1.
- Держи, хён. Вот твоя подушка. Одеялом моим укроешься. Ночью у нас прохладно, так что не думай даже спать как обычно, - Чимин улыбается.
Юнги думает, что как обычно у него сегодня не выйдет в любом случае. И от этого стыдом и жаром окатывает по спине, словно на него таз кипятка выливают одним махом.
Немного жутко.
- Спасибо, Чимини, - голос Юнги не дрожит, вопреки опасениям. - Доброй ночи?
- Доброй ночи, хён, - кивает младший и немного мнётся, смотрит так, будто спросить чего хочет. Но в последний момент передумывает и уходит, плотно закрывая за собой дверь.
Юнги втягивает носом воздух и прикрывает глаза. Стоит так минуты две, вслушиваясь, но звукоизоляция тут прекрасная, потому он разочарованно фыркает и плюхается на кровать.
Этот день с самого утра вообще ничего такого не предвещал. Всё было стандартно: пары в универе; репетиция с Намджуном в их гараже; посиделки в баре всей дружной компанией. Юнги никак не ожидал, что в итоге на ночь он останется у Чимина. А всё проклятое штормовое предупреждение, которому никто не поверил, потому что прогнозируют такое какие-то криворукие идиоты. Но нет же, именно в этот вечер ему суждено было исполниться! Как по заказу, мать его. В итоге, когда они вышли из бара, мимо них лёгкий апрельский ветерок проносил какую-то урну, предположительно относившуюся к остановке неподалёку.
Юнги ведёт плечами и недовольно морщится. Как назло все, кроме него, жили достаточно близко от бара, а вот ему нужно было минут двадцать трястись на автобусе.
- Хён, идём к нам, - позвал Чимин. - Тэхён к родителям укатил, так что тишина и спокойствие обеспечены.
«Какой же к чёртовой матери покой, Пак Чимин, когда ты рядом?!», - хотелось вопросить старшему, но он промолчал и смело продолжил ждать хоть какой-то транспорт. Но, видимо, все автобусы унесло шквалистым ветром. А Чимин всё так же настойчиво продолжал сидеть на скамейке рядом, только иногда вздрагивая от слишком сильных порывов.
Юнги пришлось сдаться.
Глупо как. Он Чимина год почти знает, чуть меньше - совсем ни о чём, кроме этого несносного мальчишки, думать даже не может. Тот из него мог бы верёвки вить, да только Юнги же скрывает это всеми правдами и неправдами. Для Чимина он - крутейший во Вселенной хён, бузяйщий, хмурый и вечно недовольный. Иногда злой, но всегда готовый помочь друзьям. А Чимин для него - чистая мелодия. Из тех, что никогда не на пишется, но всегда будет преследовать во снах. Чимин его свежий воздух, его огромное и настоящее.
А ещё пробуждающее в Юнги постыдное и странное, от чего он когда-то бежал со всех ног, но потом в итоге принял, стараясь прятать это ото всех. Только от Намджуна не вышло.
Юнги вздыхает. Ему всё ещё не верится, что целая ночь в постели Чимина в самом деле принадлежит ему. Он словно выиграл какой-то нереальный суперприз. Только немного тошно от самого себя. Приходится отогнать ненужные мысли, тяжёлые и больно жалящие изнутри. Юнги не хочет чувствовать себя извращенцем. Хотя им, наверное, по сути и является.
Он стягивает с себя толстовку, бросая её на стул у письменного стола. Пальцами хватается за пуговку на ширинке. Страшно боится, но всё же расстёгивает, стягивая ненужный предмет одежды. Вздрагивает всем телом, когда кожу приятно холодит воздух комнаты. Юнги кусает губы и старается не краснеть, да только как тут иначе?!
Чёрное кружево чулок крепко обхватывает его бедро, тонкое и красивое, оно перекликается орнаментом с кружевом на трусиках-шортиках, которые он подобрал специально, будто это комплект.
Кошмар.
Юнги заползает под одеяло, утыкается носом в подушку и скулит тихо.
Это невыносимо - чувствовать свою ненормальность. Юнги пытался с этим бороться, но что бы ни делал, всегда возвращался к этому. В особо сильные эмоциональные всплески у него словно случался какой-то сбой. Система барахлила, ломалась под совершенно странными, пугающими его самого желаниями. Желаниями быть абсолютно принадлежащим. Таким вот сладким, виктимным и очень послушным. А с появлением в его жизни Чимина Юнги понял, что это состояние у него теперь, кажется, надолго.
Их отношения - словно искусно сплетённое кружево. Как то, что сейчас холодит его кожу. Они запутанные, сложные, потому что постоянно на какой-то грани. Этого не увидеть, только почувствовать. И оно иногда очень выматывает.
Лицо горит от возбуждения и стыда. Подушка Чимином не пахнет, зато вполне себе - одеяло и простынь. И от этого Юнги страшно кружит голову. У него дрожат ресницы, когда он сползает немного с подушки и утыкается носом в простыню, вдыхая запах глубоко и с нескрываемым удовольствием. Юнги чувствует себя абсолютно и бесповоротно грязным. И безгранично счастливым.
Он знает, что надевать женское бельё - странно и неправильно. Но почему-то делает это всякий раз, когда знает, что ему предстоит встреча с Чимином. Сначала накрывало чувством вины и злости на себя, что он смеет светлый образ младшего порочить своими ненормальными желаниями. Сейчас остался только стыд, потому что Чимин был сильнее всех доводов рассудка. Даже не подозревая об этом, он полностью подчинил себе Юнги.
Но страшнее всего для старшего было не это безумное влечение. А что-то куда глубже и сильнее. Что-то, от чего у него каждый раз при виде тонсена перехватывало дыхание. Сердце сбивалось с привычного ритма и пальцы дрожали от простого желания коснуться прядей тёмных волос. И на самом деле, ему хотелось не только пошлостей всяких, но тёплого и нежного между ними. Несбыточного. Потому о нём Юнги старался не думать.
Он отвлекается от собственных невесёлых мыслей. В конце концов, такой шанс, какой выпал ему сегодня - подарок судьбы. И не то чтобы Юнги собирается оторваться по полной. Он думает, что оказаться в постели парня своей мечты в чулках и женском белье - уже слишком хорошо, чтобы быть правдой. Потому Юнги возится, устраиваясь удобнее, щекой к подушке жмётся и закрывает глаза.
За окном ветер беснуется, нагоняет тучи, и наверняка скоро зарядит дождь. Возможно, глубокой ночью над городом разыграется гроза. Но у Юнги тут свой шторм, безумный и сносящий к чёрту все понастроенные им барьеры.
*
Из сна его выдёргивает резко, но он только вздрагивает и даже не открывает глаза, когда чувствует - кровать прогибается под чьим-то ещё весом.
- Чимини?
- Хён, - голос младшего чуть дрожит и испуган немного.
- Что такое?
- Я грозы боюсь, - лепечет тот.
В этот самый момент за окном грохочет так, что Юнги удивляется, как не услышал раньше.
По карнизу ливнем хлещет нещадно. Ветер бьётся в стекла, те дребезжат и наводят на мысль, что могут не выдержать такого натиска бушующей непогоды.
- Ты прости, я не буду мешать... я тут, с краю. Просто чтобы не одному, - Чимин его молчание как-то по-своему расценивает, хотя Юнги всего-то прислушивался к грозе за окном.
- Эй, ты вообще-то у себя дома, - напоминает старший. - А ну, иди сюда. Ну давай-давай, подкатывайся...
Чимин шмыгает носом и слушается. Он давно перестал удивляться тому, что от своего хёна может дождаться и немного нежности. Не шарахается и не смотрит квадратными глазами, как поначалу, а берёт и отдаёт с лихвой. У Юнги трепетно дрожит в груди от понимания, что Чимин принимает его любым, каким бы он себя не показал.
Между ними ещё приличное расстояние, но оно не мешает растрепать волосы младшего и коснуться губами его макушки. Чимин колеблется несколько мгновений и руку на талию Юнги укладывает. У того сердце делает кульбит и почти останавливается.
Прикосновение кожи к коже. Не впервые, но... такое откровенное. И Юнги боится сделать хоть одно лишнее движение, потому что если рука Чимина сползёт немного ниже, то это будет катастрофа.
Юнги не готов так вот оказаться разоблачённым. Хотя чем он вообще думал, оставаясь в чужой кровати в таком виде?! Но страшно даже не столько открыться, сколько понять - это оттолкнёт от него Чимина. И, скорее всего, навсегда. Его младший - чудесный, добрый и открытый. Только хватит ли у него понимания на эту ситуацию?
Юнги продолжает рассеянно поглаживать чужие волосы и лихорадочно думает, как бы выкрутиться из этой неловкой и совсем немного пугающей ситуации.
Тело на близость такую реагирует весьма однозначно. И ему так горячо сейчас, что хоть выскакивай из-под одеяла и в холодный душ прямиком.
Чимин затихает под его неторопливой лаской. Дышит ровно, спокойно. Юнги тоже расслабляется. Он даже позволяет себе немного задремать, когда вдруг младший двигается ближе. Оказывается так тесно, что может почувствовать всё...
С Юнги мигом слетает вся сонливость. Он обмирает в чужих руках, огромными глазами смотрит в темноту, поверх растрёпанной макушки Чимина. Его изнутри неконтролируемой дрожью пробирает, когда ладонь младшего ползёт по спине вверх. У Юнги мурашки, желание прогнуться послушно и прижать своё сонное счастье ближе. Но он деревенеет только сильнее.
А Чимин гладит медленно, изучающе так. Кончиками пальцев позвонки пересчитывает, стекает рукой ниже и... Юнги дёргается, когда ладонь оглаживает ягодицу. Скользит по шёлку кружева сначала раз, а потом снова, будто недоверчиво. Юнги жмурится, умоляя про себя все существующие силы, чтобы Чимин это всё творил во сне.
Но сегодня с самого вечера всё не так, как должно быть.
- Это женское бельё? - хрипло спрашивает Чимин совершенно не сонным голосом.
Юнги сводит брови и судорожно выдыхает:
- Да.
А потом стонет всё же, когда младший сжимает его, сминая кружевное бельё.
- Серьёзно, хён... женские трусики... - шепчет он ему в ключицы, и у Юнги внутри все переворачивается, снова мурашки бегут по всему телу и бесконтрольно закрываются глаза. - И чулки? Чулки, боже мой...
Чимин вжимается в него всем собой, гладит ладонью по внутренней стороне бедра медленно, забирается рукой дальше, подушечками пальцев по шву белья проводя.
- Чимини... - умоляющим всхлипом срывается с губ. - Я руки тебе оторву, паршивец... Вот когда ты закончишь - сразу... блять, да, маленький... погладь там ещё...
Чимин поцелуями покрывает его шею и плечо, послушно повторяет движение пальцами, а потом переворачивает на спину, нависая сверху. Одеяло с него откидывает, вызывая у Юнги желание тут же прикрыться, потому что так откровенно, что невыносимо.
- Мой хён - знатный извращенец, - шепчет Чимин, и глаза у него тёмные, дикие совершенно. От такого взгляда мучительно и хорошо одновременно почти до потери сознания.
И, если честно, представлялось много раз, как его в подобном обвиняют. Но ни в одном варианте голос Чимина не звучал так нежно. Юнги смотрит на младшего сквозь спутанные ресницы, пытается найти в выражении его лица хоть намёк на презрение, но там только отражение его собственных желаний.
- Только попробуй меня тронуть, - предупреждает Юнги. - Убери руки, засранец.
- Ты только для вида, правда? - ухмыляется Чимин, склоняясь ближе.
Он расцеловывает грудь, медленно, будто растягивает удовольствие. Покусывает ключицы, языком по впадинке у горла проводит, россыпью поцелуев по солнечному сплетению. Заласкивает соски долго и до припухлости. Оставляет контрольный поцелуй, долгий и влажный - там, где под рёбрами колотится, словно сумасшедшее, сердце. Юнги мечется под ним, пальцами непослушными за плечи и в волосы, выгибается жадно и просяще. Ругается хрипло и угрожает самыми кровавыми расплатами.
- Я вылижу тебя, - жарко выдыхает в покрасневшее ухо Чимин. - Всего вылижу, хён...
Юнги от такого швыряет в какой-то огненный ад. Скручивает долгой сладкой судорогой. Он ноги сводит, вскрикивает коротко и пронзительно. Кончает стыдно и долго, содрогаясь всем телом от наслаждения.
Чимин ладонью оглаживает влажное бельё между дрожащих бёдер.
- Точно вылижу, - стонет тихо, опускается вниз и исполняет своё обещание.
Юнги бросает попытки его остановить и только просит долго и до срывающегося голоса, чтобы его маленький не останавливался. Чтобы продолжал и ни в коем случае не уходил.
Когда измотанный удовольствием старший всё же медленно проваливается в сон после очередного оргазма, он лишь улавливает, как Чимин отстраняется от него. Но Юнги даже не успевает расстроиться - сон утягивает его в свои объятия.
*
Утром Юнги выбирается из кровати и идёт искать Чимина.
Он не хочет валяться в постели и вариться в собственных мыслях, которые могут привести только к каким-нибудь совершенно ненужным выводам.
Чимин обнаруживается на кухне. Судя по всему, сидит тут с самой ночи. Пытается пить чай с мятой. Но чашка так и стоит перед ним практически полная.
Юнги кутается в простыню, смотрит от порога на Чимина, который взгляд на него вскидывает и тут же стонет в голос.
- Хён, ты что, издеваешься надо мной?! - выдыхает, сжимая чашку сильнее. - Сначала чулки. Теперь такой вид...
Юнги старается не дёрнуться, потому что немного обидно. Младшему совсем не понравилось?
- Противно? - уточняет он ровным голосом.
Чимин смотрит на него молча пару мгновений, будто стараясь найти ответ на какой-то свой вопрос. Потом головой качает.
- Конечно, именно потому, что мне было противно, я тебя ночью...
Не договаривает, смущается страшно, и у Юнги от сердца отлегает. Не отвернулся от него.
- Правда? - всё ещё стараясь держать голос под контролем, интересуется он. - Тогда... может, будешь моим парнем?
Чимин вздрагивает и снова таращится на него огромными глазищами своими.
Юнги сжимает простынь пальцами и тихо признаётся:
- Так давно хочу этого... Давай встречаться, Чимини?
Тот неожиданно расплывается в счастливой улыбке и выдыхает:
- Давай.
Прежде чем вскочить и налететь на него, сжимая в крепких объятиях.
----------------
На продолжение моего нового фанфика у меня нету идей а для нового есть😏
Короче 2029 слов, ть до встречи и удачи.