И вновь вскрываются карты
– О чем же ты хочешь поговорить? – так и не решаясь подойти ближе к Кайоши, спросил Казуха.
– Разве не очевидно?
Казуха совсем забыл про беспечные усмешки Исигавы, поэтому с трудом слушал его, когда дело касалось чего-то столь серьёзного.
– Нет, – тихо отозвался он спустя нескольких мучительных минут размышлений. И только после этого услышал, как приближаются шаги Кайоши. Блондин взял того под руку и повёл к дереву, под которым Скарамучча постелил полотно.
– Не стой здесь, а то твой дружок дерево подпалил. Не дай архонт на тебя ещё что-нибудь обвалится.
– Почему ты вернулся именно сейчас? – нахмурился Казуха.
– Я как раз и хотел рассказать. А ты не даёшь, – с обидой в голосе протянул Кай.
– Тогда начни с самого начала. Как ты остался жив?
– Ну, – тот усадил странника на полотно и, присев рядом, начал:
– Дело в том, что Баал предложила мне сделку, от которой я не мог отказаться. Если бы ты слышал условия, ты бы меня понял. Но проблема в том, что взамен на это я должен был отказаться от всех связей со внешним миром. В том числе и от тебя...
– Ты хочешь сказать, что та сцена у дворца Баал была просто... спектаклем? – руки Каэдехары задрожали с новой силой, будто он только очнулся после бочки выпитого вина.
– Именно. Я знал, что ты не выдержишь такого зрелища и... уйдёшь, но Казуха, ты должен меня понять! – на последних словах тот подорвался с места, сжимая руку самурая в своих.
– Почему? – убитым голосом произнёс Каэдехара.
– Что «почему»?
– Почему я должен понимать тебя? Почему я вообще должен что-то делать ради тебя, Кайоши? – не будь повязки, то он бы поднял свой проницательный взгляд ярко-красных глаз на друга, если его можно считать таковым.
– Но мы же друзья, Казуха! С самого детства! Ты разве не помнишь? – кажется, улыбнулся Исигава, но Казуха мог определить это только по голосу.
– Разве друзья так поступают? – покачал в ответ головой странник.
– А, ну, я честно не думал, что ты ослепнешь навсегда... – начал о чём-то своем блондинчик, но от его слов внутри всё похолодело. Каэдехара отчаянно пытался не воспринимать слова друга всерьёз, но он продолжал и продолжал говорить то, от чего Казухе стало совсем плохо. Настолько, что хотелось лишь доползти до места, где обрывается утёс звездолова и, потеряв опору, раз и навсегда рухнуть в пропасть, в холодные объятия смерти, которые давным-давно его ждут.
– Я и так попытался не применять силу, лишь слабо полоснув тебя по глазам. Я хотел просто на время ослепить тебя, да и рана правда была совсем не страшной. Но я почему-то забыл, что с последнего боя не стер яд с лезвия... Я совсем не хотел этого и теперь желаю искупить свою вину!
– Это был ты..? Это правда был ты там, на Драконьем Хребте?!
– Казуха, тише-тише, у меня были свои причины из-за чего я принял столь радикальные меры...
Подскочившего с места Казуху тут же усадили обратно, успокаивающе похлопав по плечам.
– Свои причины?! Так озвучь их!
Почему-то сейчас в груди Каэдехары бурлила такая ярость, что он не мог сдерживать ни громкость своего голоса, ни тон, которым он разговаривал с Кайоши.
– Успокойся, дружище. Я всё объясню. Только не кричи...
– Объясняй! – прорычал странник, понимая, что его не только обманывал всё это время, но и ещё так подло лишил зрения лучший друг! Боль от осознания заглушала этого лишь глухая ярость, в которой пока что пребывал ронин, но скоро она сменится отчаянием, и он навряд ли сможет сдержать слезы, которые уже скапливались в уголках глаз.
– Послушай, я хотел спасти тебя! Если бы не я, то тот самый молотобоец, с которым ты сейчас так хорошо "ладишь", размазал бы тебя по всему Драконьему хребту!
– Ты мог просто прийти на помощь. Зачем было махать катаной в мою сторону?! – изнывая от душевной боли, вопил Каэдехара.
– Не мог! – уверенно отвечал на это Исигава, – Я ещё не был готов к встрече с тобой...
– Ты! – свирепо прорычал Казуха, – Как всегда думаешь только о себе!
– Это не так! Я же пришёл искупить свою вину! Я готов преклоняться пред тобой! Готов звать тебя хозяином и выполнять любой твой каприз! – Кайоши правда встал на колени и преклонил свою голову перед странником. Второй хоть и не видел этого, но всё прекрасно понял.
– Уходи. Я останусь со Скарамуччей...
– С предвестником Фатуи?! – удивлённо воскликнул Кай.
– Да, – отчеканил Казуха.
– Ты совсем дурак?! Он прикончит тебя сразу же, как только наиграется!
– Пусть лучше убьёт, как наиграется, а не бросает просто потому что... – он сделал паузу, подбирая слова, – Стало скучно жить.
В эту же секунду Казуху грубо прижали к земле, до боли сжимая запястья.
– Нет, Казуха! Ты с ним никуда не пойдёшь! – в голосе Кайоши отчётливо слышались истерические нотки.
– Что ты делаешь?! – возмутился Каэдехара, пытаясь отпихнуть блондина.
– Я спасаю тебя! Спасаю тебя, Казуха, я спасаю тебя... – словно сумасшедший повторял Кайоши, наскоро связывая сопротивляющегося самурая.
– Прекрати это, Кайоши! Хватит!
Его руки резко завели за спину и мышцы отозвались на это резкой болью.
– Мне больно, Кайоши, прекрати! Что с тобой стало?! Посмотри на себя! Посмотри, что ты делаешь!
– Я сделаю всё, чтобы ты остался со мной Казуха! Ты больше не убежишь! – он с силой сжал скулы Казухи, заставляя обернуться к себе. А как только добился своего, тут же прильнул к его губам, сильнее сжимая скулы Казухи, стоило ему лишь попытаться оттолкнуть Кая.
– Ты же этого хотел тогда? Получи! – отрываясь выпалил тот, но Каэдехара уже не слушал его, набрав побольше воздуха в лёгкие и выкрикнув что есть силы:
– Скара.. мф!
Ему тут же заткнули рот рукой.
– Зачем ты зовёшь его? Замолчи, а то мне придётся тебя наказать!
Тот сильнее заломил его руки и нечаянно поддел слой бинта на котором все крепилось, от чего весь остальной бинт, лишившись крепления, мягко приземлился в траву, оставляя старые ожоги Каэдехары без защиты.
Казуха в ужасе даже сопротивляться перестал, и Кайоши тоже замер, кажется, рассматривая страшные неровные полосы, что расходились по всей кисти и запястью...
– Это... – не успел он договорить, как его тут же пронзило электро зарядом, от чего тот рухнул на землю, корчась в судорогах.
– Выродок! – выплюнул Скарамучча, что вовремя подоспел и грубо поднял Казуху за плечо, от чего тот зажмурился. Руки были завязаны под таким углом, что любое движение приносило ему неимоверную боль. Скарамучча в порыве ярости не сразу заметил это, пиная пытающегося подняться Исигаву обратно в траву.
– Как ты посмел прикоснуться к нему, мать твою?! Я урою тебя! Закопаю под этим ебучим деревом, белобрысый ублюдок!
Продолжение через 20 звёзд...