозможно себе представить. Кто несет основную ответственность за ликвидацию агентурной сети Кенникена в Швеции?
- Слейд задумал всю операцию. Он направил меня в нужном направлении, а затем нажал на курок.
Элин пожала плечами.
- Ну так что? Стал бы русский агент делать такое со своими?
- Слейд теперь большой человек, - сказал я. - Следующий за Таггартом в очень важной сфере британской разведки. Порою он даже обедает с премьер-министром - он говорил мне об этом. Насколько важно было бы для русских иметь своего человека на таком посту?
Элин посмотрела на меня так, словно я сошел с ума. Я спокойно продолжил:
- Тот, кто спланировал эту операцию, имел мозг сухой, как заплесневелая баранка, но дело сейчас совсем не в этом. Слейд находится в высшем эшелоне британской разведки, но как он туда попал? Ответ - разрушив русскую организацию в Швеции. Что более важно для русских? Сохранить свою шведскую агентурную сеть, которую при необходимости можно восстановить? Или продвинуть Слейда туда, где он теперь находится?
Я постучал по столу рукояткой ножа.
- Хы повсюду можешь столкнуться с таким же извращенным мышлением. Слейд приблизил меня к Кенникену, принеся в жертву Биркби; русские приблизили Слейда к Таггарту, принеся в жертву Кенникена и его организацию.
- Но это глупо! - воскликнула Элин. - Зачем Слейду затевать такую сложную операцию с Биркби и с тобой, когда русские и так с ним сотрудничали?
- Потому что все должно выглядеть, как следует, - сказал я. - Ход операции внимательно изучали люди с наметанным взглядом, и здесь требовалась настоящая кровь, а не томатный кетчуп - чтобы все было без обмана. Кровь обеспечил бедняга Биркби - и Кенникен добавил сюда свою долю.
Внезапная мысль поразила меня.
- Интересно, знает ли Кенникен, что произошло на самом деле? Его организация буквально взлетела под ним на воздух - несчастный не мог даже заподозрить, что хозяева предадут его, чтобы вывести Слейда на ударную позицию. - Я потер подбородок. - Неужели он до сих пор погрязает в невежестве?
- Это все теория, - сказала Элин. - В реальной жизни такого не бывает.
- Неужели? Бог ты мой, да тебе стоит только почитать опубликованные отчеты о ходе судебных разбирательств над шпионами, и ты поймешь, что в жизни порой происходят весьма забавные вещи. Ты знаешь, почему Блейк был приговорен к сорока двум годам тюрьмы?
Она покачала головой.
- Я не читала про это.
- Ты не нашла бы этого в печати, но по Департаменту ходил слух, что сорок два года тюрьмы соответствовали количеству наших агентов, пришедших к печальному концу из-за его предательства. Я не могу знать всей правды, так как он работал в другой организации, - но ты только представь себе, что способен натворить Слейд!
- Так, значит, ты никому не веришь, - сказала Элин. - Какая тяжелая у тебя жизнь!
- Все совсем не так плохо. Я верю Таггарту, до определенной степени, - и я верю Джеку Кейзу, человеку, которого встречу у Гейзера. Но Слейд - это совсем другое дело; он стал неосторожным и совершил две ошибки - одну насчет кальвадоса, а другую, когда лично пришел за свертком.