1
Капли падали на белый кафель и разбивались на десяток капель поменьше. Это были не слезы. Это был не пот.
В свете глупого дешевого амбарного фонаря, довольно типичного для школьного туалета, капли казались неестественно фиолетовыми.
"Черт, ненавижу себя". Я вновь посмотрел вниз, на пол перед собой. Гребаная школа.
Так не хотелось выходить отсюда, но отнюдь не потому, что здесь так благоухает свежестью и такая жизнеутверждающая обстановка. Нет.
Просто потому, что в гребаном толчке лучше, чем в классе. Здесь ты ощущаешь вонь физически, когда в классе ты чувствуешь, что все вокруг прогнили изнутри.
Вытерев кровь о штаны (и снова про себя возмутившись отсутствию туалетной бумаги в туалете), я услышал звонок.
Я встал, но вновь чуть не приземлился на пол. В глазах потемнело, я почувствовал жуткий холод и головокружение.
Опершись о стену, я ждал, когда пройдет это предобморочное состояние.
Волосы метались из стороны в сторону, пока я шел по коридору. Мама говорит, что у меня слишком быстрая походка.
Когда я открыл дверь, на меня устремились двадцать семь пар глупых и пустых глаз, которые и глазами-то сложно назвать. Привычная мораль и вычитка, и я сел на место.
Ненавижу это место. Ненавижу людей. Никому не хочется ничего менять. Отвратительное чувство, знаете.
...Мать еще не вернулась.
Знаете, не все кровати теплые, кто бы что ни говорил. Моя кровать почти такая же холодная, как гребаный душ.
Я лег поверх одеяла, как обычно. В холоде сжигается больше калорий.