Без названия))
— Ненавижу! Проходу от них нет! — Виталик проводил суровым взглядом парня, идущего по направлению к раздевалкам, и только что не сплюнул на пол. — Сплошные геи кругом.
— И не говори! — механически подхватил Илья, но все же усомнился, косясь в ту сторону, куда удалился объект, вызвавший у лучшего друга приступ раздражения. — Погоди, а с чего ты решил, что он гей?
— А что, нет? — оторвался от тренажера Виталий и мгновенно оседлал своего любимого конька. — Ты его видел? В ухе серьга, жопа какими-то лосинами запредельного цвета обтянута. Сто баксов даю, еще и губы чем-то вымазал.
— Ну это да, — обронил Илья, делая вид, что полностью сосредоточен на жимах ногами. — Но с другой стороны, пусть одевается как хочет. Его дело.
— Пусть одевается как хочет дома, а здесь публичное место. И не фига своей нетрадиционной ориентацией тыкать во всех. Не всем приятно, между прочим.
«А ты не смотри», — подумал Илья, но вслух, разумеется, ничего не сказал. О том, что Виталий терпеть не может лиц нетрадиционной ориентации, он понял сразу, едва два года назад устроился на работу и был введен в коллектив, где Виталий Борисов уже подвизался старшим инженером. И счастье, что додумался промолчать о том факте, что именно он, Илья Молчанов, является представителем тех самых меньшинств, на которых Виталий обрушивал весь свой праведный гнев при первом, втором и третьем удобном случае. И это было то немногое, что их различало. В остальном же они были на удивление схожи. В первый же день разговорились и нашли много общего. В частности увлечение качалкой. Виталий посоветовал хороший фитнес-клуб неподалеку, куда они стали ездить вместе чуть ли не каждый божий день после работы. Но, в отличие от приятеля, у Ильи бзик был не только на свое, но и на чужие мускулистые тела. Качая железо, он дико заводился, глядя на рельефные мышцы завсегдатаев клуба. Однако в первый же вечер Виталий, перехватив взгляд, которым Илья проводил особенно аппетитного Аполлона, фыркнул:
— Думаешь, гей?
Илья застыл. Свою ориентацию он не только на работе не светил, но и во всех остальных местах. Он же не самоубийца. Одному его знакомому, который просто носил серьгу в ухе и слишком обтягивающие джинсы, прилетело со словами «педик» в темной подворотне так, что тот потом месяц по больницам валялся. А ведь парень был даже не гей. Так что Илья все свое держал при себе.
— Много их вокруг, — добавил Виталий.
— Да уж! — поддакнул Илья, унимая тремор в руках. И с той поры понеслось. Со временем выяснилось, что Виталий не просто натурал, а еще и гомофоб каких поискать. Стоило ему завидеть на улице или в качалке кого-то, кто по его мнению хоть как-то попадал под определение «нетрадиционная ориентация», Виталий обрушивал на него весь свой праведный гнев похуже бабок на лавочке перед подъездом. Илья уже не знал, плакать ему или смеяться. Все-таки они два года практически не расставались. Стали, по сути, лучшими друзьями. Вместе работали, вместе качались, вместе потом сидели в баре фитнес-клуба. Тем для разговора находилось до фига. Виталий был легким и позитивным. Вот только рано или поздно все равно съезжал на тему «ненавижу геев».
Илья изо дня в день слушал страстные монологи о том, что настоящие русские мужики вырождаются, и все больше скучнел. Потому что как ни боролся с собой, все же смирился с тем, что ярый гомофоб Виталик ему очень нравится. И не просто нравится, а откровенно заводит. Так, что хоть прям — вали и трахай. И что бы ни транслировал о подлых педиках Виталий, Илья видел только, как время от времени тот лихорадочно облизывает губы и запускает в густые волосы пятерню. Смотрел и млел.
— Ну хоть ты со мной согласен? — вывел его из транса голос друга.
— Что? — очнулся наконец Илья, понимая, что пропустил конец фразы.
— Ты где витаешь? — нахмурился Виталя. — Я говорю, геи — это против законов природы. Это, можно сказать, аномалия. Ну ладно ты родился извращенцем. Ну и сиди себе тихонечко в уголочке. Так нет! Они же хотят парады устраивать и на Красной площади радужным флагом махать. А я вот понятия не имею, как объяснить детям, почему два дяди на улице целуются!
С этими словами он с грохотом обрушил вес на тренажере и потянулся за полотенцем — вытереть набежавший на глаза пот.
— У тебя же нет детей, — не выдержал и последовал его примеру Илья. Глянул на часы и понял, что тренировку можно сворачивать. Да и настроения продолжать не было.
— Ну так будут еще, — не дал сбить себя с толку Виталик. — Да и вообще. Даже в Библии сказано — не возлюбите себе подобного.
— Там так сказано? — подивился Илья, напрягая память.
— Ну, может, не слово в слово, но почти, — Виталий перекинул полотенце через плечо и решительно двинулся в сторону душевых. Илья пристроился сзади, любуясь на его подтянутый аккуратный зад и с дрожью предвкушая тот момент, когда Виталий наконец освободится от шмоток и явит свое красивое тщательно прокачанное тело. И тут важно было не опозориться, потому что у Ильи на Виталика стояло стабильно. Поэтому по-хорошему не стоило и смотреть, как Виталий стягивает с себя спортивное, провокационно наклоняясь и выставляя напоказ идеальную задницу. Илья поспешно стащил штаны вместе с бельем и запихал их в спортивную сумку. Тряхнул головой и первым пошел в душ. Выкрутил холодную воду вместо горячей и прижался лбом к кафелю, остывая.
— Я понимаю, — раздалось из соседней кабинки. Виталик, который и так плотно поселился в пошло-влажных порно-эротических фантазиях Ильи, трахал ему мозг в реале. Да не трахал, а насиловал, забивая ядовитые раскаленные гвозди слов. — Этим еще в Древнем Риме баловались. Там же простата. То-се. Мозги некоторым сносит. Но, Илюх! Это ж от пресыщенности, не?
— Однозначно! — односложно рыкнул Илья, стискивая рукой не желающий опадать член.
— Но с собой же бороться надо, или ты не мужик! Кто еще о России подумает? И так вся Европа пидарасы. Ходят, лижутся, за ручку держатся, — не унимался Виталик. Чавкнул флакон с гелем для душа, и в воздухе, наполненном паром, завитал свежий терпкий запах любимого Виталиком шампуня Адидас. Илья глубоко втянул запах ноздрями и представил, как Виталик в этот момент энергично намыливает грудную клетку, плоский живот, шею, ноги, ныряет в щель между ягодицами. Как он подставляет лицо хлещущим струям и закрывает глаза... Илья плюнул и принялся жестко и быстро дрочить, не найдя другого способа снять донимающий его зуд. — Э! — постучал в стенку кабинки Виталий. — Ты чего там молчишь? Ты со мной не согласен?
— Согла-а-асен! — выдавил из себя Илья и сжал зубы. Уперся левой рукой в кафель и ускорил правую на члене. Содрогнулся, кусая губу и гася стон, и подставил голову под струи воды.
— У тебя все нормально? — настороженная тишина из соседней кабинки привела наконец Илью в чувство. Он поспешно подкрутил горячую воду, воровато смыл капли спермы с перегородки между двумя кабинками и потянулся за гелем для душа. Ноги подкашивались, голова была гулкой и пустой, как церковный колокол, но слегка отпустило и можно было снова вести связную беседу, а не сношать Виталика мысленно во всех известных позах.
— Да, все хорошо, — бодро отрапортовал он, молниеносно намыливаясь. — Просто задумался чего-то.
— Ладно, — посопел Виталий и скрипнул дверцей своей душевой. — Догоняй. Я тебя в машине подожду. Взять тебе что-нибудь в баре? Протеиновый коктейль? Как обычно?
— Да, — на автомате выдавил Илья, которому не хотелось ничего, тем более протеинового коктейля. Только Виталика: голого, с пробкой размера XXXL и в его постели. Даже дрочка уже не спасала. Илья чертыхнулся как следует. Потом на трясущихся ногах вышел из душевой кабинки. Насухо вытерся. Натянул на себя чистую одежду и плюхнулся на пассажирское сиденье паркетника приятеля уж в совсем скверном настроении. Сегодня до кучи предстояло ночевать у Витали дома. У самого в квартире был в разгаре ремонт санузла и беспредел как раз дошел до стадии замены унитаза. Причем что-то пошло не так и привезенное накануне фаянсовое изделие не подошло — Илья не учел, что смонтированный теплый пол поднял стяжку на несколько сантиметров и теперь сральник нужен был с косым выпуском. Пока Илья утрясал такие раздражающие мелочи, Виталий предложил несколько дней перекантоваться у него. Илья сначала отказался, думая, что с Виталиком под боком он просто сдохнет от перевозбуждения, но мотаться на работу каждый день от матери аж из Капотни было уж совсем пиздец. Поэтому Илья принял неизбежное — Виталя будет костерить геев и иже с ними, расхаживая мимо него по дому в одних трусах и футболке. Как будто Илье кары спортзалом мало. Виталик тем временем вырулил с парковки и встал на светофоре.
— Слушай, — задумчиво побарабанил он пальцами по рулю. — Давно хочу спросить, а почему у тебя бабы нет?
Илья похолодел и, тщательно подбирая слова, обронил:
— Да как-то не срослось, ты понимаешь, — и так как Виталий заинтересованно повернул к нему голову, прокашлялся и продолжил: — Я не то чтобы женоненавистник, но...
Виталик тем временем подкрутил бубнящее радио.
— Вот ты дождешься! Они сейчас однополые браки легализуют и пиздец! — возмутился он.
— Да ну нах! — буркнул Илья, мечтая, чтобы Виталя наконец заткнулся. Но не тут-то было. Сегодня товарища несло особенно сильно и он все никак не мог съехать с темы.
— Сначала разрешат геям друг на друге жениться, потом на собаках можно будет! А че нет-то? Собака же дееспособное физическое лицо! Ну лизнет там свидетельство о браке вместо подписи. Если геям можно! А самое поганое, геи же еще и детей усыновляют. Взять программы все эти с суррогатными матерями! А потом они в своих семьях по-любому будут растить только геев и лесбиянок. Так мы вообще вымрем, а?
— Однозначно! — выпалил Илья, с облегчением завидя Виталиковский подъезд и открывая дверь машины еще до того, как тачка остановилась.
— Э, аккуратнее, — испугался Виталик. — Ты какой-то странный сегодня.
— Вымотался, — односложно ответил Илья. — Спать хочу.
«Но не смогу, — додумал он про себя. — Опять буду всю ночь представлять, как ты спишь в одних трусах за стенкой. Разметавшись и сбив ногами одеяло в ком. Буду мечтать о тебе, гомофоб сраный, и дрочить в бумажную салфетку. Скоро член сотру к ебеням. А главное, никакого просвета!». Был бы Виталий хотя бы обычным натуралом, без особых предрассудков. Тогда можно было бы хоть помечтать о том, что когда-нибудь в состоянии подпития его можно будет подтолкнуть к экспериментам, а там бы уж Илья расстарался. Все умение бы проявил, чтобы Виталий обкончался у него на члене, но ведь нет. Тот готов был любому, хоть отдаленно похожему на гея, в глотку вцепиться. А если он узнает? Илью обдало жаром от одной такой мысли. Он подцепил спортивную сумку с заднего сиденья и хмуро прошел за Виталей в лифт, соображая, может ли друг его раскрыть и не засветился ли где в социальных сетях со своей голубизной? Но вроде не вспомнил. Только вспотел.
— Да уж, — забренчал ключами у двери Виталя. — Видок у тебя не очень. Не заболел?
И без предупреждения положил холодную руку на пылающий лоб Ильи.
— Да ты горишь весь! — переполошился он.
Илья подавил желание перехватить руку Витали, пошло облизать пальцы и пристроить на свой стояк, который опять распирал ширинку. Но вместо этого постарался вздохнуть поглубже, чтобы выровнять дыхание.
— Я правда что-то не очень сегодня, — процедил он последним усилием воли.
— Я тебе сейчас теплый плед достану и ложись, — нахмурился Виталя. Зажег свет в прихожей, сковырнул кроссовки и потянулся к антресолям. Привстал на цыпочки и слепо зашарил. Схватил плед за кончик и потянул на себя, цепляя по пути какую-то картонную коробку.
— Осторожно, тебе сейчас... — начал Илья, но договорить не успел. Коробка обрушилась Виталию прямо на голову.
— Твою мать! — только и успел сказать Илья, отчаянно надеясь, что там не комплект гантелей по десять кило каждая. Но, слава богу, на голову приятеля валились странные, но весьма легкие предметы. Разноцветные, как елочные игрушки, и судя по тому, как пружинно они отскакивали от тела Витали и дальше от пола — большей частью прорезиненные. Илья подошел ближе, взял один из предметов и задумчиво повертел. У него в руках был огромный искусственный член, величиной с детскую руку по локоть. Буйного фиолетово-красного цвета и так перевитый вспухшими реалистичного вида венами, что больше походил на щупальце инопланетного захватчика, а не на секс-игрушку. Илья отложил дилдо в сторону и взял в руки другое — еще более огромное и дикое по расцветке. Потом и вовсе огляделся. На полу вокруг Витали валялся весь ассортимент магазина для взрослых. Чего тут только не было: и резиновые фаллосы, и пробки, и вибраторы, и даже анальные бусы, которые повисли на белом как мел Витале словно на новогодней елке.
— Блин, сколько же здесь всего, — пробормотал Илья.
— Тридцать три... — прошелестел Виталий и шумно сглотнул.
Илья задумчиво окинул пол, усеянный затейливыми девайсами, и задушевно поинтересовался:
— Что ж ты, сука, мне два года мозги парил, а?
— Илья, ты ж такой гомофоб! Ты бы меня на месте убил, если бы я тебе признался... — зачастил Виталя.
— Я?! — искренне поразился Илья. — Ты же сам первый начал песню, что все геи зло!
— Ну так лучшая защита — нападение! Я ж в качалке в первый вечер заметил твой взгляд, — изрек заикающийся Виталя.
— Хреновый из тебя защитник, Борисов, — вынес вердикт Илья, заводясь от перспектив на сегодняшний вечер так, что чуть не щелкал зубами как Серый волк на Красную шапочку. — И нападающий тоже хреновый!
— Илья, только не бей! — переполошился Виталя, по-своему расценив тон Ильи.
— Тебя, Виталя, не бить надо, — философски изрек Илья. — Тебя ебать надо!
И прихватив с пола наиболее подходящий резиновый пенис одной рукой, другой вздернул Виталю на ноги, чтобы отбуксировать до ближайшей кровати.
— Два года!!! — рычал он, вытряхивая Виталю из шмоток.
— Два года могли трахаться как кролики! — скрипел он зубами, загибая Виталю в такой крендель, что хоть солью посыпай и жри.
— Шпион под прикрытием, еб твою мать! — хрипел он, закидывая идеально прокачанные ноги себе на плечи.
— Я думал, с ума сойду, а ты тут игрушками забавлялся!!! — завывал он, вгоняя член на всю длину в растянутый игрушками и податливый анус.
— Что ж ты наделал, идиот! — стонал он, трахая Виталю так, что голова у того ритмично билась о спинку кровати.
— Я с тебя теперь с живого не слезу! — рычал он, чувствуя приближение оргазма. Перед глазами мелькали зеленые всполохи и сердце творило не пойми что: грозило одновременно и выпрыгнуть из груди от возбуждения, и готово было воспарить от облегчения. Скользкое от испарины тело Виталика изгибалось и извивалось под ним так, что у Ильи крышу сносило. Виталик жалобно постанывал, ненасытно шарил по телу Ильи руками и смотрел так, что было понятно — используя содержимое коробки по назначению, он два года представлял именно его.
— Чтоб тебя! — взвыл Илья, чувствуя, как содрогается в оргазме, и, приподнявшись на руках, жадно впился взглядом в судорожно мелькающую головку в руке Виталия. Дождался, пока сперма прыснет из этого сжимающегося кулака, и со стоном повалился на кровать, подминая Виталика под себя.
— Что теперь? — шепотом спросил Виталик, стоило им обоим чуть отдышаться.
— Что-что, — проворчал Илья и приподнялся на локте. — Тащи свою коробку! Пока все не перепробуем, не успокоюсь! Ты мне за два года дрочки в качалке должен! Гомофоб!