Первый круг Ада . Прошлое
Лоуренс
Легкая ломота в теле — первое чувство, которое я испытываю, просыпаясь каждое утро за несколько минут до будильника. Знаю, что лежа вот так я ничего не исправлю, но я не могу заставить себя открыть глаза. Для меня это равносильно признанию себе в том, что это и есть моя реальность. Раздалась приятная трель будильника, окончательно вырвавшая меня из горькой неги раздумий. Хочешь не хочешь, вставать придётся все равно. Из-под светло-голубого одеяла в крупную клетку показалась тонкая рука, она потянулась к будильнику, и нажала на него, останавливая хрустальную трель водопада, которая извещала о начале нового круга Ада для Лоуренса.
Поднимаясь, юноша заглянул в зеркало, что висело на противоположной стене, и встретился взглядом с изумрудными глазами в обрамлении густых, почти белых ресниц. Они достались ему от отца. Волосы на голове, как обычно это бывает по утрам, прибывали в творческом беспорядке. Подходя к зеркалу вплотную, Лоуренс продолжал рассматривать себя: едва ли не белоснежные светлые локоны, выбившиеся из общего хвоста, доходившего до поясницы, прикрывали слишком яркие глаза, что так выразительно смотрелись на молочной коже парня, его полные светло-розовые губы были сжаты в тонкую линию. Жизнь в детдоме, а затем у агрессивной опекунши совершенно не сказалась на его фигуре. Плавные переходы от талии к бедрам притягивали к себе взгляд.
Взяв упаковку новых линз, что так «заботливо» оставила его опекунша, Лоу покрутил её в руках, неспешно открыл, после чего, уже привычным для себя движением надел блеклые, безжизненные и, как не обидно, ставшие уже привычными для него самого, «новые глаза». Это нужно, как выразилась Алисия, моя опекунша, чтобы я не привлекал к себе излишнего внимания. Мол мои глаза слишком яркие, и серый цвет линз то, что мне нужно. Алис (как я называю ее про себя) — вполне состоятельная женщина-альфа, за что-то невзлюбившая меня еще в самом начале нашего знакомства.
Ретроспектива (Лоуренс)
Это случилось год назад, когда Алис привела в свой дом мужчину. Впрочем, я не должен был обращать на это внимание, хотя обычно вместе с ней приходят миловидные девушки-омежки. Мне нужно было с самого начала что-то заподозрить и по-тихому уйти из дома, возможно, тогда бы мне удалось избежать того ужаса.
В тот вечер я убирался в гостиной. Алис сразу сказала, если я не буду делать ничего по дому, то она вышвырнет меня к едрене-фене из особняка, на что, впрочем, имела полное право. Дом, в котором мы жили, был просто огромен, поэтому приходилось туго. Как только я переехал сюда, мне сразу поставили условие: либо я работаю, либо живу на улице. Тогда выбор был очевиден. Хотя, спроси меня сейчас ещё раз, я выбрал бы бродяжничество. Мне выделили комнатку на чердаке. Я обустроил ее, как мне казалось, по-домашнему. Впрочем, это место все равно останется для меня тем самым чердаком с торчащими гвоздями из пола.
Тот вечер не предвещал ничего плохого. Я хотел поскорее закончить с уборкой, чтобы залезть на крышу и полюбоваться звездами. Такое случалось не часто, так как в городке у нас обычно стояла пасмурная погода, и небо почти постоянно было завуалированно плотным, густым туманом. Такие теплые, сухие ночи были редкостью.
Дверь со скрипом открылась и явила мне мою опекуншу и мужчину, стоявшего рядом с ней. Он был гораздо выше Алис, темно-серые глаза с проблеском синевы смотрели на меня с холодом, широкие плечи были облачены в серый пиджак, а темные короткие волосы пребывали в легком беспорядке, определенно добавляя его образу «начальника» некую нотку небрежности. Запах, что так и разил от него, сразу выдавал представителя альф. Это был терпкий аромат, который смешал в себе отголоски моря и хвои.
— Он полностью в вашем распоряжении. Хотя я до сих пор не могу понять, что вы в нем нашли. У него даже не было течки, его аромат полностью не раскрыт, поэтому он не должен быть для вас привлекательным... Ясно-ясно, это не мое дело, не надо на меня так смотреть, я все поняла. Больше не буду вам мешать, господин. — Сказав это, Алис резко развернулась в проеме двери, в результате чего веер рыжих кудрей чуть не ударил незнакомца по лицу. Больше я её тем вечером не видел.
Тем временем дверь с определенным скрипом захлопнулась. Мужчина щелкнул замком и убрал ключ во внутренний карман пиджака. Незнакомец окинул меня взглядом, который задержался в районе моей пятой точки. Меня продали. Продали мужчине, который не удостоил меня даже словом. На тот момент мне было четырнадцать. Вспоминая это сейчас, я начинаю жутко радоваться тому, что мой организм сумел тогда справиться. И сильных последствий на здоровье этот ужас не оставил.
Что было дальше я помнил смутно. Вспоминаю, как пытался убежать и выпрыгнуть в окно, но эти жалкие попытки не увенчались успехом. Помню, как с меня срывали одежду, неприятную склизкость языка, который облизывал мою шею. А после — ужасная боль в районе поясницы и темнота забвения...
На сколько я понял, его не остановило даже то, что я упал в обморок. Все тело было в синяках и засосах. Я лежал безвольной куклой на диване и думал о том, что будет дальше. Услышав щелчок дверного замка, понял, мой ночной посетитель решил удалиться. Последнее, что мое сознание хоть как-то уловило перед тем, как опуститься в спасительную темноту, был небольшой диалог между Алис и этим мужчиной.
— Знаете, Алисия, я думал будет веселей. Он на первых минутах отключился. Если бы я знал, то выбрал бы одного из тех куртизанов, которых вы предлагали мне с самого начала. Это было слишком скучно... — прозвучал низким басом голос незнакомца. А я так и не узнал его имени. Моего первого мужчины...
— Я пыталась вам об этом сказать. Но вы все же решили настоять на своем! Ладно, надеюсь после этого мы все же сможем подписать этот злополучный контракт. Хотите вина? — Алис потянулась к ручке двери и закрыла ее. «Хорошо хоть не заперла меня тут...» — пронеслось шелестом листьев у меня в голове, после чего мое сознание поплыло и я снова потерял связь с реальностью.
С того момента моя жизнь не особо изменилась. Кроме, пожалуй, ночных кошмаров, в которых на меня смотрят глаза этого незнакомца.