°1°
Подняв на руках, оба они опустились в глубокий сугроб. Заморгали, стряхивая сухой снег с век и ресниц, глядели друг другу в глаза. В потерянный и обретенный рай.
Трясущимися руками он ласкал его губы, гладил нежные формы, упивался вызывающе резким получение давно желанного американца, дрожащими пальцами прослеживал несущие в себе тайну надпесей и утолщения швов, касался подушечками, тискал и ласкал возбуждающе твердые бугорки и пуговички и чудесно таинственные застежки, вышивки. Вздыхая, ласкал приятные губы, нежно гладил божественную мягкость кожи. Америка часто дышал и чуть постанывал, напрягся в его объятиях, вонзил ногти в рукава его куртки, прижался щекой к холодному замку. Резким движением он сбросил его капюшон, дрожащими пальцами раскутал шею, распутав края куртки и кофты, обвивавший его как змей Ермунганд(скандинавская мифология) — неторопливо отодвинул край кофты, добрался, словно Марко Поло до Китая, до его нагости, до голой кожи щеки. Коснулся уха нетерпеливыми губами. Америка застонал, напрягся, вцепился в его воротник, хищной рукой стискивал и ласкал скользкую, твердую застежку его пояса.
Крепко обнявшись, они не разнимали губ в поцелуе долгом и страстном. Америка застонал.
— Мне холодно сзади, — жарко дохнул он ему прямо в ухо. — Я промокаю от снега.
Они встали, оба дрожа. От холода и возбуждения.
— Солнце заходит.
– Заходит.
— Я должен возвращаться.
— Америка... А нельзя...
— Нет, нельзя, — прошептал он. — Я живу с отцом, я же говорил. Он будет недаволен моей самовольностью. Сейчас нельзя...
— Но... Но я... Америка...
— Поезжай, Россия.
Он протянул руки, коснулся его плеч. Россия повторил движение Америки. Их лица сближались, пока еще медленно, чутко и напряженно, губы соприкасались осторожно и нежно, как будто боялись спугнуть какое-то очень-очень настороженное существо.
А потом болиды столкнулись и произошел взрыв. Катаклизм.
Они сели в машину, закрыв двери, в негой немой спешке начали раздеваться. Россия уткнулся носом в футболку Америки, крепко обнял его и схватил за колени. Откинул вещи на передние сиденья, раздвинул ноги в сторону, нетерпеливо рванул футболку. Америка охотно приподнял бедра.
Россия расправлялся с его трусами. Он приподнимал бедра, но на этот раз чуть-чуть, так, чтобы это выглядело случайным движением, а не оказанием помощи. Он не знал его, не знал, как он реагирует на мужчин. Не предпочитает ли тех, которые прикидываются, будто не знают, чего от них ждут, тем, которые знают, и не проходит ли у него желание, если трусики снимаются с трудом.
Однако никаких признаков потери желания Россия не проявлял. Можно сказать, совсем наоборот. Видя, что время не ждет, Америка жадно и широко развел ноги. Горячая плоть упёрлась ему в ягодицу, Россия мгновенно оценил и использовал ситуацией. Но только какое-то мгновение. Россия притянул к себе Америку, жадно целуя. Возбужденный тотчас вцепился в его волосы, слегка оттягивая его голову назад и пытаясь взять инициативу на себя. Начав растягивать того, Америка провёл ногтями по его груди, наблюдая, как краснеет кожа.