7 глава.
28.10.19
Когда мне было лет шесть - семь, у меня была любимая телевизионная программа под названием "Хочу лучше". Суть этого проекта заключалась в том, чтобы специально набранная команда, состоящая из высококвалифицированных специалистов, улучшала жизни людей, которые к ним обращались: они помогали в приобретении новых квартир - более современных и эстетичных, смене стиля одежды и устраивали участника программы на желанную и востребованную работу.
Мне всегда нравилось смотреть, как исполняются мечты людей. Одна за другой. Смотреть, насколько человек становится счастливым: как горят его глаза, и как сияет улыбка. Всем сердцем хотелось верить, что вся эта программа не является постановкой.
Но, просматривая выпуск за выпуском, я начала замечать одну вещь: если к своему стилю одежды и месту проживания люди относились более или менее лояльно, то к нынешней работе или должности придирался абсолютно каждый, что, конечно, логично, учитывая, что человек, который всем доволен, не обратился бы на этот проект.
-Не все в молодости могут осознать, что им действительно нужно на данный момент и в перспективе, поэтому допускают ошибки, в данном случае - неверный выбор профессии, - с умным видом говорил мне тогда папа, сидящий неподалеку на диване, в ответ на мои возмущения из-за недовольства очередного участника.
-Что такое перспектива?- задумчиво спросила я, мимолетно посмотрев на него, а затем снова вернулась к просмотру.
-Проще говоря, это будущее,- более понятно объяснил папа, не отрывая взгляда от телевизора. Он точно также как и я любил эту программу и не пропускал ни одного выпуска. Только вот папа оценивал этот проект немного под другим углом, нежели я: ему нравились возможности, которые предоставляла команда "Хочу лучше", и как-то раз даже сам собирался отправить заявку, написал её и долго редактировал, но мама убедила отца, что все это полная чепуха, а он лишь потратит свои время и нервы.
-Когда я вырасту, пойду работать уборщицей или официанткой. Так я хочу показать людям, что можно любить работу вне зависимости от ее зарплаты, ведь деньги - это просто бумажки, и не имеют никакой ценности, - выдала я, отчего папа мгновенно посмотрел на меня, нахмурив брови. Сейчас я понимаю его реакцию: родителей и так, в силу своего нажитого опыта, не всегда устраивает выбранная ребенком профессия, а тут шестилетняя Сара сообщает о том, что хочет работать уборщицей. Думаю, он тогда немного испугался из-за того, что я действительно начну реализовывать задуманное - не стоит недооценивать слова детей-, но ничего по этому поводу не сказал, обойдя стороной, направив разговор немного в другую сторону:
-Ты права, милая, важны не деньги. Но большую значимость имеют возможности, которые расширятся, имей ты на счету пару лишних долларовых купюр. Сейчас деньги - это билеты для достижения самых заветных мечт.
Тогда я не поняла его сравнений и метафор, и, еще больше надув щеки, ушла в свою комнату, периодически задаваясь вопросами "как деньги могут быть билетами" и "как с помощью "пары долларовых купюр" можно достичь своей цели". Видимо, мое детское восприятие мира было еще не настолько испорчено общественным мнением и "правилами выживания".
Скажи он мне все это сейчас, я, конечно же, сразу уловила бы смысл его слов.
Электронный женский голос со словами:"переулок Севастопольский, 91" выдернул меня из дремы. Сегодня сразу после школы у меня была смена в "Honey" с трех до десяти. Я жутко устала: бегать с тяжелым портфелем из кабинета в кабинет, а потом придти на работу и без устали носиться по залу с подносом. Единственное, что мне сейчас нужно: тихое одиночество, сопровождающееся теплым пледом, горячим чаем улуна и атмосферной музыкой.
Автобус медленно начал отъезжать от остановки, которая предшествует нужной, и я вздохнула с облегчением: если бы я проворонила нужную, пришлось бы идти обратно пешком.
Выйдя из транспорта, в нос сразу же ударил прохладный запах ночи. Мне всегда нравился ее аромат, но я никогда не могла объяснить, каков он - просто не с чем сравнивать, настолько он неповторим и уникален.
На небе рассыпалась небольшая горсть мерцающих звезд, но каждая отличалась от остальных: одна светит белым, другая - всеми цветами радуги, какая-то - ярче, а какая-то бледнее, но все они нравятся мне до безумия.
Северный ветер слегка обдувает мое лицо, заставляя щеки краснеть, а нос - мерзнуть.
От остановки до моего дома идти от силы минуты три, и в любое время года я прохожу этот путь с замиранием сердца: медленно плетущаяся дорожка, которую по обе стороны обрамляют могучие деревья, сейчас уже без своей вьющейся лиственной шевелюры, удерживающие скупо висящие разноцветные гирлянды. За стволами в линеечку выстроился забор золотистого цвета, который ограждал аллею от автомобильной парковки. Из-за всего этого создаётся впечатление, будто ты попадаешь в совершенно другой мир. Мир, нетронутый людской суматохой и бесконечно идущим временем.
Открыв подъездную дверь, чувствую, как тепло начинает окутывать меня со всех сторон. Я и не думала, что так сильно замёрзла. Когда мама заметит то, как легко я одета, боюсь, мне здорово достанется.
Но после того, как я зашла в квартиру и, развушись, обошла все комнаты, поняла, что дома никого нет.
Устало вздохнув, я вновь вернулась в коридор, где от лампы падал тусклый желтоватый свет.
Сев на табурет, так и не раздевшись, стала набирать маму. А спустя шесть, (я считала!), долгих гудков она, наконец, взяла трубку:
-Мам, ты где?- сходу спросила я, зная, что сейчас она скорее всего занята.
-Сара! Ты уже дома? - восторженным голосом ответила она; на заднем плане послышалось не то шуршание не то шипение, - мне позвонили с работы и попросили заменить Лару. За дополнительную плату, естественно. Я на смене до утра, поэтому не жди. А когда захочешь поесть, достань из холодильника суп и разогрей,- протороторила мама, которая явно занималась чем-то ещё помимо разговора со мной, потому как периодически замолкала, раздумывая о том, все ли успела сказать.
-Да, я поняла, - на этом и закончился наш диалог: у мамы на работе с этим очень строго. «В рабочее время телефон брать в руки нельзя!» - вспоминаю я то, как она однажды, рассказывая мне о прошедшем дне, наигранно пародировала строгий голос управляющего.
Мама занимает должность кладовщика в организации под названием "Мир Элекрона": принимает товар от поставщиков, размещает его на складе и все комплектует.
Мне совсем не нравится, когда она себя так перегружает из-за недостатка денег, но сейчас ей, как заядлому трудяге, намного легче по сравнению с тем, насколько сильно она уставала на прошлой работе. Раньше мама драяла полы в доме престарелых, и её зарплата была не больше 7-9 тысяч рублей. В наше время - это гроши. Тогда-то мне и пришла идея самой устроиться на работу - какой-никакой плюс.
Встав с табуретки и засунув телефон в задний карман джинс, я начала реализовывать свои планы. И вот, уже спустя десять минут я снова стояла на пороге, но уже обернутая теплющим пледом, держа в руках наушники и термос с горячим чаем.
Да, я устала, но посидеть на крыше в одиночестве после такого тяжёлого дня - лучшее, что можно придумать.
Поспешно поднявшись на девятый этаж, я поставила термос на пол - очень уж был он горячим, и открыть люк держа его в руках, я не смогла бы. Перекинув наушники через шею, я полезла наверх по железной лестнице, толкнув руками "дверь" на крышу, открывая ее, а затем вернулась за полутора литрами чая.
Отлично зная эту крышу, я сразу поплелась на свое место, откуда открывается невероятный вид. Сейчас темно, ничего не видно и единственное, что у меня есть - звездный небосвод, но мне этого даже более чем достаточно.
Крыша - только мое место. Никто не знает, что я частенько здесь засиживаюсь. И мысли об этом придают мне какой-то уверенности. Уверенности в том, что у меня есть еще немного времени обо всем подумать и разобраться.
Ухватившись рукой за бортик крыши, я сажусь на край дома, медленно опуская ноги.
Сквозь музыку в играющих наушниках, слышу мужской гогот, но упорно стараюсь его не замечать в течение двух песен.
"Да как можно, так себя вести!"- раздраженно подумала я, со злости вытащив наушник и направляя свой взгляд на компанию ребят. Я мгновенно отругала себя за излишнюю агрессию, списав все на усталость.
Получше приглядевшись - подъезд освещал рядом стоящий фонарь - я узнала некоторых ребят: на правой стороне лавочки, пафосно закинув одну ногу на другую, сидел Марк, наблюдая за тем, как сидящие напротив Илья и Захар шуточно переругиваются между собой. Позади Воронцова стояла Ника, обнимая его за шею.
А на левой стороне лавки сидел Стас рядом с незнакомой мне девушкой: она, будучи одетая в короткое платье, закинула одну ногу ему на колено (нехило так закинула) и о чем-то мило с ним болтала.
К сожалению, всю эту идиллию прервал звонок незнакомке, из-за чего та ушла за угол дома - подальше от друзей. Те в свое время начали перешептываться. Я мало, что слышала сквозь музыку, только отрывки:
-Стас, Лизу наверняка сейчас позовут домой, и, если ты не пойдешь ее "провожать", я тебя лично придушу!- пригрозила Ника.- Она мне как-то рассказывала, что ты ей симпатичен, поэтому точно будет не против.
-А что ты имела ввиду, выделив слово "провожать"? - уточнил Власов.
Ника наклонилась ближе к другу и что-то прошептала на ухо, из-за чего все сидящие на лавочке расхохотались, а Захар с Ильей недоуменно подошли ближе к ним.
-Понял, понял, - сквозь смех ответил Стас.
"Как противно" - подумала я и в этот момент мне показалось, что меня заметил Марк - он сидел с откинутой назад головой. Я нахмурилась, подумав о том, что "мое" место могут разоблачить, и, прибавив громкости, начала вставать, чтобы пересесть на другую сторону. Напоследок взглянув вниз, единственное, что я заметила: Ника, сидящая на коленях у Марка, отчаянно к нему присосавшись.
"Бедняга"- пронеслось у меня в голове.