My personal psychologist

По привычке топчусь перед входом, перед тем как войти в здание. За стойкой регистрации встречаю секретаря, она приветливо улыбается и сообщает, что миссис Стэнфорд уже ожидает меня. Поднявшись по лестнице на второй этаж, останавливаюсь напротив стеклянной двери и, заметив женщину за столом, после стука вхожу в кабинет.

— Добрый день, — улыбнувшись, прохожу к дивану и сажусь.

— Добрый день, Хилари, — миссис Стэнфорд также улыбается, берёт свой блокнот и ручку и опускается в кресло напротив меня. — Как ваши дела?

Вспоминаю прошлый визит, слова психолога и стараюсь ответить честно:

— Наверное, всё гораздо лучше, чем некоторое время назад.

— Что стало причиной перемен?

— Пенелопа уговорила устроиться на работу в ресторан официантами, на этих выходных приезжают наши друзья, мы давно не виделись... И я ответила Зейну.

— Как вам первый рабочий день? Вы же уже вышли на работу?

— Да, пока меня всё устраивает, — пожимаю плечами. — Начальник хороший, чего ещё не могу сказать о начальнице, остальной персонал меня радует, все довольно дружелюбные.

— Помню, вы говорили, что хотели бы сменить сферу деятельности, — женщина успевает задать вопрос, выслушать и записать что-то в тетрадь, отводя от меня взгляд, только чтобы сделать новую запись. — Но вы выбрали схожее место работы.

— Знаю, но здесь всё по-другому. Хороший ресторан, правда, меня смущает форма, но с ней можно смириться.

Миссис Стэнфорд кивает, будто соглашается с моими словами, и изучает исписанные страницы, поджимая аккуратно накрашенные губы.

— Кто к вам из друзей приезжает?

— Гарри и Лиам, — честно отвечаю я.

— А как же Найл, Аврора и Холли?

— У них сейчас учёба, поэтому парни решили приехать вдвоём.

Осторожно, осмысленно подходя к каждому вопросу, психолог спрашивает, не пытаясь вытягивать из меня ответы, и аккуратно подводит разговор к волнующей теме. Когда я предчувствую, что речь зайдёт о Зейне, то всё внутри холодеет.

— Как вы относитесь к приезду друзей? — женщина слегка вздёргивает подбородок, не сводя с меня глаз. — Вас всё устраивает, ничего не тревожит?

Миссис Стэнфорд никогда не щёлкает ручкой лишний раз, не перебирает страницы блокнота, в отличие от меня. Я постоянно дёргаю рукава толстовки, кусаю губы или перекручиваю вокруг запястья цепочку. Она не делает то, что могло бы раздражать меня, когда я делаю всё с точностью наоборот, но с волнением ничего не поделаешь. Мне ещё ни разу не сделали замечание, но любой мой жест не остаётся без внимания психолога.

— Есть один момент, — слишком неуверенно начинаю я, - но дело не в ребятах, а во мне. Они не знают, что я хожу на приёмы к вам, и собираются приехать в пятницу, когда я буду у вас.

— Я могу отменить нашу встречу в пятницу, — поспешно предлагает миссис Стэнфорд.

— Не нужно, я приду. Может пора рассказать друзьям всю правду.

— Даже то, что касается вас и Зейна? — осторожно интересуется женщина, отведя взгляд на панорамное окно.

— Не знаю, но я так и не могу решиться, чтобы рассказать Пенелопе о причинах моего переезда сюда.

— Почему вы ей не рассказываете, Хилари? Думаю, она давно пыталась сама узнать от вас всё.

— Это так, но я никогда ей не говорила о моих дружеских отношениях с Маликом.

— Есть причины, — психолог настраивается, чтобы начать запись в тетради, — по которым вы не хотите ей рассказывать?

Даже самой себе я не смогла ответить на эти вопросы. Я доверяю Пенелопе всё, не скрывая от неё даже очень личных вещей, но секс с Зейном я не в силах обсудить даже с самим Маликом. Мы с ней лучшие подруги, кажется, уже сотню лет, я доверяю ей, как никому в этой жизни, но рассказать так сложно, что даже в своей голове нелегко об этом думать.

Неоднозначно пожимаю плечами, не зная правильного ответа на вопрос, и миссис Стэнфорд кивает, не требуя лишних слов.

— Можете рассказать, как вы познакомились с Зейном, мисс Найт?

— Хотите послушать от меня длинную историю? — слабо улыбнувшись, выгибаю бровь, на что женщина одобрительно качает головой.

— Не бойтесь говорить подробности, — миссис Стэнфорд опускает ручку на страницы блокнота и переплетает пальцы. — Вам нужно выговориться, не держите в себе. Это накапливается внутри большим грузом, а после будет тяжело с такой ношей на душе, Хилари. Представьте как тогда, что меня здесь нет, вы наедине с собой.

Устраиваюсь удобнее на диване, перекидывая волосы на одно плечо, и делаю вдох прежде, чем начать, обнимая себя за талию, словно так будет проще и безопаснее.

— Это случилось ещё до того, как я начала встречаться с Луи. Мы тогда были просто хорошими соседями, он жил на пятом, а я на втором. Томлинсому было скучно курить одному, поэтому он спускался на первый этаж, совершенно «случайно» стуча в мою дверь, и слушал моё нытьё о неудачной личной жизни, после чего и предложил найти мне парня, — усмехнувшись, сжимаю пальцами переносицу и качаю головой. — Однажды Луи привёл меня в бар, тот самый, которым владеет Лиам, и решил познакомить меня со своими друзьями. Томлинсон тогда специально позвал всех в бар, чтобы я узнала его лучших друзей, поэтому с Гарри и Зейном я познакомилась в первую очередь. Малик на удивление сразу стал уделять мне внимание, начал задать уйму вопросов обо мне, ему было так интересно узнать больше. Весь вечер мы сидели рядом, просто общались, и Зейн часто шутил, что Луи специально не знакомил меня со своими друзьями, чтобы меня никто не увёл. На следующий день я спросила у Томлинсона, почему он не рассматривал Зейна или Гарри, как кандидатов на роль моего парня, ведь Луи постоянно устраивал мне свидания с разными своими знакомыми. Он ответил мне, что не хочет, чтобы кто-то из них сделал мне больно, что они не достойны меня, я заслуживаю лучшего. Мне было интересно, что же не так, но Томлинсон просто говорил, что Малик и Стайлс не те парни, которые мне нужны, они обычные бабники, а он хочет меня от такого уберечь. Я согласилась с ним, потому что видела, как они клеили разных девушек и никогда не задумывались над серьёзными отношениями.

— Как развивалось ваше общение с Зейном, когда вы уже были в отношениях с Луи?

— Малик не подкатывал и не флиртовал, потому что знал, что я девушка его лучшего друга, но всегда был мил со мной. Сначала наше общение было «привет-пока», бывало, что он строил мне глазки, но после одного случая мы нашли общий язык. Я пришла в бар, чтобы встретиться с Луи, и пересеклась там с Зейном. Он навестил Лиама, а когда пришла я, домой уже не собирался. У Пейна возникли какие-то проблемы, и он попросил меня подменить его за барной стойкой, потому что доверять Зейну бар то же самое, что доверять конфеты сладкоежке. Я же вообще не понимала ничего в работе Пейна и попросила Малика мне помочь, чтобы не подвести Лиама. В тот момент мы стали командой на вечер, Зейн научил меня всем ловкостям, научил разливать виски с колой и как получить хорошие чаевые. После такой смены Лиам предложил мне работать с ним, в любом случае мне нужна была подработка, а через время я уговорила его устроить мне в напарники Малика, ведь без него было трудно, я же не была специалистом.

— Почему же вы тогда не захотели поучиться у Лиама, он профессионал в своём деле?

— Не знаю, с Маликом было комфортно и весело, — неопределенно пожимаю плечами, ведь сама толком сомневаюсь в ответе. — Да и Томлинсон не был против, что мы работаем вместе. Мы с Зейном стали друзьями, как братья, я была уверена, что он не смотрит на меня, как на девушку, с которой можно флиртовать и заигрывать.

— Вы не задумывались, что Зейн мог влюбиться в вас?

С непониманием смотрю на психолога, а затем отворачиваюсь, устремляя взгляд на высотки за окном, и серьёзно задумываюсь над поставленным вопросом. В голову врезаются моменты из прошлого, словно флэшбеки в кино, и я сжимаю руку в кулак, вонзая ногти в мягкую кожу ладони.

Я помню, как Зейн не позволял мне красоваться перед клиентами, когда я хотела получить больше чаевых, но я-то думала, что он старается ради Луи; как воровал для нас из кладовой пиво, потому что у нас была долгая ночная смена; брал всю вину на себя, прикрывая меня перед Лиамом, когда я косячила; как он каждый раз пытался впечатлить меня, придумывая новые коктейли или жонглируя бокалами; как завозил меня пьяную домой и затаскивал в квартиру, потому что все были не в состоянии, кроме него; как спрашивал разрешение, чтобы покурить рядом со мной. Но разве не так поступают лучшие друзья?

— Кажется, — очень тихо говорю я, — мы заигрались в друзей.

— Может быть только вы, — слова миссис Стэнфорд звучат вопросительно — она хочет на них услышать какой-либо ответ.

— Видимо.

— Вы говорили, что ответили на его сообщение, — женщина делает паузу, подготавливая меня к вопросу. — Что вы ему написали?

— Написала банальщину, диалог толком не получился, — в голосе слышится сожаление, ведь я сама испортила эту переписку. — В пятом сообщении он пожелал мне спокойной ночи.

— Но вы хотели продолжить ваш диалог?

— Конечно, — слишком эмоционально отвечаю я, — и я пыталась написать ещё, но не смогла.

— Вы боитесь, — утверждает психолог и делает запись в тетради. — Чего же?

— Того, что я обидела его.

— Разве не нужно тогда извиниться?

— Вы говорите, как моя мама, — усмехнувшись, на пару секунд закрываю глаза. — Она всегда говорила извиниться, даже если вина была не моей.

— Хилари, идёт речь о ваших отношениях с лучшим другом, и я хочу вам помочь. Не стоит бояться, потому что бояться нечего. Напишите ему, спросите всё, что вас интересует, и извинитесь просто потому, что хотите продолжить с Зейном общение.

Крепко зажмуриваюсь, потому что глаза неприятно щиплет, и сжимаю пальцами край толстовки, чтобы успокоить эмоциональный взрыв внутри себя. Кусая до боли губу, шумно дышу носом, пока перевариваю услышанное.

Каждое слово — чистая правда, и я прекрасно это понимаю, но передо мной есть пугающая неизвестность, которая не позволяет быть в своих действиях немного смелее. Что, если я напишу, а Зейн не захочет отвечать? Что, если он ненавидит меня за то, как я поступила? И всё вопросы, вопросы, вопросы...

У меня нет на них ответов, есть только страх, что живёт со мной год, который помог мне сбежать далеко от своих проблем и жить вдали от всего, что напоминает мне о прошлом.

— Вы упомянули маму, — миссис Стэнфорд удачно (а может, и нет) меняет тему. — В каких отношениях вы с родителями?

— Мы... — немного запинаюсь. У меня давно не спрашивали о родителях, а я давно ничего не слышала о них. — Мягко говоря, я явно не та дочь, о которой они мечтали.

— Что вы имеете в виду?

— Мой папа был против, чтобы я поступала учиться в Нью-Йорк. Мы жили на тот момент в Трентоне. Наверное, он не хотел, чтобы я так быстро покидала дом. Папа поставил мне условие: если я подам документы в Нью-Йоркский университет, то домой я могу больше не возвращаться.

— Почему вы не выбрали в такой ситуации семью?

— Потому что я думала, что в Нью-Йорке начнётся новая жизнь, о которой я мечтала. Папа хотел, чтобы я продолжала его дело, а мама во всём соглашалась с отцом. Я ушла от вечного контроля родителей, пошла за своей мечтой, и до какого-то момента мне казалось это правильным решением.

— Сейчас вы думаете, что этот поступок был неправильным?

— Не знаю уже.

— Хилари, не подумайте, что я хочу задеть этим вас, — женщина переплетает пальцы и сжимает их до белых костяшек. — Вы убегаете от своих проблем. Когда появляются трудности, вы решаете, что верным решением будет бежать от них как можно дальше. Вы боитесь встретиться с ними лицом к лицу.

Зачем сталкиваться с проблемой, если просто можно от неё убежать, не растрачивая силы на её решение? И так я поступала всю свою жизнь, надеясь, что трудности вряд ли смогут меня «догнать». Но до этого мне никто не говорил, что это неправильно, что я не смогу бегать вечно, и в любой момент проблема наступит мне на пятки, напоминая, что она сама по себе не решилась.

И я знаю, как я должна всё разгребать. Не обязательно справляться со всем сразу, стоит начать с малого. Пенелопе давно нужно рассказать, почему мы так неожиданно уехали в Калифорнию.

— Вы уверенно держите вид, что у вас всё хорошо, но если копнуть глубже, то можно узнать, что вас слишком многое тревожит, и вы это пытаетесь пережить самостоятельно, хотя нуждаетесь в помощи.

— Поэтому я здесь, миссис Стэнфорд, — опустив голову, смотрю на свои пальцы. — Я понимаю, о чём вы мне говорите. Знаю, что я поступаю ужасно по отношению к своим друзьям и даже родителям. Я с ними не общалась много лет, но они узнают обо мне через старшную сестру и младшего брата.

— Вы понимаете, что вам нужно с этим разобраться? — психолог вскидывает брови, выжидающе смотря на меня. — Никто не говорит, что будет легко, это морально сложно, но нужно это сделать, мисс Найт.

— Да, — шумно выдохнув и опустив голову на спинку дивана, киваю. — Думаю, для начала я поговорю с Пени, она имеет право знать правду.

Сжав в руке блокнот, Миссис Стэнфорд аккуратно встаёт с кресла, поправляя белый пиджак и такого же цвета юбку-карандаш, и останавливается напротив своего стола, устремив взгляд в окно.

Женщина старше меня на пару лет, но отлично знает, как помочь не только мне, но и другим пациентам. Скотт нашла лучшего специалиста во всём Сан-Диего, и в этом я убеждаюсь с каждым приёмом, чувствуя себя словно в компании старого друга, который всегда даёт дельные советы.

— Как вам спится? — вдруг интересуется миссис Стэнфорд, перебирая бумаги на дубовом столе.

— Уснуть всё ещё тяжело, — честно признаюсь я. — Иногда до поздней ночи смотрю телевизор, потому что сон никак не приходит, а просыпаюсь с чувством лёгкой усталости.

— Обещаю вам, — она разворачивается ко мне, держа тетрадь с моим именем, — что когда вы разберётесь с малой частью дел, то спать вы будете намного лучше.

— Спасибо, — слабо поднимаю края губ в знак благодарности.

— Я не смею вас задерживать, если у вас нет вопросов, можете идти. Встретимся в пятницу.

— Обсудим в пятницу всё, на что я решусь?

— Конечно.

***

—Ты видела, как Джеймс раздевал меня взглядом? — с довольной улыбкой спрашивает Пенелопа о мистере Лоуренсе, переодевая рабочую форму на обычную одежду.

—.Он с раздражением смотрел на тебя за то, что ты забыла обслужить столик, — скинув каблуки, облегчённо опускаюсь на маленькую скамейку посреди комнаты для персонала.

— Ты путаешь раздражение со страстью, — подруга играет бровями и поворачивается к зеркалу, стоя в белом бюстгальтере и пышной юбке.

— Это ты пытаешься соблазнить мистера Лоуренса, специально путаясь у него под ногами, когда он выходит в зал.

Скидываю жилет и снимаю белую майку, ища в шкафчике свою одежду. Чувствую себя намного комфортнее, когда надеваю джинсы и байку, а наверх накидываю джинсовку, и только сейчас на меня обрушивается вся усталость после рабочего дня.

— Просто мистер Лоуренс единственный симпатичный мужчина в этом ресторане, а с клиентами я не флиртую, — Скотт хлопает дверкой шкафчика и ставит руки по бокам.

— Даже бармены тебя не устраивают?

— Арчи милашка, чем напоминает мне Хорана, и такой накаченный, чем напоминает Пейна. Это странное комбо. А второй, Тони, явно гей.

Мы смеёмся, но, когда в комнату заходит Рокси, замолкаем и в тишине собираем вещи. Девушка тоже начинает переодеваться, не обращая внимания на нас, и Пенелопа пытается поскорей выйти на улицу, пихая форму в маленький шкафчик.

— Как второй день на работе? — Рокси поворачивается с дружелюбной улыбкой, натягивая облегающую футболку, отчего фотография Леонардо Ди Каприо в молодости сильно растягивается на её большом теле.

— Всё прекрасно, — Скотт слишком натянуто ей улыбается, закидывает на плечо сумочку и уводит меня из служебного помещения.

— До пятницы, Рокси, — кидаю девушке напоследок, чтобы не казаться невежей, и освобождаю руку только тогда, когда мы выходим на улицу. — Она же очень милая.

— Для тебя все такие ангелочки, Хилс, — Пени закатывает глаза. — Они наши конкуренты, однажды мы станем им доверять, а потом лишимся работы.

— По-моему, ты преувеличиваешь.

— Потом не говори, что я тебя не предупреждала.

Подмигнув мне, Пенелопа тянется за телефоном и вызывает такси до дома. Она молчит, изучая бетонную плитку, и каждую минуту смотрит на время, ожидая машину. Внутри меня появляется лёгкое волнение, из-за которого я начинаю нарезать круги, а мысль, как правильно начать разговор, не даёт возможности успокоиться.

Водитель такси останавливается напротив ресторана, и мы устраиваемся на заднем сидении, пока я всё ещё не решаюсь рассказать подруге об одной ночи в Нью-Йорке.

— Нам нужно поговорить, — нарушаю тишину в автомобиле, отчего на меня смотрит даже таксист.

— Я пугаюсь, когда мне говорят такие фразы, — Скотт с опаской поглядывает на меня, будто боится, что я что-то узнала, о чём мне не стоило знать. — Если ты думаешь, что это я попросила Гарри поговорить с тобой о Зейне, то это не я.

—.Что ты не просила? — нахмурив брови, чуть ближе наклоняюсь к подруге, отчего её вид становится ещё больше напуганным.

— Ни о чём, — она вскидывает ладони, мотая головой. — Я не знаю, почему он говорил с тобой о Малике, честно. Вот тебе крест.

Водитель очень интересуется нашим разговором, наблюдая за нами через зеркало, и отводит взгляд, когда я ловлю его за подглядыванием.

Отстраняюсь назад, запрокидывая голову, и шумно выдыхаю, после чего Пенелопа расслабляется.

— Я не об этом, — кидаю взгляд на окно и замечаю, что мы подъезжаем. — Мне нужно тебе кое-что рассказать, пока что мне не в чем тебя обвинять.

— Хорошо, зайдём ко мне, — Пени продолжает смотреть на меня с недоверием, и её можно понять, я очень таинственный человек, который редко чем-то делится.

Заплатив водителю, мы с Пени поднимаемся в её квартиру, и Скотт даже бежит, чтобы быстрей услышать от меня всю правду (если я решусь на неё). Она проворачивает ключ в замочной скважине, роняя сумку от спешки, и первой впускает меня в квартиру, подталкивая в спину, чтобы я не задерживалась на пороге.

Оставив вещи на тумбочке в прихожей, Пенелопа идёт на кухню, кивком головы указывая следовать за ней, и останавливается у холодильника, ища в нём явно алкоголь. Подруга поворачивается ко мне с бутылкой пива и протягивает её мне, а затем берёт ещё одну с полки для себя.

— Для чего это?

— Что-то покрепче стоит в шкафу, Найт, а пиво охлаждённое.

— Я имела в виду, зачем нам вообще алкоголь.

— Ты решила мне что-то рассказывать, — Скотт ловко открывает пиво о кухонную столешницу и садится на высокий стул, делая первый глоток, — без пива тут никак, судя по всему.

— Не знаю, кому оно из нас поможет больше после того, как я тебе скажу причину, почему мы здесь.

— В смысле? — Пени хмурится, прислонив горлышко бутылки к губам.

— Ты всегда хотела знать, почему мы резко переехали из Нью-Йорка, - пожимаю плечами, ища в полке открывашку. — Да, после приёма я поняла, что должна сказать правду.

— Ты вроде хотела убежать подальше от Томлинсона, хотела начать новую жизнь, отдалившись от того, что напоминает тебе старые отношения.

— Нет, Пени, — качаю головой на её слова. — Дело не в Луи и том, что он мой бывший.

Скотт вскидывает брови, как бы говоря «продолжай», и делает хороший глоток пива.

— Я не буду ходить вокруг да около, — наконец избавлюсь от крышки, бросая её в раковину. — Я переспала с Зейном.

Подавившись, Пенелопа обрызгивает меня липкой жидкостью и вытирает рот ладонью, пытаясь откашляться. Девушка настолько ошарашена, что не может сказать и слова, глотая ртом воздух.

— У нас был секс один раз, после этого мы больше не общались.

— Это месть Луи? — Пени ставит свою бутылку на стойку, приложив пальцы к губам.

— За что мне ему мстить?

— Он с какой-то бабой, а ты с Маликом.

— Какой бабой? — с полным непониманием смотрю на Скотт, сомневаясь, что она говорит со мной о Томлинсоне.

— Что значит «какой»? С той, с которой он тебе изменил, — она разводит руками. - Ты, конечно, молодец, Хилс. Ты серьёзно переспала с Зейном? А я всегда тебе говорила, что ты любила ту работу только из-за Малика.

— Что, прости? Томлинсон изменил мне с бабой? О чём ты вообще говоришь? Луи не изменял мне.

— Изменял, вы из-за этого и расстались.

— Мы расстались... — делаю паузу, выдохнув. — Луи просто порвал со мной.

— А? — Пенелопа слазит со стула, вопросительно вскинув брови. — Хилари, вы расстались, потому что Томлинсон тебе изменил с какой-то девкой в клубе, — она чётко произносит каждое слово, будто хочет вдолбить мне их в голову, но осекается. — Ты не знала?

Растерянно пячусь назад, упираясь поясницей в столешницу, и застываю, смотря куда-то дальше, чем эта комната.

Эта информация, как удар под дых, и я остаюсь без кислорода, не имея возможности хотя бы вздохнуть. Перед глазами появляется прозрачная пелена проматываются картинки прошлого, словно мне включили старый фильм, а из-за того, что я знаю теперь чуть больше, некоторые моменты в нём становятся мне уже понятными.

Я часто задавалась вопросом, почему Луи решил бросить меня, когда у нас в отношениях всё было хорошо, и даже лучше. Я копалась в себе, а ответ был на поверхности, но почему-то я даже не рассматривала такой вариант. Не хотела, чтобы было так?

— Он правда мне изменил? — слишком отчаянно спрашиваю, поднимая пустой взгляд.

— Хилс, ты серьёзно не знала, что он... — Скотт запускает пальцы в волосы и, шумно выдохнув, оттягивает их у самых корней. - Обалдеть.

— Пенелопа, я впервые слышу об этом, — кажется, у меня начинается истерика, но я стараюсь не повышать голос.

— Погоди, — подруга выставляет две руки вперёд, прекращая моё хождение туда-сюда. — Я думала, что ты устроила ему скандал, и вы расстались.

— Нет, Пени, Луи меня бросил, я не при чём.

— Он даже не признался? — она удивлённо вскидывает брови, издавая подобие смешка. — Я сейчас в таком шоке, Найт.

— Да ладно! — хлопаю себя по бёдрам. — Ты откуда это вообще знаешь? Почему ты никогда не упоминала это?

— Я постоянно упоминаю это, просто не называю вещи своими именами, чтобы тебя не задеть. И мне это Гарри рассказал.

— Что?! — таращусь на подругу, меня словно ударило молнией. — Стайлс? Охренеть, что происходит!

На глазах появляются слёзы, я часто моргаю, чтобы избавиться от них, но сейчас во мне больше злости, чем обиды. Не знаю, откуда этот гнев, но я бы сейчас разнесла что угодно.

Закрываю ладонью рот, чтобы сдержать всхлип, и запрокидываю голову назад, проходясь туда-обратно по маленькой кухне. Пенелопа тревожно смотрит на меня, вижу, что она хочет что-то ещё добавить, но пока не уверена, стоит ли продолжать.

Да, Томлинсон давно мой бывший, я уже успела побывать в постели его друга, но тот факт, что он мне изменил, когда я верила в наши отношения, совсем не делает меня счастливой. Всё наоборот, мне больно это слышать, словно мне только что влепили мощную пощёчину, а теперь кожа горит.

— Вы вдвоём знали?

— Малик тоже в курсе, — неловко признаётся Пени.

— Боже, он с чего вдруг знает?

— Мы втроём это обсуждали.

— А меня в известность нельзя было поставить? — развожу ладони, остановившись перед девушкой. — Прекрасно, Луи изменил мне, а знают об этом все, но только не я.

— Я честно думала, что ты знаешь, — Скотт прикладывает ладонь к груди. — Хилари, мы просто не хотели затрагивать больную для тебя тему, вот и не говорили. Я бы никогда не утаивала от тебя такое специально.

— Будут какие-то подробности?

— Мне известно только, что это была случайная девушка в клубе, и Томлинсон был пьяный в хлам.

— Как он вспомнил, что было?

— Он был с Гарри, а Стайлс, на удивление, тогда выпил меньше, — Пенелопа берёт бутылку и делает щедрый глоток пива. — Он рассказал мне всё на следующий день после вашего громкого расставания.

Проведя рукой по лицу, сажусь прямо на пол и опираюсь спиной о кухонный шкафчик, бегая взглядом по плитке. Зажимаю пальцами переносицу и на пару секунд закрываю глаза, крепко держа во второй руке бутылку пива. Запрокинув голову, залпом выпиваю содержимое, хочется, чтобы напиток заглушил скрежет в районе груди, обжигая горло, но это всего лишь пиво.

— Это бред какой-то, — мотаю головой, словно не верю в то, что говорит Пени. Я и не верю, это же невозможно.

Подруга опускается рядом, вытягивая ноги, и поворачивает ко мне голову, с сожалением смотря прямо в глаза.

— Я была уверена, что твой побег был из-за Томлинсона, — как загипнотизированная говорит она и округляет глаза, будто снова удивляется. — Я охренела навсегда.

— Я убежала из-за Малика.

— У тебя реально был с ним секс?

Киваю головой, и Скотт закрывает рот рукой, сдерживая поток бранных слов или смех.

— Я знала, я же знала, — повторяет одно и то же. — Ваши постоянные переглядки, свои шутки — всё не просто так было, и я это знала. Вы работали вместе, Зейн научил тебя всему, что умел сам, а потом ты устроила его в бар к себе в напарники, ты часто ночевала у него, а если ты не хотела в вечер пятницы выпить с нами, то Малик тоже отказывался. Когда вы успели? Это было всего один раз?

— Это было один раз, у него дома, мы тогда пошли в клуб, и ты в тот день уехала домой с Гарри, а через два дня мы с тобой купили билеты на самолёт.

— Ты мне говорила, что вы с Зейном тогда немного поссорились, — Пени хмурится.

— Это можно назвать маленькой ссорой, потому что после мы больше не общались.

— Хилс, что ты творишь? — она ставит бутылку на пол и, оказавшись напротив меня, опускает руки на мои плечи.

— А что я делаю?

— Убегаешь, врёшь, прячешься, боишься.

— Знаю, я всё исправлю, правда. Решила начать с того, что нужно всё рассказать тебе.

— Смотри, чтобы не было поздно, — Скотт отстраняется, обхватывая горлышко бутылки, и выпивает.

— Никогда не поздно, — шепчу себе под нос и тоже делаю глоток.

Мы сидим на кухне на полу, попивая дешёвое пиво из ближайшего магазина, и молчим, каждый увлечён своими мыслями.

Вспоминаю тот день, когда Луи пришёл ко мне домой и заявил, что хочет расстаться. Я думала, что он шутит и так разыгрывает меня, но он был слишком серьёзен, а когда я потребовала объяснений, Томлинсон просто отмахнулся, сказав, что он остыл ко мне. В тот момент я словно с цепи сорвалась, я налетела на него со слезами и стала бить по груди кулаками, крича, что это не правда. Луи стоял смирно, молча принимая мои удары, когда я потеряла последние силы, обнял меня и ушёл, будто бы его и не было.

Он просто струсил признаться мне, не осмелился сказать правду, и я разве чем-то лучше? Так же не признавалась, скрывала, но, в конце концов, решилась обо всём рассказать, а он нет. Луи просто сказал, что разлюбил меня. Разлюбил, пока спал с той бабой? Понял, что ничего не чувствует ко мне, когда увидел её в клубе?

Пенелопа перекидывает руку через плечо и прижимает меня к себе, позволяя мне разместить голову на её груди. Она тихо усмехается, отчего дрожит её грудная клетка, и сжимает в своих объятиях.

— Сегодня ты ночуешь у меня, — Пени выставляет бутылку, чтобы мы чокнулись.

— Ладно, — соприкасаю наши бутылки, слыша тихий звон стекла, и делаю глоток, вытирая со щеки упавшую слезу.

***

Гипнотизирую взглядом телефон, открыв сообщения, и пытаюсь убедить себя, что мне стоит написать.

Спустя год с чего стоит начать переписку, если у нас уже была одна неудачная? Будет странно, если я просто напишу «привет»? Я даже не попрощалась в нашу последнюю встречу. По крайней мере, лучше даже смайлик, чем ничего.

Хилари: Зейн?

Сердце колотится, а на экран посмотреть страшно. Чувствую себя школьницей, которая решилась написать самому крутому парню-старшекласснику, от которого без ума все девочки.

Пока Пенелопа принимает душ, расстилаю нам постель, стараясь не кидать взгляд на телефон каждые тридцать секунд, словно это чем-то поможет. Усевшись на краю кровати, смотрю на перевёрнутый экраном вниз мобильный и одновременно хочу и не хочу получить уведомление.

Я не знаю, что думает обо мне Малик, как он относится ко мне после всего. И, да, я боюсь того, что он ненавидит меня, поэтому мне страшно ему написать, но если не напишу, то ничего не узнаю.

Мобильный вибрирует, и я вздрагиваю, хватая его с тумбочки.

Зейн: Хилари?

Хилари: Просто хотела узнать, что ты тут.

Твою мать, что я делаю?

Зейн: Смотря, что значит твоё «тут».

Неужели после этого наш с трудом начавшийся диалог закончится? Почему же так сложно тебе написать, Зи?

Мне хочется поговорить с ним, узнать, как дела, обсудить последние новости, поделиться своими мыслями, как это было всегда, но что-то останавливает меня, что всё тело трясёт.

В ванной затихает шум воды, а затем в комнате появляется Скотт в своей любимой пижаме и падает на кровать, принимая позу морской звезды. Она потягивается и, вздыхая с облегчением, прикрывает веки.

- После работы в ресторане я пропахла насквозь лавандой, и теперь она не смывается с моего тела.

- Когда я работала в баре у Ли, то мне казалось, что я пахну виски или водкой.

- Вот поэтому ты и зацепила Малика, - смеётся Пени, за что я пихаю её в плечо.

Мне снова приходит сообщение, и подруга тоже реагирует на него.

Зейн: Я здесь, Найт.

- С кем переписываешься?

- С Пейно, - отмахиваюсь, отворачивая экран телефона, чтобы девушка не видела переписку. - Болтовня ни о чём.

- Это не Лиам, - Пенелопа щурит глаза и ухмыляется. - Кто тебе уже пишет?

- Совсем никто.

- Рассказывай, - она поднимается, принимая сидячее положение, и усаживается в позу лотоса.

- Я написала Зейну, - тяжело вздохнув, признаюсь я.

- Что ты ему написала? - оживившись, Пени двигается ко мне ближе и выжидающе смотрит мне в глаза.

- Как обычно, ничего существенного. Я хочу написать ему, что скучаю, а пишу какой-то бред.

- Так и напиши то, что хочешь, - Скотт эмоционально взмахивает руками.

- А если он не скучает?

- И пофиг, Хилс, - она опускает ладонь на моё колено и слегка сжимает. - Тебе этого хочется, сделай это.

Хилари: Я скучаю.

Пялюсь на экран и жду, когда моё сообщение станет прочитанным, но Пенелопа лишь забирает у меня мобильный и блокирует его.

- Всё, ложись спать.

- А если он ответит? - тянусь за телефоном, но Пени только выше поднимает руку.

- Никаких «если», - она качает головой, выключая звук уведомлений, и убирает мобильный на тумбочку. - Завтра утром узнаешь.

- Ладно, - неохотно соглашаюсь и укладываюсь в постель.

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Проходит пара долгих минут, и Пенелопа засыпает, после чего у меня появляется возможность прочитать сообщение. Я бы не смогла сомкнуть глаз, если бы не увидела ответ Зейна.

Зейн: По чему? Или по кому?

Зейн: Если по мне, то это мне льстит.

Я тут пытаюсь всё исправить, боясь сказать лишнее слово, а он шутит в такой важный для меня момент!

Хилари: Малик...

Думаю, что он давно вышел из сети, так как значок рядом с его иконкой не горит, но новое сообщение приходит сразу же.

Зейн: Я тоже скучаю.

Моё сердце пропускает удар, и я утыкаюсь лицом в подушку, чтобы от радостного визга не разбудить подругу. Несколько раз перечитываю то, что написал Малик, и до боли кусаю губу, чтобы не улыбаться, как последняя идиотка.

Кажется, мы ещё не всё потеряли, есть шанс исправить свои ошибки.

Хилари: Почему не спишь?

Зейн: Ждал, когда ты напишешь.

Он сейчас тоже лежит в своей кровати и улыбается экрану телефона? Пожалуйста, пусть будет так.

По телу разливается приятное тепло, отчего я делаю глубокий вдох, меня переполняет безмерная радость, и это всё происходило каждый день, когда я общалась с Зейном.

Хилари: Дождался?

Зейн: Как видишь.

Зейн: Уже поздно, Найт. Ложись спать.

Хилари: Слушаюсь.

Выключаю звук, чтобы оповещения не тревожили сон, и переворачиваюсь на другой бок, всё ещё широко улыбаясь. До этого я не могла уснуть из-за глупого интереса, а теперь из-за глупой радости, которая заставляет меня устроить маленькую вечеринку с фейерверком прямо на этой кровати.

Теперь мы квиты, Луи. Ты изменил мне, а я переспала с твоим лучшим другом. Спи теперь спокойно.