29
Отец фокусирует на нас свой взгляд. У меня слезы на глаза наворачиваются, когда я вижу его потухшие грустные, как у бездомной собаки глаза. Ну как так можно так убиваться по женщине? Тем более настолько недостойной.
Папа встает из-за стола, протягивает руку дане.
– юля, почитай инструкцию и обработал щеку, – даня протягивает мне пакет из аптеки. – Справишься сама? – Сложно не понять, что я здесь лишняя, Милохин хочет поговорить с папой наедине. Внутреннее волнение усиливается, переживаю за отца. Даня – молодой хищник на фоне моего папы. Ладно, пусть говорят по-мужски.
Забираю тюбик с мазью, а пакет выбрасываю в мусорное ведро. Руслан снимает куртку и отдает мне. Прежде чем выйти, молча взглядом прошу Милохина не обижать отца.
В ванной комнате мажу щеку жирной мазью. До Нового года осталось совсем немного времени, надеюсь до утренника все пройдет, а пока выглядит так, будто щека опухла еще больше.
Марина после звонка дани, наверное, сразу сорвалась с места. Не успела я выйти из ванной, она уже открывала ключом дверь.
– Где Сергей и Валя? – зло срывая с себя верхнюю одежду, интересуется Марина. Вид у тетки такой, будто собралась ругаться.
– Вали нет дома. Папа с даней на кухне разговаривают. Марин, давай без скандала, папе с сердцем плохо было, – отхожу в сторону, пропускаю Марину по коридору в ее комнату. Она останавливается напротив меня, поворачивает лицо к свету.
– Надо было полицию вызвать и написать на нее заявление, – из глаз Марины летят искры.
– Это ничего бы не решило. Зачем соседей радовать? Марин, ты на кухню не ходи, даня хотел наедине с папой поговорить, – предупреждаю тетю, когда она двигается по коридору.
– Не собиралась. С Сергеем я потом поговорю, без свидетелей, – входит в свою комнату, оставляет дверь открытой. Прикрывает ее за мной.
– даня в бешенстве и спускать это дело на тормозах не собирается? Опасно твоему парню переходить дорогу, – присаживаясь на край кровати, произносит Марина.
Она всегда была проницательной, умела чувствовать людей, редко в ком ошибалась, наверное, потому что ко всем относилась с осторожностью, почти никому не доверяла.
– даня обещал отправить Валю в ее город, больше она в Москву не вернется, – негромко произношу. Мне странно говорить такие вещи. Не могу до конца осознать, что кто-то может вот так просто решать чужие судьбы.
– Твой Милохин настоящий мужик с жестким характером, такого не согнешь, не сломаешь, под каблук не посадишь. Вымирающий вид такие мужики, юль. Держись за него. Встреть я в свое время такого мужчину, моя жизнь сложилась бы по-другому, – с грустью произносит она, наверняка вспоминая свое прошлое – неудавшееся замужество, как следствие – разочарование во всех мужчинах.
– Почему ты мне сама не позвонила и не рассказала? – спрашивает Марина, переодеваясь. На нервах вытряхнула весь оставшийся в квартире гардероб.
– Не хотела волновать, – на самом деле я не хотела еще одного громкого скандала. У Марины полно недоброжелателей, которые мечтают ее уволить. Если во все это дело вмешается полиция, тетю вынудят уволиться. Работа – единственное, что доставляет ей радость в жизни.
– Ладно маму ты не хотела волновать, а мне нужно было сразу позвонить, – не зло отчитывая, натягивает домашние штаны.
Разговор мужчин затянулся. Смотрю на часы, они минут тридцать, как заперлись на кухне. За это время мы не услышали ни одного громкого звука, но я все равно нервничаю, о чем они так долго говорят?
Марина места себе не находила, продолжала злиться на Валю, а выход эмоциям дать не могла, поэтому принялась за уборку. Чемоданы сожительницы отца перекочевали к порогу. В гостиной зашумел пылесос.
Я каждые две минуты выглядывала в коридор. Наконец-то даня вышел из кухни, прикрыв за собой дверь.
– О чем вы так долго говорили? – делаю шаг к нему навстречу.
– Расскажу, чуть позже, ладно? Сюда поднимается твоя... Валя сюда поднимается…
Данил
Не помню, когда последний раз меня так накрывало. Обычно я контролирую злость. В любой самой сложной ситуации или драке не выключаю голову, но тут...
Никогда раньше у меня не было желания причинить физический вред женщине. Внутри меня каждая жила натянута до предела, хочется наказать. Наказать так, чтобы не смогла тварь больше руку поднять! Никому нельзя трогать юлю. Я ведь не пощажу.
Передаю ей мазь, отправляю из кухни. Как только за даня закрывается дверь, кое-что вспоминаю.
Наша семья владеет фармацевтической компанией, в основном производим продукцию для военных нужд. Препараты все проверенные, намного лучше тех, что продают в аптеках. На эмоциях забыл, что у нас есть восстанавливающие усиливающие регенерацию гели, заживляющие мази, которыми сами пользуемся.
Отправляю брату сообщение, чтобы подвез пару упаковок к дому юли.
Мы сидим на кухне. Окно до сих пор открыто, мне жарко, потому что внутри все горит от злости. Не могу спокойно реагировать, что мою девушку ударили. Тяжело сдерживать гнев, но я проникаюсь жалостью к этому человеку. Вижу, как нервно он курит. Не спешу заводить разговор.
Его вина в том, что он свою суку с поводка спустил. Не смог укоротить, значит, не стоило заводить!
– юля у нас хорошая девочка, мы правильно ее воспитали, – туша окурок в пепельнице, первым заговаривает Сергей Александрович. – Это в первую очередь, конечно, заслуга матери... – какое-то время он рассказывает о своей семье, о Марине, Валерке. Не перебиваю, слушаю. Злость потихоньку начинается утихать.
Отзвонился Аслан, предупредил, что Валентину нашли. Сидела в кафе с подругой, топила печали в бокале. Сейчас с ней проводят профилактическую беседу, после которой купят билет и отправят в родные края.
– Извините, – отбиваю звонок, убираю телефон в сторону. – Я вот о чем хотел с вами поговорить, – скоро Аслан привезет Валентину, хотелось бы решить вопрос, до ее прибытия, – На юлю у меня серьезные планы. Я собираюсь купить квартиру и забрать ее к себе, – Сергей сверлит меня недовольным взглядом. – Конечно, после свадьбы. Честно скажу, мне не понравилась ситуация, которая сегодня здесь произошла, – стараюсь контролировать голос, но злость сложно маскировать. – Повторения я не допущу.
Хмурится мужик, подкуривает еще одну сигарету.
– Деловой такой?
– Нет, не деловой. Просто воспитан так, что женщин нужно защищать, тем более своих, – я не пытаюсь его уколоть, говорю, так есть, а если его мои слова задевают, так это не мои проблемы.
– Я тоже воспитан так, что женщин нужно защищать. Валя сюда больше не вернется, – нервно бросает он, но голос не поднимает. Я не спорю, смысл? – Пусть Анна сюда возвращается, а я съеду куда-нибудь.
– юля скучает по матери, поэтому важно сделать так, чтобы они были вместе. Если ваша бывшая жена захочет сюда вернуться, я помогу подыскать вам отдельное жилье.
– Что, денег много?
– Есть возможности, – сверлим друг друга взглядом. – Если Анна откажется сюда возвращаться, то придется искать выход, – я не хочу на него давить, но хватит уже откладывать решение вопроса. Сколько Анна живет в деревне, пока ее дети здесь выживают без поддержки родителей?
– Я с ней поговорю...
* * *
Когда Аслан звонит и сообщает, что скоро машина с Валентиной подъедет к дому, я завершаю разговор с Сергеем Александровичем.
– Внизу мой брат подъехал, привез мазь для юли, – Тамик уже минут двадцать стоит и ждет, пора к нему спуститься. Сергею я не сообщаю, что его женщина возвращается в свои края, пусть сами поговорят и выяснят отношения. Заодно и попрощаются.
Выхожу в коридор, у юли глаза, как у испуганного кролика. Предупреждаю, что сейчас сюда поднимется Валя. Отвожу ее к Марине, та, выбросив что-то из шкафов, нервно разбирает бардак. Знакомое чувство, но я обычно сбрасываю негатив в зале.
– Марина, сейчас сюда Валентина поднимется, я могу тебя попросить не выходить к ней, посидите с юлей в комнате.
– Посижу, после того, как изуродую ее лицо, – озвучивает мое желание Марина. Я даже готов ей позволить, ведь сам женщину не ударю, но юля расстроится.
– Марин, без скандалов, юлю на сегодня хватит, – моя задача – максимально оградить ее от негатива. – Пусть попрощается с Сергеем и спокойно уедет.
– Не могу успокоиться, – нервно произносит Марина, упирая руки в бока. Натыкается на мой взгляд и добавляет: – Хорошо, мы посидим.
– Я сейчас вернусь, мазь тебе другую принесу, – проводя по щеке пальцем, стираю жирный след с щеки юли. – Все будет хорошо.
На лестничной сталкиваюсь с Валей. Ее провожают люди Аслана.
Дернув за руку, останавливаю. Испуганно оглядывается, не догадывается, что защищать ее от меня никто не станет.
– Можешь отмечать сегодня свой второй день рождения, считай, что тебе очень повезло. Сейчас тихо заходишь, прощается и уходишь…
юлия
– Сегодня у детей будет настоящий праздник, – обвожу взглядом коробки с готовыми подарками, в углу стоит огромный красный мешок, доверху набитый игрушками. даня нас уверил, что ему не составит труда его поднять. Он сейчас в кабинете Марины гримируется и переодевается.
– Первый раз за столько лет дети отпразднуют настоящий новый год, – вздыхает Марина. Да, Милохины постарались. К подаркам добавили кучу гирлянд, которыми мы обвесили деревья во дворе, украсили вход, теперь у нас настоящий сказочный сад. Из любого окна открывается восхитительный вид. Ахмед подарил нам большую пышную ель, пусть она и ненатуральная, но очень красивая. Прослужит детям много лет, не нужно будет бегать, выбивать деньги на елку каждый год. Дети сами ее украшали, благо теперь у детского дома и игрушек много.
– Ты обещала позвонить отцу дани и поблагодарить, – напомнила тетке в очередной раз.
– Позвоню, позвоню, – отмахивается Марина.
– Тридцать первого с утра привезут свежие продукты, фрукты, торты...
– Угу, – входит из кладовой, не дослушав.
Она избегает общения с Ахмедом. Я понимаю, что их знакомство нельзя назвать приятным, но уже стоит все забыть и отпустить. Как-то ведь им нужно начать общаться? Мы с даней планируем быть вместе, а значит, придется встречаться семьями. Тем более Ахмед так много сделал для детского дома за последнее время. Что он такого мог сказать Марине, что она до сих пор не может его простить?
– юлечка, вот ты где? – заглядывает в кладовую Лидия. – Дети уже переоделись в костюмы, ждут в актовом зале.
– Все, иду, – прихватив с собой нотную тетрадь, выхожу из кладовой. Заперев дверь на замок, ключ передою новому завхозу.
Глаз радуется, когда смотришь на новогоднее богатое убранство зала. У детей радостные счастливые лица. Сажусь за пианино...
Праздник получился волшебным. Марина вернулась с камерой и фотоаппаратом, засняла каждый счастливый миг. Артисты театрального училища прекрасно справились со своими ролями, но лучше всех отыграл свою роль Дед Мороз. Так убедительно кряхтел, когда садился на стул или вставал. А как распрямлял спину, когда нужно было водить хороводы? Но это все мелочи, главное – как он отнесся к детям. К каждому с вниманием, улыбкой. Хвалил малышей, каждому говорил, в какой профессии их видит. Для детей важно, чтобы в них верили.
Получив кучу подарков, они радостные разбрелись по своим комнатам. Разорвав упаковки, хвастались друг перед другом игрушками. Нянечки устали убирать за ними бумагу и фантики от конфет.
Заперевшись в кабинете Марины, даня из Деда мороза превращался в обычного парня. Достав влажную салфетку, он усердно тер лицо, но только сильнее втирал в поры красную помаду, которую нам пожертвовала одна из актрис.
– Подожди, я тебе мицелярку дам, – кинулась к сумке. Там у меня остался маленький флакон и ватные диски. Последнее время я часто стала носить с собой косметику, зубную щетку, мицелярку, белье, потому что чаще ночевала у дани на квартире, а не дома.
После того, как Валя уехала, отец несколько раз разговаривал с мамой. Она отказалась возвращаться, если он не съедет из квартиры. Марина теперь каждые вечер возвращается домой. Злится до сих пор на брата, но потихоньку начинает с ним общаться. Папа хотел уехать вслед за Валей, но та запретила ему приезжать. Сказала, что между ними ничего не будет. Да она и говорить с ним не стала, когда пришла за своими чемоданами. Забрала, наговорила гадостей и ушла.
Валерка живет у своей девушки, но вечерами хоть заезжает домой. Он больше не говорит плохо о дане. Знает, что у нас все серьезно. Не хватает мамы. Так хочется встретить Новый год в кругу семьи, но это невозможно. Распалась семья, а чтобы склеить неизвестно, сколько времени понадобится.
– Держи, достав из сумку мицелярку, протянула дане вместе с ватными дисками. Милохин «умывается», теперь его можно целовать, не боясь испачкаться в губной помаде.
Милохин читает мои мысли, притягивает к себе и со слова «ты сегодня охренительно прекрасна» впивается в мои губы.
– Ой! – обламывает нас вторжение Вероники, которая без стука заглянула в кабинет. – Я хотела попросить дани отвезти нас в театр, реквизит и костюмы таксисты отказываются брать, – нисколько не смутившись, что помешала. С первого дня заметила, что она положила глаз на Милохина. Ходит кругами, постоянно ищет повод, чтобы остаться с ним наедине.
– Я пришлю за вами машину. Мы с юлей уезжаем.
– Может?..
– Не может, – перебивает даня. – Если не устраивает мое предложение, ищите машину сами, – ставит на место наглую девицу. Не дает повода для ревности. Я тут же расслабляюсь. – Будешь выходить, дверь закрой.