HARMONY

Пролог

   Холодная, дождливая осень. Похороны. Мелкий дождь, как иголки, врезался в плечи людей, сбившихся в кучку, вокруг свежевырытой ямы.
   Никто из них не додумался взять с собой зонт, ведь всего час назад, на небе светило яркое солнце. Ким Сынмин, — единственный в этой толпе, кто имел над собой зонт. Старый, чёрный зонтик, со сломанной спицей, что всегда валялся в багажнике отцовской машины. Он им делиться не собирался.
   Очень скоро, Сынмину стукнет 17. Ещё вчера он радовался, что будет на шаг ближе к совершеннолетию, а уже сегодня, он стоит у гроба своего отца, склонив голову.
Хотя, его смерть была в целом ожидаемой. Мистер Ким был уже давно не молод, волосы седые, проблемы с сердцем. Все и так понимали, — очень скоро его не станет.
И конечно, все плакали, когда его не стало. Ну, кроме Сынмина, конечно.
   Сынмин не любит показывать отрицательные эмоции: страх, боль, грусть. Его с детства учили подавлять плохие эмоции в себе, а наружу выпускать только «хорошие».
— Бок хё был славным мужчиной и очень хорошим, заботливым братом... — рыдала тётя Харин.
Она, — полная противоположность Сынмина. Показывает только плохие эмоции, всегда бубнит и кричит, никогда ничему не радуется... Истеричка...
Как только работники опустили гроб в яму и начали засыпать землёй, все стали постепенно возвращаться к машинам.
— Ма, а завещание читать будут? — громко спросил Сынмин, проталкивая зонт в чехол.
— Тебя только это интересует, да?! — нахмурилась тётя, садясь спереди, рядом с матерью юноши. — У тебя отца только что похоронили, а ты уже про наследство, думаешь, идиот неблагодарный!
— Это просто вопрос, что в этом такого? — спокойным и таким же непоколебимым тоном спросил Ким, усаживаясь на заднем сидении, рядом с пятилетним сыном тёти. — А вы вечно бубните! Даже после смерти брата, хотя бы из вежливости не можете уважать его семью.
— Ах ты хам малолетний! Как ты смеешь мне такое говорить?! — тётя разозлилась. — Это всё, — воспитание твоей матери! Должен был отец воспитывать, но он пахал для вас, чтоб вы жили хорошо!
   — Харин! — будто сквозь зубы процедила мать Сынмина, что сидела за рулём — Ты уже драматизируешь. Остынь. Я поговорю с ним дома.
   — А вы своего ребёнка сначала воспитайте, а не осуждайте чужое воспитание. — пробубнил под нос Сынмин. И даже сейчас он не показывал ни капли гнева. Он был спокоен, как всегда. Хамил всем с непокорным лицом. Многих это бесило.

***

   Сентябрь. Сынмин, весь день, лежит у себя в комнате. Ещё в конце прошлого года его выгнали из колледжа, так что, он теперь бездельник. Мать не злилась ни тогда, ни сейчас. Сам виноват! Не учился совсем, вот его и выгнали. Но мать злиться на него не может.
   С утра и до вечера Ким пролежал в кровати, вставая лишь, чтобы захватить побольше любимой вишни. И где-то в 8 вечера, когда Ким уже устал от ТикТока и решил вместо этого листать Инстаграм, в комнату зашла мать, усталая, грустная.
   — Давай поговорим... — спокойно сказала она, шагая ближе к кровати сына.
   Тот кивнул, даже не отвлекаясь от телефона.
   — Слушаю...
   Миссис Ким села на край кровати, смотря на свои колени.
   — Тебе лучше переехать. — произнесла неуверенно, будто чувствует вину, за то что сказала это.
     Сынмин, как всегда, не дал какой-то бурной реакции, лишь холодно усмехнулся, всё ещё втыкая в телефон.
   — Вот как... Выгоняешь меня, да?
   — Думай как хочешь... — ответила Ким Даын, поправляя передние пряди волос под мягкий красный ободок. — У моей подруги Миён можешь пожить, в Пусане. Ты всё равно не учишься, не важно в каком городе будешь... Тем более, его младший, — твой ровесник. На год старше, всего лишь...
   Эту Миён и её двух сыновей Сынмин всей душой ненавидел: они все какие-то бесящие, нищие, тупые.
   — А с чего ты решила, что я пойду жить у этих нищебродов? — спросил Ким, наконец-то подняв взгляд на мать.
   — Сам ты нищеброд! Они, — хорошая, воспитанная семейка! У младшего вот, Чонина, — золотые руки! Он всё умеет! Может и тебя научит чему..
Сынмин знал, что перечить матери не стоит. Она если что-то сказала, — уже никак не поменяет своё решение.
— Мам, ну ты же знаешь, что я ненавижу эту семейку! Никого другого найти не смогла? — и он наконец посмотрел на мать, пока говорил это.
— Ну, что тут поделаешь. — та пожала плечами. — Они единственные согласились тебя приютить.
   Сынмин закатил глаза, положил телефон на грудь, экраном вниз.
   — Ага, «приютить»! Я им пёс, что ли?
   Мать лишь цокнула, но не стала отвечать на дурацкие вопросы сына.
   — Всё, не говори глупостей! — черство сказала она, вставая с кровати. — К концу месяца ты должен быть уже там.
   — Ладно, хорошо... — вздохнул Сынмин, ёрзая в кровати. — Но зачем это всё?
   — Сынмин, ты уже большой, но не работаешь, не учишься, просто лежишь дома и ешь на мой счёт! Я не могу в своём возрасте работать на двух работах, лишь бы прокормить тебя! — объяснила Даын и пошла к двери. — Нам обоим будет легче, если ты поживёшь немного у них...
   Парень больше ничего не сказал, лишь хмыкнул и повернулся лицом к стене, вбивая в поиск браузера в телефоне: «Поезд Сеул-Пусан, билеты».

***

   Вокзал вонял жареным пирожком и старым железом. Стояла жесткая духота, аж одежда от жары липла к телу. Ким Сынмин, одетый в дорогую одежду, сидел на жёсткой деревянной лавке, сутулясь, как будто пытался стать невидимым. У ног — большой серый чемодан, наполненный всем «важным», что он нашёл у себя в комнате, в руке билет, с номером его сидения, и временем приезда поезда: 21:00.
   Хотя уже 21:13, поезда всё ещё нет. Сынмину казалось, что все поезда мира опаздывают именно тогда, когда он решает куда-то поехать.
— Да где этот грёбаный поезд!? Я тут усну скоро! — бормотал он себе под нос, пиная свой же чемодан.
Руками запутал волосы, повернул взгляд на табло, где буквы мигали, меняя «поезд опоздает на 10 минут» на «поезд опоздает на 20 минут». Лишь фыркнул.
   — Ну да. А чего не на час сразу?! — опять мямлил он. Глаза уже закрывались.
   Рядом сели две бабки, громко общаясь между собой.
   — Молодёжь сейчас такая неблагодарная! В наше время вообще всей этой технологии не было! — сказала одна, а другая охотно согласилась.
   — Да-да! И старших не уважают! Вот поколение!
   Невольно подслушав разговор, у Сынмина руки зачесались.
   — Уважаемые, а можете сплетничать потише? — спросил он холодно, бросив взгляд на бабушек.
   Те сразу фыркнули, стали ругаться теперь и с ним, ибо:
   — Как ты смеешь обвинять нас в сплетнях? Мы просто общаемся!
Ругаться с ними не хотелось, и Ким лишь спокойно вздохнул.
   — Просто общайтесь потише, пожалуйста.
   Услышав звук поезда, он сразу привстал. Наконец-то! Сразу побежав к поезду, он шагнул внутрь, показав проводнице свой билет.
   — Хорошо, проходите. Пожалуйста, садитесь именно на своё место. Отсек для багажа находится сверху от каждого сидения.
   Ким прошёл дальше, нашёл своё сидение, засунул чемодан в багажный отсек и расположился. В ухе уже был наушник, в котором играла любимая музыка.
   Посмотрел на часы: 21:18
   — Получается, я доеду в полночь... — провыл он, закрывая глаза.
   Поезд двинулся быстро, и так же быстро поехал. Но между двумя городами расстояние не маленькое, даже на быстроходном поезде понадобится как минимум 4 часа, чтобы доехать.

***

Когда поезд наконец-то тормознул в Пусане, было действительно за полночь. Сынмин протиснулся сквозь толпу, вышел из поезда.
   Станция была полупустой, некоторые фонари мигали, чувствовался какой-то морской воздух с привкусом соли. Здесь было прохладнее, чем было бы в Сеуле, в такой час.
   Сынмин лениво оглядел перрон. Людей было не много, и почти сразу Ким заметил этого «типа». Парень стоял в стороне, прислонившись к стене, уверенная поза, подкачанное тело и широкие плечи. Его белоснежные волосы закрывают часть лица. На нём свободные штаны, чёрная майка-алкоголичка и расстёгнутая рубашка.
— Это же не он, надеюсь...? Не мог же он за 4 года так сильно измениться... — изучая парня, шептал Ким себе под нос.
Правая рука, — забинтованная от ладони до локтя, — держит телефон, а другая, — айс-американо. Заметив взгляд Сынмина на себе, он медленно поднял голову и слегка сузил глаза, будто пытаясь разглядеть его.
   Ким сразу отвёл взгляд, достал из кармана телефон, чтобы позвонить матери.
— Доехал? Очень славно. Там где-то рядом должен быть сын Миён. Помнишь же его? Он недавно волосы осветлил: теперь блондин!
— Ясно... — убедившись в правдивости своих предположений, Ким закатил глаза. — Я вижу его.
Он сбросил звонок и, вздохнув, сделал пару шагов вперёд — и тут же, едва не наступил на чьё-то тело. Сразу же отступил, и сморщился от мерзости, увидев спящего на асфальте грязного мужчину.
— Фу, твою мать! — Ким отпрянул, дрогнув плечами.
Он всегда брезгливо относится к малейшей грязи на людях, а тут этот мужчина, весь почерневший от грязи, вонючий...
— Воняет, как от дохлого пса, да? — раздался спокойный, низкий голос, заставив Кима моментально повернуться на звук. Это был тот же блондин. Теперь стоял рядом, спрятав одну руку в карман. Глаза — тёмные, холодные, как Пусанский ветер..
Ким кивнул, отшагнув ещё дальше от бездомного.
— Это Ли Бон. Он нормально не мылся больше года. — объяснил ему блондин.
   Сынмин сморщился ещё сильнее.
— Мерзость...
— Ты же Сынмин, да? — спросил парень, поправляя свои блестящие пряди. — Не изменился, кстати.
— Да. А ты сильно изменился... На пидора стал похож.
Блондин перестал улыбаться, молча шагнул ближе, и тыкнул указательным пальцем Сынмину в грудь.
— Будешь выёбываться в первые же минуты, до дома не дойдём, — прям тут закопаю!
   Сынмин же усмехнулся, будто проверяет нервы Чонина.
— Ух... А ты борзый стал, несмотря на пирсинг в губе...
   Чон громко фыркнул и резко схватив парня за запястье, повёл к выходу. Чемодан громко загрохотал по плитке вокзала.
   — Это за спор, понял? Через месяц сниму! Хоть и идёт мне...
   — А зачем тогда снимать, если тебе нравится? — спросил Ким, пытаясь не обращать внимание на то, как грубо тот схватил его запястье.
   — Потому, что бойцу запрещено пирсинги иметь. Особенно на лице.
   Сынмин удивился, поднял брови.
   — Ты боец..?
— Ну да. Шестой год уже, — Чонин оглянулся на Кима, затем отпустил его руку, шагая впереди. — Я ещё и преподаю.
   Ким глянул на его плечи, на мускулистое тело, на походку, в которой не было ни грамма неуверенности. Вот почему он такой...
— И что, мне тебя боятся теперь? — язвительно пошутил Ким.
— Конечно, — усмехнулся в ответ Ян, шагая к черно-синему мотоциклу в углу. Надел на себя шлем, сел за руль, а запасной протянул Сынмину.
   Тот округлил глаза.
   — Твой? У тебя разве права есть?
   — Есть. — спокойно ответил, кивая в сторону своей руки, что всё ещё держала каску. — На, надень быстро и садись...
   Ким неуверенно взял шлем, надел на голову и сел сзади блондина. Не особо хотелось обнимать его, и Сынмин лишь слабо, брезгливо обвел руками талию старшего.
   Ян завёл мотоцикл и рванул с места. Руки другого сразу окрепли вокруг его талии.
   — Эй, ты не газуй так... Я не хочу в больницу попасть в первый же день!
   Но тот только ускорялся сильнее, будто наслаждаясь состоянием Сынмина.
   — Не волнуйся, я профи.
   На резком повороте, из-за сильного наклона мотоцикла, Ким испугался сильнее.
   — Мы скоро упадём!
   — Да всё хорошо! Хватит скулить как пёс!

***

Когда открыли дверь в дом, их встретила тишина. В основной комнате горел свет, и они пошагали туда. На кухонном уголке, прямо за столом дремлет Ян Миён, мать Чонина. Перед ней лежит пустая кружка чая, а сзади, на плите, стоит пара всё ещё тёплых кастрюлек. Ян накрыл мать пледом, затем проверил что внутри кастрюлек: в одной находится рис, в другой, — Дакканчжон (хрустящая курочка в остро-сладком соусе).
   — Есть хочешь? — вернувшись к Киму, шепнул блондин.
   Тот покачал головой.
   — Не голоден.
   — Тогда, пусть спит. Идём в спальню...
   Проводя Кима в спальню, Чон устало разлёгся на своей кровати. В этой комнате облезлыми обоями и старой мебелью, было, к счастью, две кровати. Раньше, помниться, на другой кровати спал старший брат Чонина. Тот недавно съехал в Сеул, по рассказам мамы Сынмина.
   — Давай, стели кровать. — указывал лежащий на кровати Ян. — Дать бельё постельное?
   — У меня есть... — холодно ответил Ким, открывая свой чемодан.
   Пока Сынмин стелил постель, блондин лениво поднялся со своей, и стал раздеваться. Сняв всё сверху, стал крутиться по комнате с голым торсом, в поисках шортов.
   Сынмин краем глаза заметил что-то, и остановился, смотря на блондина. Руки, плечи, спина... Они все в шрамах и синяках. Похоже на следы от палок каких-то. Или арматуры, не особо понятно. Разглядев всё это, Ким замер.
— Ян... — шепнул. — Что у тебя на спине?
Тот остановился на секунду, но не обернулся. Нашёл и натянул на себя майку, и холодным тоном бросил:
— Не твоё дело.
   Сынмин хотел что-то добавить, но будто проглотил язык. Он только шумно выдохнул и продолжил возиться с простынёй.
   Позже, они отключили свет, и легли спать. Мысли Кима постоянно возвращались к спине Яна. Что это было? И как ему со всем этим не больно ходить?
   — Эм...Чонин... — неловко шепнул, смотря в сторону блондина, что лежал ему спиной.
   — Спи. — грубо бросил в ответ Ян.
   И опять, он не смог возразить, лишь повернулся на другой бок, пытаясь заглушить мешающие мысли и погрузиться в долгожданный сон.

***

Девять часов утра, Чонин распахнул шторы. Солнце било прямо в лицо, и Ким, укрывшись с головой, перевернулся на другой бок, но в ту же секунду с него стянули одеяло, погрузив в утренний холод.
— Подъём, принцесса! — заорал Ян так, что Сынмин чуть не свалился с кровати. — Тут тебе не Сеул, до обеда ты спать не будешь!
— Ммм... — заныл Сынмин, уткнувшись лицом в подушку. — Да пошёл ты...
— Вставай, говорю! Девять утра уже! — и громко хлопнул в ладоши. — Живее, в душ, потом завтрак.
— Я не хочу... — всё продолжал выть Ким.
— Если не поднимешься, — я тебя водой оболью. — раздраженно процедил, — Давай, живо! После завтрака идём помогать соседу с машиной.
— Чего?! — Ким приподнял голову с подушки. — Я вообще-то не автомеханик! Я не за этим сюда приехал!
— А никто и не спрашивает, зачем ты приехал, — пожал плечами Ян, складывая одеяло. — Или ты думал, тебя тут на руках носить будут? Смешной.
Сынмин сдавленно застонал, но понял — спорить с этим человеком бесполезно, он слишком упёртый. Вздохнув, он лениво поплёлся в ванную, волоча ногами.
   Душевая оказалась унылой: потрескавшаяся плитка, лейка с рыжими пятнами ржавчины. Было ощущение, что выйдешь отсюда грязнее, чем зашёл.
   — Супер. Теперь я не только грязный, но и униженный! — буркнул Ким, включая воду.
Он нарочно крутился там подольше — намыливал голову дважды, считал капли на стене. Но через двадцать минут раздался яростный стук в дверь:
— Ты уснул, что-ли?! — крикнул из-за двери Ян. — Быстрей! Ещё пять минут, и я тебя сам оттуда вытащу, понял?!
   — Да щас-щас! — выкрикнул Сынмин, спеша смыть пену с волос. — У вас вода еле течёт, что поделаешь..?
— А руки у тебя нормально работают? Вот и крутись быстрее! — рявкнул Ян и ушёл.
Когда Сынмин наконец вышел из ванной, на нём была свежая футболка и его вечное кислое выражение лица. Вода ещё капала с волос на пол, но его это не волновало.
   — Мы полотенце зачем там повесили? Для красоты? — буркнул Чон, показывая на капли воды на полу. — Пол скоро гнить начнёт.
   — Ну, будет соответствовать общему интерьеру. — кинул Ким, шагая на кухню.
   Приятно пахло. Мать Чонина согрела вчерашнюю курочку и рис.
   — Нормальный у нас интерьер! — фыркнул Ян, сев на один из стульев.
   Услышав голоса, Миён сразу повернулась к парням.
   — Доброе утро, парни. — она улыбнулась, накладывая дакканчжон в миску. — Садись, Сынмин.
   Ким лицемерно улыбнулся и сел за стол, пытаясь не показывать, как он ненавидит всю эту семью.
Есть не хотелось, по этому он просто ковырялся в еде, палочками переставлял каждую крупинку риса на другую часть тарелки.
   — Хватит копаться. Ешь! — грубо кинул сидящий рядом Ян, тыкая в его сторону палочками.
   — Не дави на него, Чонин. — попросила мать, тоже сев за стол.
   — Мам, ну мы спешим! Он и так час в душе простоял... Пусть теперь ест быстро, или же вообще не ест! — ныл блондин. — У меня всего час времени на эту машину. Я обещал с Бинни встретиться в 10:30!
   Слушая их, Ким закатил глаза. Как же бесят их голоса!
   — Я не буду есть... Потом поем... — сказал тихо и встал из-за стола, шагая в комнату. — Я переоденусь пока...
   Но Чонину почему-то это не понравилось. Через пару минут он пришёл в комнату.
   — Иди ешь.
   — Ты сам просил не есть. Мы же опаздываем. — Ким доставал из чемодана вещи. — Да и я не голоден.
   — У тебя мозги работать не будут, если не поешь.
   — Да не хочу я!
   — Хотя, у тебя они и так не работают... — Ян ухмыльнулся и снова ушёл, закрыв за собой дверь, а Сынмин только цокнул в ответ, всё ещё копаясь в чемодане.
— Да где эти джинсы...

***

Машина у дяди Пака была очень старой, разваливалась. Но мужчина все ещё верил, что это можно починить. Он сидел грустный у машины, толком не понимая проблему.
— Здрастье, дядя Пак, — зайдя в гараж улыбнулся Чонин, потащив Сынмина за собой.
— Ой, слава богу вы пришли! Я не понимаю, что не так с этой машиной? Ломается каждую неделю...
Чонин рассмеялся.
— Ну, старая машина уже, вот и ломается всё...
Сынмин молчал. Он ничего в этом не понимает, и говорить нет смысла.
— Не сильно и старая! — недовольно хмыкнул мужчина, кивая в сторону своего красного Opel Kadett. Местами машина помятая, где-то даже краска слезла, и виден чистый металл.
   — И что с ней теперь? — почесав затылок сказал Ян.
   — А ты попробуй её завести! — недовольно сказал Пак и протянул парню ключи.
   Тот их взял и сразу сел за руль, осматривая уже знакомый салон машины.
   Ким стоял у стены, боясь даже близко подойти к этой развалюхе, дабы случайно одежду не запачкать.
   Воткнув ключи в замок зажигания, он из повернул, но машина вместо того, чтобы завестись, лишь издала умирающие «кхх». Чонин снова достал ключ и вернул владельцу, со спокойным лицом выходя из машины.
   — Ну?
   — Стартер, видимо... — выдохнул. — Он у тебя постоянно глохнет, легче заменить на новый.
   — Машину легче заменить... — Сынмин оставил язвительный комментарий.
   Ян, на удивление, согласился с ним, — кивнул.
   — Но, всё же, может я ошибаюсь, и проблема в другом.
   — А как понять, ошибся ты или нет? — спросил мужик, трогая свои уже немного поседевшие волосы.
   — Ну, я конечно, проверю там всё. Но, если не найду проблему, лучше всё-таки к механику ехать... — Ян пожал плечами, подходя к машине спереди, где уже стояла подкатная лежанка, он глазами позвал Кима ближе, и тот молча, но брезгливо подошёл
— Я дочку попрошу, вам кофе сделает, пока вы работаете... — сказал дядя Пак и покинул гараж.
Чонин лёг на лежанку, покатился под машину.
— Эй, там стоит синяя коробка с инструментами... — крикнул. — Достань оттуда отвёртку крестовую.
Ким быстро нашёл чемоданчик с инструментами, достал нужный инструмент и держа двумя пальцами, протянул под машину.
— Оно?
Пока они работали, дочка Пака пришла, с подносом в руках. Тёмные волнистые волосы легко падали на плечи, а одета она была будто специально в вызывающую одежду. Ещё и походка смущённая. Когда она увидела Сынмина, улыбка ушла.
— Здравствуйте... — сказала она, расстроенно кивнув Сынмину, и положила поднос на столик в углу. Три чашки кофе, печеньки и шоколадные конфеты.
Ким улыбнулся ей из вежливости, а подумал о том, что она странно себя ведёт. Не рада, что увидела тут его, а не Чонина?
Чуть позже, Чон вытащился из-под машины, сел. На одежде и руках были черные следы от масла и грязи. Ещё мазок грязи был на щеке.
— Уголёк... — Сынмин рассмеялся.
Ян закатил глаза.
— Сам такой. — затем он медленно поднялся с лежанки, смотря вокруг. — Линочка!
Та же девочка, с широкой улыбкой заглянула в гараж.
— Дааа? — протянула она весело.
— Принеси, пожалуйста салфеток влажных...
Она кивнула и ушла, а Сынмин закатил глаза.
— Девушка твоя?
— Лина? Эй 15, ты о чём?! — ответил блондин, смотря на Кима осуждающим взглядом.
— А может, ты педофил.
— Я с ней вежлив, потому что она послушная воспитанная девочка. — объяснял Ян, когда девушка вернулась и отдала ему пачку салфеток.
Мин подождал, пока девочка уйдёт, прежде чем ответить:
— А мне кажется, она специально пытается тебя закадрить.
Чонин закатил глаза, доставая из пачки салфетку.
— Она ребёнок, идиот! — кинул, вытирая руки.
— 15 это достаточно осознанный возраст, чтобы пытаться клеить совершеннолетнего парня. — всё твердил он.
— Ой всё, завались...

***

После этого, парни вернулись домой. Чонин должен был переодеться, не пойти же ему в грязной одежде с другом гулять. Сынмина он с собой конечно не взял. Да и сам Сынмин бы с ним не пошёл.
— Ма, я наверное поздно буду. — сообщил Ян перед выходом.
А Сынмин наконец пошёл есть. Оказывается, еда приготовленная Ян Миён была довольно вкусной. Особенно курочка. Ещё лучше было бы вишенок любимых поесть.
— Тётя Миён, а вишни у вас нет? — осторожно спросил он, ковыряя вилкой пустую тарелку.
   — Нет, мы не особо её любим. — она пожала плечами, открывая холодильник. — Но яблок полно. Хочешь?
   Ким покачал головой.
   — Яблоки не люблю... — Я выйду тогда, куплю немного вишни...
   Он положил тарелку в раковину и пошёл в комнату, по дороге открывая карты на телефоне. В Пусане он был всего пару раз, без подсказки не обойтись. Нашёл ближайший рынок, накинул на плечи лёгкую куртку и пошёл.
   Толпа, крики, гул. Воздух стоял тяжёлый, пахло рыбой и пряностями. Среди рядов он заметил мужчину лет шестидесяти, торговавшего ягодами. У него на развале ярко блестели готовые пластмассовые упаковки с тёмно-красной вишней.
   — По чём вишня? — спросил вежливо.
   Мужчина взял одну из них в руку.
   — Одна такая упаковка, — пол кило. Семь-пятьсот.
   — А можно кило?
   — Могу в пакет пересыпать.
   Ким кивнул, и мужчина, взяв пакет, пересыпал туда всё содержимое двух полукилограммовых упаковок.
   — Пятнадцать. — и протянул пакет парню.
   Тот расплатился без проблем и взял пакет, шагая обратно.
   Сначала, он вроде правильно шёл, а потом вдруг написал друг, и Ким решил ходить, переписываясь с ним, уверенный, что помнит дорогу назад.
Свернул пару раз не туда, и вдруг, подняв взгляд, понял, что понятия не имеет, где находится. Вокруг не парк, через который он пришёл, а какие-то глухие стены и грязные подъезды. Незнакомое место.
   — Блин... — растерянно выдал, смотря вокруг.
Открыв карты, он всё равно не понял, как найти дорогу домой. Сделав пару шагов, увидел сидящего на скамейке парня в темной ветровке и с черной кепкой.
— Извините... — стараясь скрыть растерянность, сказал он, подходя к парню.
Тот поднял голову, нахмурился, поправляя кепку. Тень от козырька закрывала почти всё лицо.
— Ты кто?
— Слушай... — Сынмин перешёл на ты, услышав такое обращение от парня. — Я к другу иду, с дворами этими не сильно знаком... Может ты знаешь его?
— И кто твой друг? — парень встал, и оказалось, что он всего лишь немножко короче Кима, но худое телосложение давало ему высокий вид.
— Ян Чонин... Знаете такого? Блондин такой... На бокс ходит...
— Ааа... Чонин, значит... — усмехнулся незнакомец, затем положил руку вокруг плеч Кима. — Ну, пошли, тогда, покажу тебе дорогу к Чонину...
Ким молчал, давая парню проводить его. Ведь он даже не подозревал, что совсем не туда идёт.
Они свернули в тёмный переулок. Фонари горели тускло, некоторые и вовсе мигали, будто вот-вот погаснут. Вокруг — ни души, только мусорные баки и редкий лай собаки где-то в глубине.
— Эй, а это точно правильная до-... — но он не успел договорить, как получил резкий удар в живот.
Пакет с вишней глухо хлопнулся о землю, ягоды рассыпались по грязному асфальту, а Мин согнулся пополам, хватая ртом воздух, но следующий удар, уже по челюсти, чуть ли не сбил его с ног. Он ахнул, выплёвывая кровь, глаза автоматически прослезились.
— Конечно, самая правильная... — сказал парень злобно, и ударил его ногой, свалил на землю.
Ким с грохотом упал, ударившись головой. Перед глазами всё поплыло, и он стал кашлять и стонать от боли, пока незнакомец нарочно топтал недавно купленную вишню.
— Уроду этому нёс, да? А достоин ли он хотя бы этих вишенок? Нарцисс ебаный, думает, он король Пусана, раз драться умеет...
— Что я тебе сделал..? — еле как поднявшись, произнес Ким, вытирая кровь с лица. — Зачем всё это..?
— Ты? Ты не с тем человеком просто дружишь, щеночек... — сказал парень, блестя идиотской широкой улыбкой.
Сынмин драться не умеет. С детства не любил насилие... По этому, даже сейчас, когда этот парень прижал его к стене и снова ударил в лицо, он ему отпор давать не стал.
— Хватит... Пожалуйста... — лишь шептал он, чувствуя, как опухает левый глаз.
— Ладно... Так уж и быть... — процедил парень, и взяв за воротник, он последний раз ударил его о стену, прежде чем отпустить.
   Он молча отшагнул, затем грубо плюнул на землю, где растекался сок всей растоптанной вишни, и ушёл, бормоча что-то недовольное.
   Ким скатился по стене, упал на землю, не в силах стоять на ногах. Всё тело невыносимо болело, из-за ударов в живот, хотелось блевануть. Он стал ощупывать лицо. Глаз немного опух, губа и бровь разбиты, всё в крови. Казалось, он до дома не дойдёт.
— Круто я вишню купил, конечно... Супер... — пытаясь подняться, бормотал он. — И как мне им объяснить всё это..? Под машину упал?
   Дорогу домой он так и не нашёл, но нашёл хотя бы аптеку, в которой смог купить всякой ваты, спирта, йода и всего другого, для обработки ран.
   Он сел на скамейку у аптеки, открывая спирт. Он так боялся боли, что, намочив вату в спирте, не решался коснуться ею своей губы. А наконец-то прижал вату к ране, моментально отдернул руку обратно, сжимая зубы и шипя от боли.
   — Да блин! — бормотал, пытаясь снова. Глаза были закрыты, руки дрожали.
   Через пару минут таких неудачных попыток самому себе обработать раны, он вдруг почувствовал, как кто-то выхватил из его рук спирт и вату, бубня:
   — Да дай сюда, боже! Ничего не умеешь...