🔥Мамочка с папочкой🔥
Примечания: шутки кончились, я исполнила свою давнюю авторскую мечту и делюсь с вами ей. Жду ваших комментариев! Впервые пишу такое, поэтому очень интересно узнать ваше мнение!
P. S. И умоляю, не бейте тапками, если кому-то покажется это неприемлимым, потому что я сама на этот перформанс решилась лишь вчера.
Пишите обязательно, как вам! Очень интересна ваша реакция!
***
-Пит-Пит-Питти, - сонный Тони обхватывает его за талию и оттаскивает от почти разъяренной Наташи на свою сторону кровати, - тише.
Отнятый нож шпионки влетает острием в стену напротив, а пальцы сильнее сжимаются на рёбрах.
-Я знаю, кто ты, я знаю, я знаю, - на третьем истерическом «знаю» мужчина усаживает подростка к себе на колени и перехватывает запястья за спиной.
-Ну конечно знаешь, боже! - шипит в ответ Романофф, словно кошка; кажется, у неё даже несуществующая шерсть дыбом встает. - Я и не скрывалась!
Паркер не готов терять его в третий или даже четвёртый раз.
Он знает, что она убьёт Старка, как только это станет ей выгодно. По крайней мере, она будет пытаться, потому что люди, работающие в прошлом на КГБ, не появляются просто так едва ли не на другом конце света и не запрыгивают с такой ослепительной точностью в кровать самого влиятельного и богатого человека.
Наташа словно читает его мысли.
-Не переживай, истеричка, - она коверкает голос и повышает его на этом слове, - не ревнуй, не съем я твоего гения.
Тони лишь улыбается, наблюдая за тем, как эти двое готовы друг от друга и клочка не оставить. И все же, он так отчаянно нуждается в обоих.
Питер скучал. Продолжает скучать прямо сейчас, ёрзая у миллиардера на бёдрах и впиваясь в него взглядом. Поднимающееся за окном солнце сужающе съедает зрачки непонятного цвета глаз, но светлее они не становятся. Снова попытки вырваться - будто если сейчас он не коснётся чужого лица, оно растает. Он тянется к нахмуренному лбу и касается губами.
Горячо. Приятно. Странно. Боязно.
Паркер перемещается к уху и шепчет:
-Она тебя убьёт.
-Месяц уже живёт у нас и пальцем не тронула, - перечит старший, а женщина вторит ему, кивая, и Паркер хочет кинуться голой грудью на этот гребень, где справа находится злость и ненависть, а слева - непонимание и принятие.
Сука, как же все непонятно.
-Убьёт... - вновь шепчет он: не верит этой шпионке, ни разу за этот месяц не поверил. Не хочет, чтоб и Тони ей верил, не хочет, чтобы он трахался с ней, чтобы вообще пускал её сюда.
-Паркер, я... - хрипит знакомый мелодичный в этот раз голос сбоку.
-Наташа, - Старк обрывает её фразу и осторожно отпускает дергающиеся руки. Подросток зарывается ими в волосы и тянет мужчину к себе. Он шипит, всхлипывает, рывком лезет показательно целоваться, и от этого кровать настороженно скрипит.
-Ты чего? - Тони шокированно отворачивается, но крепко прижимает к себе, - Всё хорошо.
-Будь рядом, - Питер не понимает, что творит, но чётко уверен в том, что почему-то хочет раствориться в полуголом теле под ним.
-Я рядом, - пальцы старшего поглаживают затылок, и тело вдруг бьёт дрожь, когда они случайно ныряют за ворот свободной футболки и скользят по шее.
Парень неосознанно толкается бёдрами вперёд и снова тянется к губам. Приоткрывает рот в стонущем выдохе и замирает. Блядство.
Наташа рядом с ними выглядит диссонансом, и оба относятся к этому полярно по-разному. Лишь сидит на кровати, наблюдая эту картину расплывшегося тонкого юношеского тела на широких бёдрах и вторит губами непонятное «undisguised» - в голове заставляет мелькать мысль о неизвестном направлении в никуда.
-Ну и компания у вас, - шелестит женщина и кладёт ладонь поверх Старковой, чуть надавливая.
У неё беспорядочная копна алых волос, взгляд меткий, словно она смотрит через прицел винтовки, выбирая жертву. Локти острые, фигура тонкая, но крепкая - не переломишь.
Питер ревниво вспыхивает, как по ошибке выкрученная на максимум зажигалка, но теперь ещё усерднее пытается дорваться до желаемого, сказать в немом жесте: «не трогай, моё».
Шпионка нагло усмехается, растворяя в обворожительной улыбке полумрак. Мол, думаешь, кишка тонка? Да ни за что.
И Тони сдаётся. Нежно обхватывает то верхнюю, то нижнюю губу и низко стонет, когда впускает настойчивый язык в рот. Паркер чувствует укус на плече через ткань, и в поцелуй рычит Романофф - то ли со злобой, то ли от резкого удовольствия.
-Я тебя не обижу, малыш, - мурчание на чистом русском ласкает ухо, и ей предательски хочется верить, лишь бы только это сумасшествие не заканчивалось. Тони это понимает, до Питера доходит чертовски долго, но, кажется, это звучит очень ласково и маняще.
Губы шпионки такие же пухлые, мягкие и нежные, и когда они обхватывают язык и посасывают. Подросток буквально падает ей в руки, и, наконец, осознаёт, что на ней нет футболки, как и белья.
Грудь у неё совсем упругая, белая, с крупными тёмными - лучи восходящего солнца сквозь панорамное окно переливаются на коже - сосками; Паркер легонько сжимает их и ощущает резкий удовлетворённый выдох во рту.
Он хочет узнать, какие они на вкус: спускается поцелуями по кремовой грудной клетке и робко облизывает их по очереди.
Наташа стонет и берёт его лицо в ладони. Притягивает к себе и снова целует - медленно, текуче, невыносимо ласково - хотя сама вся вибрирует и не замолкает ни на секунду: хнычет, мычит, почти плачет. Такая сильная и ловкая машина для убийств рассыпается на осколки.
Она трётся о скомканное между ног одеяло, и Питер мимолётом думает, достаточно ли она мокрая, чтобы испачкать постель под собой. Он нащупывает руку Старка и стискивает, и вжимает её в своё бедро, будто пытается защититься, а ведь это он - тот, кто пришёл защищать.
-Питти, - Романофф зовёт его куда-то в скулу, - ты так вкусно целуешься. Правда, мистер Ста-арк? -растягивает чужую фамилию, перекатывая во рту, как глоток пьянящего мартини.
Когда они начинают целовать его вдвоём - то поочерёдно, то даже одновременно, то всего становится так много, что Паркер начинает откровенно паниковать. Дышать он почти не может, терзающие его уже шею языки он не различает, хотя, кажется, у Тони он шире и мягче, а у женщины - более острый, но нажим сильнее.
Света в комнате становится так много, что он разъедает глаза подобно кислоте. Питер понимает, что плачет только тогда, когда тонкие пальчики Наташи пробегаются по щеке.
-Т-ш-ш, - она укладывает его голову себе на плечо, и ржаные кудри подростка щекочут её шею - от неё пахнет миллиардером, и, наверное, от самого мужчины тоже пахнет Наташей, - мамочка о тебе позаботится, - его снова обнимают четыре руки, теперь уже успокаивающе, - мамочка рядом. Мамочка с папочкой знают, что тебе нужно, - она снова начинает дрожать.
Мамочка и папочка.
-Наташ, ты в норме? - Тони чмокает младшего в висок, - Это странно.
-Да ладно тебе, па, - она хмыкает в ответ и снова подаётся вперёд всем телом, - что-то в этом, ох, - она тянет за короткие волосы другого и закатывает глаза, - есть.
-Мамочка, - шепчет Питер, опять дотягивается языком до ореолы и понимает, что пропал, - приласкай меня, пожалуйста.
Романофф кладёт невесомую ладонь ему на пах и проходится вверх-вниз.
- Так хорошо, малыш? - она легко сжимает плоть и ухмыляется, - Папочка, помоги мне.
Старк снимает с Паркера футболку и мажет языком по ключице. Оглаживает его тело, приспускает белье и резким движением царапает ягодицы. Юноша выгибается и чувствует язык на позвоночнике. Он стонет, и шпионка рвано выдыхает ему между лопаток.
-Ты такой хорошенький и маленький, - Наташа аккуратно стаскивает его с рук мужчины, - позаботишься о мамочке?
Она мокрая ровно настолько, насколько Паркер думал - когда он снимает с неё бельё, за тканью тянется вязкая ниточка. Неуверенные пальцы входят в неё легко, три сразу, и она кричит хрипло и раскатисто. Паркер снова не может оторваться от её груди - поглаживает, вылизывает, кусается.
-Иди сюда, - она манит миллиардера пальцем на себя и разводит ноги ещё шире, - и разденься уже, бога ради.
Трусы улетают куда-то в сторону, и подросток отвлечённо думает, сможет ли Старк закинуть их на торчащий из стены нож, и смеётся.
Питер остаётся на время лишь наблюдателем, но не хочет быть в стороне, и от этого пытается обратить на себя внимание: он целиком и полностью отдаётся этим действиям, почти не вплетая свои, вместо этого водя рукой по собственному члену, всплипывая, когда обводит головку, лишь ради того, чтобы послушать их обоих.
Вклиненное между бёдер рыжей колено Тони смотрится ни больше, ни меньше, чем прекрасно, - как и весь мужчина, когда свет от реактора ложится сверкающим лучом на грудь и шею Романофф, расплываясь в неясной фигуре.
Внутри неё нервно-горячо и безумно хорошо. Так хорошо, что всё-таки приходится заткнуть ей рот широкой ладонью - она кричит так, что переходит на беспрестанный вой. Так хорошо, что Старк хватает за волосы сидящего сбоку Паркера и впивается ему в губы. Шпионка смотрит на них мутным чернющим взглядом, и в нём плещется явная просьба. Она сталкивает свою руку с рукой Питера на его члене и не затихает, делая смелое движение пальцами по крайней плоти младшего.
Её стон - неповторимый оттенок красного, от глубокого бордового до кричащего алого. Въестся в глаза и никогда не исчезнет: будет полыхать там своими огненными прядями и неизвестностью личности.
-Тони, - еле выговаривает его имя со своим русским акцентом, - хочу тебя, - как будто он все ещё не в ней; её лицо до совершенства безумно, а прядь ярких волос опускается полоской вдоль её щеки.
Парень то ли интереса ради, то ли чтобы позлить, наклоняется и кусает кожу на её ключице, больно, сильно, оставляя своими зубами расцветающий след.
Романофф шипит, вспыхивает, сжимает пальцы на его члене сильнее, чем стоило бы - вырывает из его губ сдавленный стон с придыханием и отвечает практически тем же в поцелуй с Тони.
Какой-то круговорот эйфории закручивается в острый треугольник, переплетается, как их пальцы. Старку хочется схватить её за огненные пряди, и он делает это, позволяя ладони оттягивать их в край подушки. Он снова тянется к юношеским губам, впивается поочередно то в них, то в Наташины.
Паркер едва не изнывает. Его голос мешается со скулежом и хныканьем, потому что ему так чертовски мало своих пальцев и пальцев женщины на члене, у него даже внизу живота тянет, и он просяще шепчет в её ухо.
Мужчина позволяет ей отстраниться, привстать - решительно, быстро, как будто она на поле боя, и повернуть подростка спиной к себе. Её пальцы ощущаются как змеи на шее Питера.
-Не боишься, что задушу? -обманчиво-ласково раздаётся совсем рядом, и от её сбитого дыхания у мужчины начинается головокружение, хотя шепчет она даже не ему. Это напоминает цепную реакцию.
Младший остаётся без ответа, и Романофф позволяет ему практически упасть лицом на подушку. Подается назад, на тело миллиардера, но и при этом умудряется прижиматься к спине Питера. Чертовка.
Последний шипит, когда чувствует в себе пальцы - они смелее, резче, они более дерзкие. Естественно, она ведь шпионка, она своими точными движениями приучена кидать ножи и заламывать руки за спины, но это лишь ведёт к фантомной потере сознания, и Паркер шипит, потом срывается на крик и стон.
Тони входит в неё сзади, наклоняя и опирая её тонкое тело на спину Паркера, позволяй ей работать рукой и скользить внутри подростка, но сам тыкается лицом под рыжую копну волос, и громкий высокий стон женщины тонет между их телами.
-Нежнее, сладкий, - говорит она с иронией, закатывая глаза, потираясь меж двух тел, - смотри, - и делает охуенно долгое затяжное движение, отличающееся своей тягучестью.
Питер кусает подушку, выгибается, насколько позволяет его поясница, ему хорошо на грани боли. Наташа наоборот подается бедрами назад, на член Старка, ощущает холодное прикосновение металла реактора к позвоночнику, шипит какой-то русский мат.
-Больно? - спрашивает мужчина, целует в женское плечо, и Паркер не уверен, кому адресован этот вопрос.
-Терпимо, - она мотает головой и сжимает губы на чужой шее сверху, и вот это уже больно - она уверена, и безумно рада удостовериться в этом через протяжный стон «мисс Романо-офф» из заалевших губ младшего.
-Мамочка, - напоминает она ему на ухо, сама срывается на вой от члена Тони и двигает пальцами, порой разводя их ножницами внутри. - Хорошо? - она как-то изловчается поцеловать парня в уголок губ, мазнув языком, толкнуться в него сквозь толчок сзади.
-Д-да... - неуверенно и сбито отвечает Питер. - Мамочка! Да! - он закатывает глаза и начинает задыхаться в собственной агонии.
Старк, слыша их короткие реплики, - смелые от Наташи и болезнено-прияные от Пита - хочет взорваться. Это развратно настолько, аж невозможно, что хочется разорвать их обоих к чертям.
-Нат, - роняет он между собственных стонов, поглаживает её по лицу и сглатывает в моменте, когда ее зубы захватывают кончик его указательного пальца и больно кусают, ведь она вовсе не из робких, - другой рукой насаживая на себя, заставляя их бедра столкнуться с громким шлепком, - ты такая красивая.
Она едва смеётся, победно, как будто управляет ими обоими, держа своей мёртвой хваткой левой руки кудри Питера, второй продолжая мучать его и доводить до стонов и ласкающего слух скулежа. Но сама подставляется под сильное тело миллиардера, сжимает его в себе и вовсе не противится трахать её с неким остервенением.
«О, ты чудо! Ты умопомрачительно двулична. Как тебе удаётся? Ты не двойной агент, ты тройная дрянь! Я в жизни таких не видел!» - вспоминает Романофф его слова и снова смеется, как будто достала карту из рукава и обыграла его в очередной раз.
Она кончает первой. Стонет Паркеру в губы «мамочка близко». Морщится, закусывает нижнюю губу и падает на спину подростка, утыкаясь вспотевшим лбом ему меж лопаток и крупно вздрагивая.
Тони впивается ей в плечо и выдыхает, мажет однодневной щетиной по её щеке, когда она поворачивает голову для поцелуя. Питер, не веря собственным движениям, ревностно хватает её за запястье, как будто не Тони ревнует, а наоборот, Наташу, сжимая губы.
-Не останавливайся, - молит он рыжую с хныканьем, и оба взрослых думают, как можно отказать этому великолепному юноше.
Романофф нежно вылизывает его шею в послеоргазменной неге, целуя, когда Старк изливается в неё, и его рука гладит шпионку почти так же нежно, как она целует Питера.
Женщина освобождается от Тони, и последний подлазит к подростку, берет его лицо в свои руки и задерживает доверительный взгляд. Наташа в это время за его спиной дразняще хозяйничает пальцами.
-Не, переставай стонать, - просит миллиардер ему в губы, кладя ладонь на чужой член, - мамочка, кажется, мы недостаточно стараемся? Посмотри на нашего мальчика, - в его голосе сочится фраза «я вас друг на друга не променяю, не дождётесь», - её можно прочитать меж других букв.
Шпионка на его слова улыбается, припадая к шее Питера сзади, в то время, как Тони делает это спереди. Паркер чувствует горячее смелое дыхание в обеих сторон, мечется; его сдавливает этими стенами, вышибая последнее сознание. Он беспорядочно хватается ладонью за край подушки, лупит по кровати, теряет текстуру, в которой существует.
Его всхлип доставляет адское удовольствие обоим, и Романофф давит пальцами на его простату, а Тони обводит член и смело надрачивает - Паркер уверен, что готов разрыдаться, и он смазанно шепчет сам себе хотя бы ради того, чтобы убедиться, что может говорить и что все ещё жив:
-П-папочка, мамочка...
И, чувствуя, как получил негласное одобрение и от шпионски, и от миллиардера, обильно кончает, захлёбываясь в скулеже, а после роняя голову на подушку.
И, перемещая свинцовый взгляд от того, что сейчас произошло, на женщину, видел, как она бесцветно пялится в потолок.
Тони лишь мажет ладонью по простыни, вытирая влагу из спермы и естественной смазки, и от свечения его реактора маячит в глазах.
-Знаешь, почему я его не убью? - вопросы режет тишину пополам, раскалывая, как кусок стекла, по огромной трещине, - безвозвратно и неумолимо.
-М-м? - Питеру взаправду очень интересно услышать ответ на этот вопрос, и он бесстыдно интересуется, словно мужчины с ними рядом и нет.
Романофф перемещает свою руку на чужие волосы, перебирая их, словно аккорды, и Старк думает, что так звучал бы несуществующий музыкальный инструмент.
-Я не могу, - сердце проходится безразличием, которое она пытается держать в голосе; младший ни секунды ей не верит, ведь она сможет, прекрасно сможет.
Да плевать - чего ещё стоило ожидать? Совсем не перспективно полагаться на то, что он способен вытащить из агентессы хоть что-нибудь.
Тони наблюдает за этим сцепленным диалогом, что продолжается, якобы они вот-вот разорвут друг другу глотки, - и не смеет останавливать.