все возможное
Удары. Многочисленные и до ужаса точные. В живот, в почки, в поясницу, в голову. Сознание просто мечтало отключиться, но высокий порог боли, не позволял этого. И это даже хорошо, ибо такой большой шквал боли, который сейчас испытывала Островская, был невозможным для восприятия и ощущения.
Это было хуже, чем переламывать кости разом. Складывалось чувство, будто тебе медленно, с особым цинизмом вырывают конечности. И голос. Голос, который эта хрупкая девушка запомнит надолго. Он был пропитан жестокостью и наслаждением, радостью, что ей сейчас очень плохо, а вид сморщенного лица, предавал жестокому мужчине удовольствие.
-Дрянь,-следует удар в поясницу,-ты уже забыла про то, что сделала, думала, что отделалась?,-мы тебя уничтожим,-изверг присел на карточки, смотря с высокомерием на слезы, которые лились потоком из глаз,-доигралась ты, Островская.
Сквозь кровь, вытекающую изо рта, девушка еле проговорила несколько слов:
-Подавись, мразота,-следом удар пришелся в голову, после чего Катя провалилась в мир, где чувствительность тела отсутствует, а разум ни о чем не думает.
Черный затонированный джип с громким ревем покидает место преступления, оставляя Островскую одну в оставляющем желать лучшего состоянии. Почти бездыханное тельце лежит на холодной земле в снегу. Сможет ли она в целом выжить-известно лишь высшим силам.
***
Время близилось к двум часам ночи, когда спящая все это время Соня, проснулась. Не обнаружив Островскую рядом, она заметно запереживала ввиду последних событий. Не найдя Катю и на балконе, где они вместе курили, Кульвая молниеносно вернулась в квартиру за телефоном. Один звонок, второй, третий..ответа не последовало. Но Соня всегда отличалась холодной головой в стрессовых ситуациях, поэтому не давая панике и шанса овладеть телом, она зашла в приложение телефона, где было показано точное местонахождение Островской.
Геолокация указывала на лесополосу, неподалеку за городом. Сердце будто замерло, а ноги онемели от страха.
***
-Миш, я сделал всё, как ты сказал,-закрывая машину, проговорил высокий коренастый мужчина.
-Отлично, в живых ее оставил? Эта сука мне ещё нужна,-невысокого роста мужчина пожимает руку товарищу.
-Оставил, не мороси, слышал, она лесбиянка, её подружка точно её кинется искать, когда бабки получу, мне пришлось знатно попотеть над ней.
-Завтра подскочи, накину, благодарю за работу.
-Как скажешь, это же она засадила тебя за решетку, брат?
-Именно так, поэтому за свой базар пришло время отвечать, столько лет я отмотал срок из-за нее, сам знаешь, вместе дерьмо с тобой это проходили. Родной, за бабки не переживай, не обижу, ты меня знаешь,-Дмитрий улыбнулся,-по пивку треснем?
-А давай, хорошо поработали.
Вместе мужчины зашли в небольшой, ветхий дом Михаила, который, казалось, стоит на Божьем слове. Он находился далеко за городом, в забытом миром деревушке. Стены в нем обшарпанные, а комнаты больше похожи на тюремные камеры. В доме настолько тускло и уныло внутри, что не сидевший человек ушел бы в глубокую депрессию, находясь в нем. Атмосфера ужасающая, нагоняющая тревогу, а воздух прокурен тяжелым табаком. Закурив сигарету и открыв банки пива, мужчины присели на матрасы, которые своим скрипом, казалось, оглушали ушные перепонки, заставляя их болеть.
-Помню, как в тот день, в суде, мне озвучивали срок. 7 лет. 7 лет за то, что я присунул этой жалкой твари. Её отец, был моим другом с детства, узнав об этом, он отъебашил меня до полусмерти,-банка пива коснулась губ,-тогда я возненавидел всю её семью, я поклялся, что выйду, и уничтожу Катю. Она меня спровоцировала в тот день, нехуй носить такие короткие вещи, тварь, малолетняя,-с пренебрежением произнес мужчина, искривив лицо.
-Не говори, шлюхи малолетние, ведут себя как проститутки, а мы потом сроки мотаем, на что они рассчитывают, когда одеваются так?,-выдыхая едкий дым, который образовался в воздухе дымкой, произнес Дмитрий.
***
Лесополоса. Ночь забрала себе всю силу, и не оставляла шансов что-либо разглядеть. Хрупкое тело лежало около старого дуба, прерывисто дыша. Казалось, что Катю оберегает сам Господь в этот момент, не давая умереть. Сердце, которое хотело остановиться, все же билось в груди, оно будто знало, что ещё не время. Не время этой девушке покидать этот мир. И пусть он сейчас был к ней суров, всегда есть другая сторона медали. Свет всегда пробьется даже сквозь самую мрачную темноту, и выход найдется обязательно.
Соня выбежала из машины стремительно быстро, земля из под ног практически уходила. Душу девушку словно подожгли и остался лишь пепел. Было настолько пусто внутри, что не хотелось даже дышать. Просто дышать. Без Кати не хотелось ничего. Увидев её лежащую на холодной земле, слезы из глаз хлынули. От боли, от страха, страха её потерять, страха от того, что она могла лежать уже мертвая. Голову, всегда холодную, охватила паника. Сердце предательский болело и разрывалось на части.
-Моя маленькая, что они с тобой сделали,-слезы стекали прямо на лицо Островской, Соня выдохнула, когда почувствовала, что девушка дышит, беря её на руки, она кинулась к машине, которая ждала её вместе с Сашей Крючковой за рулем,-я помогу тебе сейчас, моя хорошая, потерпи. Саша, гони в больницу, блять. Быстрее.
Мотор ревел. По Красной неслась машина со скоростью 120 км/ч. Девушки боялись не успеть вовремя доставить Островскую в больницу. Кульгавая, держа Катю на руках заднего сиденья, смотрела на последствия жестокого избиения. Лицо девушки было в крови, на нем были ссадины, многочисленные, тело тоже в ранах, одежда пропитана запеченной кровью, зрелище в целом страшное для сознания. Особенно страшное для той, что готова была жизнь отдать ради наглой. Соня. Соне было больнее всего сейчас от увиденного.
Слезы катились с лица градом. Она шептала, шептала своей маленькой на ушко: «ты только держись, родная», «я убью тех, кто к этому причастен», «я с тобой, моя девочка», «прости меня, что не смогла уберечь тебя от этого.» Чувство вины поглощало все тело. Угрызения совести мучали, теперь они абсолютно точно не дадут спокойно жить Кульгавой. Она не сможет себе этого простить.
Автомобиль остановился около районной больницы. Девушки приехали. Мотор стих.
***
На кушетке, по длинному, белому и светлому коридору с кислородной маской везли Островскую врачи. Они срочно направлялись в реанимацию, чтобы попытаться стабилизировать состояние девушки. Шансы были не велики, но они были.
-Девушки, оставайтесь здесь и ждите новостей, вам с нами нельзя,-главврач запретил Соне и Саше идти дальше со всеми, закрывая перед ними двери реанимации.
Кульгавая опустилась на колени, закрывая лицо руками. Крючкова пыталась успокоить подругу, стараясь правильно подбирать слова, дабы не дать упасть духом.
-Сонь, ты помнишь как нам в кадетке говорили? « Надежда умирает последней». Она выживет, это же Островская, это наша Катя, а наша Катя не посмеет умереть, пока есть те, ради кого ей стоит жить. Она у нас сильная, держись сейчас ради нее. Ей нужна наша сила, а не слабость,-заключая подругу в крепкие объятия, говорила Саша, у которой самой внутри разрывалось все на части.
-Киборг,-так Кульгавая называла девушку ещё с детства,-мы должны найти этих блядей, эти нелюдей. Ты поможешь мне?
-Обижаешь, кадет, конечно. Надо было ещё тогда, когда Кате этот номер писал, действовать, подсказывала мне жопа, что это все не просто так. Я тогда не стала давить на нее и страх нагонять. А зря, зря.
-Ты об этом тоже знала?,-Соня недоумевающе посмотрела на подругу,-почему мне не сказала?
-Не знаю, Сонь, почему блять. Не стала влазить в это, теперь жалею.
-Стой, Дашин отец должен был пробить этот номер. Нужно срочно завтра ехать в университет к её подругам и узнать по поводу этого. Поедешь со мной тогда, нужно срочно что-что делать с этим.
-Конечно, поедем сегодня ко мне тогда, и утром туда сгоняем.
Разговор девушек продолжался, пока из реанимации не вышел встревоженный доктор.
Посмотрев на него, Островская и Крючкова переглянулись, увидев его такой вид, который не предвещал ничего хорошего. Сердце у обоих остановилось на миг, боясь услышать самое страшное.
-Она в коме. Похоже, что все достаточно серьезно, девушки. Ей нанесли серьезные увечья. Держитесь,-врач протер лоб платком,-мы пытаемся сделать все возможное.