3 часть
— Чонин? — позади раздается скрип несмазанных петель. — Ты что-то хотел?
— О, хен, ты тут! Ты так долго не открывал, что я подумал, будто никого нет.
— Извини, я был в душе, — Чан открывает перед ним дверь, приглашая войти. На нем большая черная футболка, все же плохо скрывающая рельеф мышц груди, а темные мокрые волосы прядками липнут ко лбу. — Проходи, не стесняйся. Правда у меня здесь бардак, но ты не обращай внимания.
Чонин входит в чужую комнату. Везде стоят грязные кружки из-под кофе, по столу разбросаны исписанные мелким почерком листы бумаги. По углам беспорядочно валяется одежда вместе с другим хламом. Сразу видно, комната четверокурсника.
— Хен, а ты живешь здесь один? Где твои соседи?
— Они бывают здесь еще реже, чем я. Так что да, можно сказать, что я живу один.
— Но разве тебе не скучно одному, хен?
Кристофер пристально смотрит на Чонина, отчего тот теряется.
— Чонин, сколько тебе лет?
— Восемнадцать. А тебе, хен?
— Мне двадцать три. Только давай мы с тобой договоримся, что ты не будешь звать меня хеном. Согласен? В конце концов, я старше тебя не на десять лет и, честно говоря, мне не очень приятно, когда меня так называют.
— Хорошо, я понял. Тогда можно мне звать тебя просто Крис?
— Да, так намного лучше, — Бан Чан улыбается Чонину так, что на его щеках вновь появляются ямочки. Ян смотрит на них, смотрит на Криса и его мокрые волосы, делающие его похожим на бэдбоя, если бы не добродушная улыбка, и совсем забывает, зачем пришел. Однако старший прерывает затянувшееся молчание. — Так, чем я могу тебе помочь?
— А, точно! Я хотел спросить, не осталось ли у тебя каких-то материалов по гистологии? Говорят, что экзамен по ней очень сложный.
— По гистологии? — Крис задумчиво чешет затылок, открывая папку на компьютере. — Что ж, мой первый курс был достаточно давно, но я попробую что-нибудь поискать, а ты пока можешь сходить за флешкой.
— Конечно!
Чонин подскакивает и выбегает в коридор, уже предвкушая, как будет сидеть рядом с Крисом, пока тот ищет нужные файлы. Он всей душой надеется, что это займет как можно больше времени, чтобы он смог подольше побыть со старшим наедине.
***
— Может, ты голоден? — спрашивает Хенджин. — Давай купим что-нибудь перекусить.
Он гуляет с Феликсом по залитой лучами вечернего солнца осенней аллее уже час, но разговор между ними совершенно не клеится. Младший почти все время молчит, а на его вопросы отвечает односложно и будто неохотно. Хенджина это настораживает. Поведение Ликса утром и сейчас определенно странное. Все дело во вчерашнем поцелуе? Но Феликс же не был против, так с чего ему обижаться на Хвана? Хенджин внезапно останавливается. Изучающий цветные листья на тротуаре парень не замечает этого и на ходу врезается в его плечо.
— Ой, извини! Я задумался и не заметил.
— И о чем задумался? Мы, вроде как, на свидании, но ты где-то не здесь.
— Прости, — Феликс виновато поджимает губы.
Хенджин вздыхает и качает головой.
— Не извиняйся. Лучше скажи, чего бы ты хотел поесть?
— Я не голоден, — однако желудок парня недовольно урчит, опровергая слова своего хозяина. На самом деле он ничего не ел с самого утра.
— Не голоден, говоришь? — усмехается старший. — Пойдем, я куплю нам что-нибудь вкусное, — и он уже разворачивается, собираясь в сторону ближайшего кафе, но Ли робко хватает его за рукав.
— Правда, не стоит. Все нормально. Я… не думаю, что мне стоит есть так много. К тому же, ты и так платил в прошлый раз, и мне неудобно, что ты тратишь на меня свои деньги, хен.
— Если ты переживаешь только из-за денег, то не бери в голову. Я же говорил тебе, что это ничего для меня не значит.
— Зато это многое значит для меня, — Феликс поднимает голову и впервые смотрит в глаза Хенджину за этот вечер. — Ты знаешь, хен, как тяжело обычным людям достаются деньги? Они зарабатывают их потом и кровью, а ты спокойно можешь тратить их, как пожелаешь. Если ты так небрежно относишься к деньгам, то это твое дело, но ты совершенно не понимаешь их ценности.
— Подожди, я не совсем это имел в виду, — Хенджин с недоумением поднимает брови. — Я не отношусь к деньгам, как к чему-то само собой разумеющемуся, и не обесцениваю чужой труд. Мои слова значили лишь то, что мне не жалко их для тебя.
— Почему?
— Я же говорил, ты успел забыть? Ты мне нравишься, Феликс.
— Но мы знакомы всего несколько дней, ты даже ничего обо мне не знаешь. Как я могу тебе нравиться?
— Ну я-то тебе нравлюсь?
Хенджин самоуверенно улыбается. А сердце Феликса летит куда-то в тартарары. Он знал, что этот разговор неизбежен, но не думал, что его же слова обратят против него. Да, старший ему нравится. Нравится до безумия и тянущего чувства под ложечкой с покалыванием в кончиках пальцев. Феликс даже не знает, почему. Руки Хенджина, конечно, это что-то нереальное, однако в нем есть еще что-то, привлекающее ничуть не меньше. И это что-то: сам Хван Хенджин. Вот только чем Феликс мог понравиться такому идеальному парню, он никак не может понять.
— Дело же не только в деньгах, верно? У тебя же что-то случилось, и ты не хочешь говорить со мной об этом, — Хенджин подходит чуть ближе, заглядывая в лицо младшего. Его резкая серьезность даже немного пугает. — Что произошло?
— Ничего.
— Неужели я не заслуживаю даже капли твоего доверия? Это грустно, — Хван осторожно дотрагивается до щеки парня. — Ты снова спрятал свои веснушки? Почему они тебе так не нравятся?
Феликс с тяжелым чувством убирает его руку от своего лица и смотрит в землю.
— У меня дисморфофобия.
Это звучит, словно приговор. Окончательный и бесповоротный. Глупо было думать, что ему удастся скрыть подобное от Хенджина. Глупо было надеяться, что такой, как он, сможет действительно понравиться кому-то столь безупречному, имея миллион собственных изъянов и недостатков. Глупо, глупо, глупо! Феликс закрывает глаза, чтобы не видеть лица Хенджина. Ему в любом случае пришлось бы рассказать об этом, поэтому нет смысла разочаровываться, если его отвергнут. Но в груди все равно невыносимо щемит.
— Это когда человек ненавидит какую-то часть своего тела и не может принять себя таким, какой он есть, — поясняет Феликс. — Иногда ненависть настолько сильная, что ты не можешь с ней справиться, причиняя себе боль.
— Я знаю, что это такое, — совершенно другим голосом говорит Хенджин. Он с самого начала заметил в парне что-то странное, только не понял, что именно. Теперь же все встало на свои места.
— Что ж, хорошо, — Феликс вдруг широко улыбается. Внутри у него готов взорваться фейерверк боли, а на лице лишь улыбка. — Тогда, раз теперь ты знаешь, я, наверное, пойду...
— И куда же ты собрался? — его мягко перехватывают за запястье, притягивая к себе. — Наше свидание еще не закончилось.
plus.yandex.ru
— Разве тебе не противно быть рядом со мной?
— Почему мне должно быть противно? Ты все еще мне нравишься, и твоя болезнь меня ничуть не пугает, — Хенджин медленно провел рукой по его волосам. — Теперь ты наконец начинаешь понемногу впускать меня в свой мир.
— Но там не на что смотреть.
— Ты очень сильно себя недооцениваешь. Ты нравишься мне именно таким, какой ты есть, Феликс. И я говорю это искренне.
Ли с трудом пытается осознать услышанное. Ему тяжело в это поверить, но в искренности старшего он не может сомневаться ни секунды. Хенджин обнимает неуверенно тянущегося к нему парня, успокаивающе гладит его по спине, и он сдается, утыкаясь носом в грудь Хенджина. Вновь этот приятный запах граната. Он не мог и предположить, что когда-нибудь гранат будет ассоциироваться у него с кем-то особенным.
— Спасибо, что не оттолкнул меня.
— Как я мог?
Они стоят так еще какое-то время в тишине, думая каждый о своем. Потом Хенджин все же уговаривает парня пойти поесть, и они долго гуляют по парку, пока на город не опускаются сумерки.
Окрыленный неожиданным признанием старшего, после свидания Феликс возвращается в общежитие. Дверь комнаты не заперта, как обычно бывает, когда кто-то из его соседей дома и, дергая ручку, он застывает прямо на пороге. Около их маленького зеркала, висящего на стене, стоит Чонин и разглядывает свое отражение. Через его голые плечи перекинуты кожаные ремни с шипами, сходящиеся на талии подобием корсета; на бедре красуется кружевная повязка, а на руки надеты латексные перчатки.
— Может, закроешь дверь? — не поворачивая головы, интересуется он.
Феликс медленно выдыхает и наконец заходит в комнату.
— Чонин, что здесь, черт возьми, происходит? Ты выглядишь, как кошмар старого бдсмщика!
— Думаешь, Крису понравится? — Чонин крутится перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Ремни немного натирают с непривычки на голое тело, но это ощущение ему почему-то даже нравится. — Не уверен, правда, для чего эти перчатки…
— Откуда у тебя все это?
— Минхо дал померить, — по-лисьи улыбаясь, Ян демонстрирует Феликсу еще и пару наручников. — Хочешь, я тебя арестую?
— Ты хоть знаешь, где они побывали? Нет? А вот я догадываюсь, — Феликс брезгливо смотрит на болтающуюся перед его носом игрушку и отворачивается. — Надеюсь, ты не собираешься идти на вечеринку, еще и в таком виде?
— А это я у тебя должен спросить. Ты же гулял сегодня с Хенджином, а значит, рано или поздно тебе все равно придется шагнуть в его логово разврата. Если ты, конечно, действительно хочешь с ним встречаться.
— Я услышал что-то про разврат? — дверь снова хлопает, и на пороге появляется Минхо. — Господи, Нини, что это за безобразие? Как ты мог надеть эту повязку с корсетом? Это же полнейшая безвкусица!
— Мне казалось, что смотрится вполне неплохо, — Чонин обиженно надувает губы.
Минхо качает головой и, роясь в своих вещах, достает оттуда спутанную конструкцию из чулок и ремней.
— Если хочешь произвести на кого-то впечатление, нужно выглядеть должным образом.
— Так, с меня хватит, я ухожу отсюда! — Феликс бросает рюкзак на кровать, поднимая руки в протестующем жесте.
— Тебе-то как раз лучше остаться, — старший останавливает его и вручает кожаную плеть вместе с металлическими наручниками, больше походящими на кандалы. — Подумать о будущем и о ваших с Хенджином детках. Ой, то есть, я хотел сказать о потрахушках. Извини, — Минхо расплывается в широкой улыбке. — Ты ведь даже не знаешь, что ему нравится в постели, а я могу тебя просветить. Рассказать, как и чем пользоваться.
Феликс с ужасом смотрит на плетку с длинными кожаными шнурами. У него бегут мурашки от одной мысли о том, насколько удар такой плети болезненный и неприятный.
— Спасибо, обойдусь. Я даже не знаю, можно ли сказать, что мы встречаемся, но в любом случае не собираюсь заниматься подобными вещами, — он возвращает Минхо игрушки, вытирая руки после них о свои брюки. Мало ли, что делал с ними старший до того, как вручить ему.
— Хах, ты такой наивный. Если хочешь удержать Хенджина рядом с собой, тебе придется соответствовать.
— Да что вы все заладили? — Феликс поджимает губы. — И вообще, это не ваше дело, ладно? Мы сами разберемся.
Он выходит из комнаты, но на душе совсем неспокойно. Что, если Минхо прав? Хенджин ведет себя с ним очень лояльно, но однажды дело все же дойдет до секса. Это пугает Феликса до дрожи. До этого момента он как-то особенно не задумывался об этом. Одного поцелуя для него было даже более, чем достаточно. Однако Ли прекрасно понимает, что рано или поздно их отношения выйдут на новый уровень, и вот тогда все может закончиться в один миг. Хенджин, он ведь… любит бдсм. А Феликс не то, что не любит, он ужасно боится самой близости со старшим, что уж говорить о чем-то настолько извращенном. Хотя подсознательно ему и хочется быть ближе к Хенджину, подобные игры всегда казались ему чем-то неправильным и даже аморальным. Для чего люди намеренно причиняют себе боль? Чтобы получить удовольствие? И как это вообще связано? Феликс не знает ни одного ответа на эти вопросы.
Через несколько дней Хенджин все же предлагает ему встречаться. Младший, смущенно краснея, соглашается. Ему безумно льстит внимание Хенджина, а тот теперь не упускает возможности делать Феликсу всевозможные комплименты. Он подмечает новую одежду, в которую парень наряжается специально для него, и, желая видеть его радостную улыбку чаще, постоянно говорит, что Ли очень красивый. Феликс вновь смущается, однако похвала действует на него неожиданным образом. Он действительно начинает раскрываться, словно увядший цветок, которого долгое время лишали воды и солнца, и теперь ему действительно хочется сиять. Сиять для Хенджина.
Они проводят вместе все больше времени, довольно часто оставаясь наедине. В такие моменты Феликс не может перестать думать о потрясающе красивых руках старшего, перебирающих листы бумаги или держащих палочки так, будто в рекламе. Однако эти самые руки к нему больше не прикасаются. Только иногда, когда Ли сам обнимает Хвана, тот делает это в ответ. Но это выходит так неощутимо и поверхностно, что младший невольно начинает сомневаться, хочет ли Хенджин вообще до него дотрагиваться. Неприятные догадки начинают появляться гораздо чаще, после того, как один раз, споткнувшись об бордюр, он полетел прямо на Хенджина. Тот поймал его, застыв всего лишь в сантиметре от чужих губ. Раньше Хван, не задумываясь, поцеловал бы Феликса — парень уверен в этом на все сто процентов. Но в это мгновение он просто отстранился, мягко выпустив Ликса из объятий.
После того раза они больше не целовались.
И в этом не было ничего страшного, если бы не одно "но".
В этот день пары у Феликса закончились немного раньше обычного и он, обрадованный тем, что сможет сегодня провести побольше времени со своим парнем, написал ему. Оказалось, что Хенджин у себя дома. Ли решил сделать ему сюрприз. Он больше не был в коттедже Хвана после их совместного поедания пиццы и сегодня поехал прямо к Хенджину домой. На звонок почему-то долго никто не открывал, но, стоило парню на пробу потянуть за ручку, как дверь легко поддалась. Из зала доносились голоса. Один он узнал сразу же, а второй, кажется, был женским. Неуверенно пройдя коридор, по которому он однажды шел в качестве доставщика, Феликс заглянул в комнату. Хенджин с улыбкой говорил о чем-то с очень красивой девушкой. Приглядевшись, Ли понял, что это та самая девушка, что открыла ему тогда дверь. Без маски она выглядела еще сногсшибательнее.
— Да, я думаю, это хорошая идея.
— Уверен? А как же мой подарок, неужели, он тебе совсем не понравился? — девушка надувает губы, глядя на Хенджина из-под длинных ресниц.
— Не меряй всех по себе, Га Он.
— Брось, я прекрасно знаю твои вкусы. Скажешь, я неправа? — она игриво подцепляет пальцем прядь волос Хвана. — Я знаю тебя лучше всех.
— Привет, Хенджин, — Феликс неуверенно заходит в зал, вмешиваясь в их разговор, и по лицу старшего понимает, что он пришёл не в самое подходящее время.
— О, Феликс. Не думал, что ты приедешь так рано.
— Кто это? — тут же с любопытством спрашивает девушка. — Твой новый сабмиссив, поэтому ты ведешь себя так подозрительно?
— Нет, он не саб. И тебе уже пора, увидимся завтра на вечеринке.
— Вот так вот просто выгоняешь меня? Как грубо! — возмущается Га Он. Но прекрасно понимая, что с хозяином этого дома лучше не спорить, сдаётся. — Что ж, сладкий, тогда повеселимся завтра, — она подмигивает Хенджину, улыбается Феликсу и уходит, оставляя их наедине.
— Кто она? — Ли напряженно смотрит на Хвана. — И о чем вы говорили?
— Ох, это что, допрос? Га Он моя подруга, а о чем мы говорили… это тебя не касается. — Хенджин улыбается краями губ, но эта улыбка бьет по сердцу больнее ножа. — Так зачем ты приехал?
А правда, зачем? Феликс горько усмехается, отводя взгляд в сторону. Выходит, Хенджин так и не завязал со своими вечеринками и то, что они начали встречаться, совершенно ни на что не повлияло. Осознавать это слишком мучительно. Откуда Феликсу знать, что его парень не развлекается с кем-то на стороне? Но зато это многое бы объяснило. То, что Хенджин не прикасается к нему, не хочет даже поцеловать. Ногти с силой впиваются в ладони до противной режущей боли. Ну да, эта девушка, наверняка, намного лучше него во многом и в тысячу раз красивее.
Спокойно.
Главное, дышать.
Феликс медленно делает вдох и выдох. Становится немного легче.
— Мы давно не виделись, и я подумал, что ты мог бы провести мне небольшую экскурсию по своему дому. Если ты, конечно, не против.
— Почему бы и нет? Только в следующий раз предупреждай меня перед тем, как прийти.
Хенджин выходит в коридор, а Феликс понуро плетется за ним. Предупреждать для чего? Что такого в том, что он приехал просто так? А ведь это должен был быть сюрприз, и он думал, что старший обрадуется.
— Кроме зала, который ты видел здесь, есть еще несколько комнат. Дальше кухня, а на втором этаже спальни и две ванные.
— А где… ну… комната со всякими вещами для вечеринок?
Хенджин с недоумением оборачивается к парню, неловко разглядывающему пол.
— Ты что, пересмотрел пятьдесят оттенков серого? — он смеется. — Думаешь, у меня есть красная комната?
— А ее нет?
— Ее нет, — Хван медлит. — Потому что их три.
— Ты же шутишь? — Феликс в страхе чувствует, как сердце бьется через раз. Хенджин ведь сейчас над ним просто прикалывается?
— Ну, я бы не назвал это так, но там обычно проходят сессии. Хочешь посмотреть? — Ли бросает быстрый взгляд на старшего, замечая в его глазах лукавые огоньки, и кивает. — Тогда пойдем.
Хенджин открывает перед ним первую дверь. Внутри нет ничего необычного, только широкая кровать с высокими столбиками и шкаф. Феликс предпочитает не думать, что в нем хранится. Ему вполне хватило лицезреть часть арсенала Минхо. Во второй комнате нет даже кровати. Вместо этого под потолком висит крюк с зацепленными ремнями. Хван украдкой наблюдает за реакцией Феликса, ведь на его лице все написано так ясно, будто в открытой книге: изумление, смешанное с непониманием и каплей страха. Хенджин говорит ему, что эту конструкцию называют качелями и чаще всего используют вместе с шибари. Ликс моментально вспыхивает. К ужасу своему он знает, что это такое, и ему очень неловко. Третью комнату старший открывает как-то неохотно. Дверь перед Феликсом плавно распахивается, словно в замедленной съемке, и он хочет провалиться сквозь землю прямо в преисподнюю, потому что то, что он видит, это слишком. Широкая доска с перекрестной перекладиной и наручниками напоминает распятие. Рядом на стене аккуратно висит целый набор плетей разных длин и размеров. Около распятия стоит передвижной столик с какими-то прищепками, зажимами и пинцетами, а прямо над доской висит кольцо. Феликс, почти потерявший дар речи, не придумывает ничего лучше, чем спросить у Хенджина, что это такое.
— Это для свечи. Ее подвешивают в наклонном положении и, пока горит фитиль, воск капает вниз.
Старшему, кажется, и самому неловко. Так что, когда Ли, слишком быстро попрощавшись, уходит, он молча провожает его до двери.
Увиденное в доме Хенджина Феликс не может выкинуть из головы в течение следующих нескольких дней. Хван с ним по-прежнему добр и мягок. Но их отношения больше напоминают неловкую дружбу, чем влюбленность. Это напрягает еще больше. Если Минхо все-таки был прав, и единственный способ полностью завоевать внимание Хвана, это позволить ему то, что он хочет? Ли мучается от подобных мыслей днем и ночью. Чего он боится больше, боли или потерять Хенджина, к которому успел так сильно привязаться? Вывод напрашивается сам собой. Ему не нравится все это, не нравится то, на что он готов пойти ради другого человека. Однако выбора у него нет. Либо он пересилит себя, либо так никогда и не сдвинется с мертвой точки.
В конце недели Хенджин приглашает Феликса к себе, чтобы вместе поужинать. Парень с радостью соглашается. Из-за учебы и подготовки Хвана к защите диплома, они виделись не так часто, и он очень скучал.
— Подожди немного, хорошо? Мне нужно позвонить, — Хенджин выходит на террасу, соединяющую кухню с домом. — Алло, да, я знаю, вторая часть будет готова через неделю. — его научный руководитель еще долгих пятнадцать минут говорит про ошибки и предпочтительный вид работы, которую ему предстоит сдавать в конце года. — Да, я понял, спасибо. Конечно. До свидания.
Парень наконец вешает трубку и возвращается в дом. Звонок отнял у него больше времени, чем он рассчитывал. В поисках Феликса Хенджин осматривает гостиную, зал и кухню, но младшего нигде нет. Тогда он поднимается на второй этаж.
— Ликс, ты где? — дверь его спальни почему-то приоткрыта. — Феликс?
Хенджин толкает дверь и застывает на месте. На кровати сидит Феликс в его большой рубашке, надетой на голое тело и в металлических наручниках. Закусывая губу, он старается не смотреть на старшего, ерзая по покрывалу. Рядом с ним лежит плеть. Хенджин чувствует, как все внутри начинает жечь от дикого желания прямо сейчас взять парня, однако он не позволяет себе поддаться этому импульсу.
— Что это значит?
Он медленно закрывает за собой дверь и подходит к кровати. Феликс в его рубашке выглядит еще более хрупким. Хенджину до безумия хочется прикоснуться к его нежной коже.
— Тебе не нравится, хен?
"Эта интонация и невинный взгляд… Спокойно, держи себя в руках, Хван Хенджин, ты не какое-то животное."
— Нет, мне нравится, даже очень, но… почему?
— Минхо-хен сказал, что я, — Феликс с трудом сглатывает ком, вставший поперек горла. — Должен соответствовать тебе.
Будь проклят этот Минхо, который знает его слишком хорошо. По телу Хенджина проходится волна возбуждения, и внизу начинает невыносимо тянуть. Стоит представить, как Феликс будет стонать под ним, умоляя быть помедленнее, и ему тотчас сносит крышу.
— Ты не должен делать этого, если не хочешь, — замечая в глазах младшего отчаяние, Хван осторожно садится на край постели. Только сейчас он видит, что Ли весь дрожит. Боже, его мальчик настолько напуган, а он еще смел думать о подобных вещах! — Эй, все хорошо. — Хенджин расстегивает наручники, освобождая его запястья. — От них останутся синяки, и плеть, — он убирает ее подальше от наполненных смятением глаз. — Такое используют только опытные практиканты.
— Прости.
— За что ты извиняешься?
— Я… я не могу заниматься этим так, как тебе нравится, — пальцы младшего отчаянно теребят край чужой рубашки. — Но я не хочу, чтобы из-за этого мы расстались.
— Что за глупости? Ты подумал так из-за слов Минхо?
— Дело не в этом. Хен, ты даже ни разу не прикоснулся ко мне после нашего поцелуя, будто я тебе совсем не интересен. Я не понимаю почему, и очень боюсь тебя потерять.
Хенджин хмурится, но в следующую секунду его лицо проясняется. Нежно прижимая Феликса к себе, он гладит его по голове.
— Я просто не хотел, чтобы ты чувствовал себя неловко рядом со мной. Видимо, немного перестарался. Прости меня, малыш, — сердце младшего екает где-то под ребрами. Хенджин сейчас с ним такой ласковый, что он невольно тает в его объятьях. — Ты вовсе не обязан подстраиваться под меня. Для меня ты самый красивый и ты действительно мне очень сильно нравишься.
— Если это правда, тогда, пожалуйста, поцелуй меня, Хенджин.
— Как скажешь.
Ли испытывает странное дежавю, однако, когда Хенджин касается его губ, все мысли испаряются, словно по щелчку пальцев. Этот тягуче-медленный поцелуй помогает отпустить все напряжение. Старший гладит его плечи, проводит рукой по спине и мягко притягивает к себе. Феликс от неожиданности выдыхает прямо ему в губы. А Хенджин улыбается и снова целует. Они теряют счет времени, растворяясь друг в друге. Хван спускается вниз, мажет губами по подбородку, нежно целует шею Феликса, оставляя на ней розовые следы. Запах кожи дурманит его похлеще алкоголя. Ли откидывает голову назад, позволяя ему это, и тихо стонет. Он никогда прежде не испытывал ничего настолько приятного. Хенджин расстегивает верхние пуговицы рубашки и замечает под ключицей парня родинку, похожую на полумесяц.
— Не знал, что ты скрываешь под одеждой такую красоту.
Он касается губами родинки и спускается еще ниже, лаская соски Феликса языком. На этот раз Ли не может сдержать уже более громкого стона. Хенджин мягко заваливает его на спину, расстегивая рубашку осторожными движениями. В штанах уже тесно, и жар чужого тела только распаляет его еще сильнее. Феликс смущается и нервничает из-за своей наготы. Ему стыдно, ведь Хван впервые видит его таким. У него сейчас столько страхов, что голова идёт кругом. Что, если Хенджину не понравится его обнаженное тело, или он испытает такое отвращение, что больше никогда не захочет к нему прикасаться? Неловко сглатывая свое волнение, Феликс обхватывает старшего за шею.
— Господи, ты настолько сексуален, ты даже не представляешь.
Хенджин чувственно целует парня, любуясь его застенчивостью. Эти слова и полный восхищения взгляд, прожигающий Феликса насквозь, приглушают болезненные сомнения, заставляя их угаснуть.
— Хенджин…
Хван наклоняется к его уху и проводит языком. Тело младшего реагирует моментально. Прижимаясь к Хенджину, он ощущает его возбуждение и закрывает глаза. Это слишком прекрасно. Разве так вообще бывает? А ведь старший еще даже не прикоснулся к нему снизу. Будто прочитав его мысли, Хенджин медленно скользит рукой по его животу, обхватывая член.
— Так ты еще и без белья, — он кусает край мочки младшего, с наслаждением слушая его удивленный стон. — Проказник.
Феликс стыдливо закрывает пылающее лицо руками. Хенджин сейчас буквально дрочит ему, но это слишком хорошо, чтобы остановиться.
— Ах, хен!
— Нравится? — Хенджин снова проводит языком по его уху и глубоко целует. Ли мычит в поцелуй согласное «да», смешанное с очередным стоном. И Хван не может больше сдерживаться. Расстегивая ремень, он достает свой затвердевший член. В глазах Феликса мелькает испуг. — Не бойся, малыш, я не буду входить.
— Нет, давай лучше так, — Ли отталкивает его от себя и, отворачиваясь, встает на четвереньки.
Хенджин смотрит на его задницу, которую ему хочется оттрахать до гудящей боли в бёдрах. Рука чуть ли не тянется за плетью, но он вовремя одергивает себя. Блять, этот парень вообще понимает, что он делает? Хенджин плавно ведет рукой от поясницы вниз и несильно шлепает Феликса по напрягшейся ягодице. Парень вздрагивает.
— Нет, сейчас я хочу видеть твое лицо, — резко переворачивая младшего снова на спину, Хван подминает его под себя. — Сведи ноги вместе, — ничего не понимая, Феликс послушно сводит бедра под одобрительной полуулыбкой Хенджина. Такая покорность идеальное качество для его будущего сабмиссива, но загадывать пока еще слишком рано. Старший закидывает его ноги себе на плечи.
— Что ты делаешь, хен?
— С этого момента я хочу, чтобы ты называл меня господином.
Примечания: