Я Там, Где Ты

Аль-Хайтам без раздумий, лишь на чувстве полного желаний, накинулся на Кавеха, объединяя его и свои губы в дикий танец, глубоких ощущений полного небытия.

Архитектор не мог ожидать столь яростного напора, от того прижал руку в защитном жесте, к обнажённой груди секретаря, поражаясь её объёмам. Кавех мог ощутить, с каким удовольствием его партнер проходит рукой по всей поверхности его торса и шеи. Напряжение внутри смешалось с волнением и стойким желанием чего-то большего, небольшая скованность сходила, а вместо неё приходил напор со стороны Кавеха.

Хайтам надрывисто глотал воздух, как будто пытаясь поглотить душу любимого, да вот это действие было взаимным, от того возникал смазанный звук наслаждающихся тел. Рука секретаря водила по вспотевшему от наслаждения тела, от того движение было неловким и в некоторых моментах резким, но от этого менее приятным не стало.

Предыдущие поцелуи теперь казались детским лепетом, то, как настойчиво Хайтам целовал любимые губы, было достойно похвалы. Пару секунд безмерного напора, секретарь отстранился, смотря на задыхающегося Кавеха. В рубиновых глазах читался явный вопрос, но он не смог удержаться от улыбки.

— Ну нихрена себе. Ты где такому научился? — мужчина вновь убрал спадающую прядь с лица Хайтама, тем самым открывая себе обзор, столь прекрасно-невиданных глаз.

После вопроса, Кавех готов был поклясться, что мог ослепнуть в ту же секунду, как его возлюбленный нежно коснулся его лица, целуя самым нежным прикосновением в его жизни, а после смотря самыми прекрасными глазами во всей вселенной и, с улыбкой богов.

Кавех мог поклясться, что никогда не видел столь прекрасной картины, сколько раз ему приходилось браться за краски и пытаться запечатлеть рассвет на холсте, но ни один промежуток времени не смог бы сравниться с этим, уже не говоря про аккуратные ямочки на щеках Хайтама.

Внутри всё кипело от волнения, было ощущения первого прыжка с высоты в воду, когда дыхание замирает, а сердце бьётся чаще. Кавех никогда не мог себе вообразить такого Аль-Хайтама, возбужденного и счастливого, и чтобы его щёки были покрыты румянцем, а тело блестящим от пота, вызываемый волнением.

Кажется архитектор осознал всю ситуацию и свои чувства в данный момент.

— Я кажется, вновь влюбился в тебя… Боже, как же ты прекрасен.

Секундное замешательство секретаря скрыло его улыбку, а поцелуй был более тягучим и долгим. Кавех с особым удовольствием проникал в рот любимого, чувствуя его податливый и влажный язык, от ощущения полного контроля, внизу живота у архитектора вновь проснулось желание доминанта. Ведь после своих слов, он ощутил свою уверенность, без раздумья кидаясь в омут жарких чувств и теплых желаний.

Ощутив новый прилив уверенности, архитектор поменял позицию оказавшись сверху, даже не разрывая поцелуй. Постепенное скопление слюны во рту, покидало пределы всего действия, сползая вниз по подбородку секретаря, вызывая холодок и неприятную щекотку.

Кавех заметив это, сразу же поменял курс дел, спускаясь вниз по влажной дорожке оставляя еле заметные следы от ласк губами. Аль-Хайтам в свою очередь положил руки на бедра возлюбленного, сжимая их без болезненного ощущения, тем самым провоцируя довольный вздох со стороны архитектора. Глаза цвета вина стали более мутными от возбуждения, а смотря на покрасневшее лицо Хайтама, те приобретали нездоровый огонек.

Дойдя до груди, архитектору вновь подивился подобной величине, его мужчина явно уделяет внимание каждому участку тела. Одной рукой нащупав окончание груди, мужчина начал ласкать её, пуская вниз руку, оглаживая каждый выступающий участок тренированного тела. Хайтам внимательно наблюдал за действиями возлюбленного, не забывая оглаживать его поясницу, та податливо отзывалась, намекая на её чувствительность.

Руки секретаря невольно обнаружили резинку нижнего белья архитектора, что так и наровила намекнуть о её ненужности. Мужчина давно планировал их первый раз, но без тщательной подготовки, кто-то из них точно навредил бы другому, особенно без медицинских масел, так что решение пало на механические действия руками или ртом.

Кавех продолжал усердно массировать грудь любимого, наслаждаясь его тихими вздохами и неким подобием стонов, даже в такие моменты Аль-Хайтам сдержан, что ещё больше вызывало трение в области паха.

Рука, что свободно путешествовала по торсу секретаря, всё же наткнулась на последнюю ткань, что оставалась на обоих мужчин. Всё же замешкавшись, Кавех приподнялся, нависая над Аль-Хайтамом.

— А у тебя уже был? — положение для архитектора было опасным, как минимум изголодавшемуся Хайтаму давило на его бушующий член, что давно жаждет ласки, а ягодицы Кавеха наглым образом упираются о промежность, тем самым дразня и провоцируя хозяина. — Или это твой первый раз…?

Хайтам взглянул, ощущая небольшое напряжение в груди, ему никогда не приходилось говорить о подобном, уже не говоря о практике, Кавех легко заметил подобное замешательство, но терпеливо ждал ответа.

— Нет. — ответ был четким и быстрым, даже сверчки с улицы затихли на мгновение, перед тем, как начать сверчать громче предыдущего, будто аплодируя откровенному ответу Аль-Хайтама. — Ты первый…

Осознав, что произнес его партнёр, Кавех опешил. В жизни всякое бывает, но Хайтаму 26, и он девственник. Хотя на деле выглядит человеком, способный уложить любого прохожего в постель, лишь одним своим взглядом. Внутри всё начало теплеть, будто первый лучик на горизонте, что грел своим присутствием, а не конечной целью.

От слова «Ты», бросило в жар, Кавех не мог понять, что больше ему приносит удовольствие. То, что он заполучил лучшего мужчину в мире? Или то, что этот лучший мужчина в мире готов отдаться ему всецело. Вновь ощущения падения с высоты, при этом руки начали подрагивать, а дыхание учащаться.

Кавех давно не испытывал подобного, нет… Он никогда не испытывал подобного. Его первый и последний раз, был обычной случайностью из-за лишней выпивки, архитектор даже имени не может вспомнить, что уж говорить о чувствах.

Сейчас всё было иначе, от самого начала и до будущего конца. Любое прикосновение вызывает ощущение, сравнимые с вознесением на небеса, а прошлые переживания остаются мимолётным звуком в песках. Теперь Кавех понимал, что самый лучший секс у него будет с его лучшим другом, товарищем и партнёром. Он наверняка будет неловким до жути, как первое понимание, что такое плотские утехи, но это будет перебиваться с желанием.

Вспыхнувший огонек в глазах Кавеха, создал ощущение закатного солнца на горизонте, для Хайтама — это лучшее искусство, что приходилось ему видеть. То, какие чувства ему удавалось испытывать при одном взгляде на любимого, невозможно было передать словами.

Внутри каждый раз, что-то разбивалось, собираясь вновь и порождая бурлящий вулкан. Сам Архонт Сумеру не мог знать о подобном, никто не мог знать, и лишь Кавех, смог осознать это, оказавшись сверху своего бывшего друга и, нынешнего партнера.

Внутри неприятно укололо осознание того, что Аль-Хайтам действительно был влюблен без памяти. То, как он смотрел на Кавеха, невозможно было сравнить с чем-либо ещё. Этот блеск в его глазах, всегда появлялся при взгляде на архитектора, но понять это удалось лишь в этот данный момент.

Мурашки пробежали по конечностям Кавеха, подтверждая его волнение, а при взгляде вниз на свой пах, стало ещё более очевидным, что произойдет дальше.

— Как старший, я обязан позаботиться о тебе, потому… просто расслабься.

Как бы не старался Кавех быть уверенным в подобных вещах, но скованные движения выдавали в нём новичка. Первый раз по его мнению — был ужасен. Алкоголь давил на сознание, не позволяя разумно мыслить, от того, даже лицо человека невозможно было вспомнить. Сам архитектор, ощущал дискомфорт от рваных движений и эгоистичного отношения к его телу, тому человеку хотелось получить одиночное удовольствие, пока архитектор, держался до последнего, без видимого на то удовольствия.

Сейчас, Кавех был уверен — он доставит самую высшую точку наслаждения для своего мужчины, и, ему не важно, как всё кончится для него, лишь бы Хайтам был доволен. Сам мужчина продолжал молчаливое наблюдение, перемешанное с редкими стонами. Он наслаждался происходящим, но такая активная реакция со стороны Кавеха его напрягала: неужели, тому настолько важно принести море удовольствия для партнёра?

Мысль ему не дал закончить человек восседающий на его бедрах, что скрывал свою улыбку в полумраке и, лишь свет, исходящий из окна, был маятником для Хайтама. Тот уверенным движением схватил резинку с прикроватной тумбочки, завязывая свои пшеничные волосы в небольшой хвост.

Хайтаму часто приходится видеть возлюбленного с подобной причёской, но сейчас эти действия имели другой контекст, более откровенный и личный. Будто собрав свои волосы наедине с секретарем, он показал свою верность и покорность, от того внутри всё забурлило, а нижнее белье стало невыносимо узким.

Прозрачное выделение давно сделало ткань влажной и неприятной для кожи, так как липла и приносила зуд. Кавех, как только завязал хвост, без раздумий коснулся выделяющегося члена сквозь ткань. Проводя туда сюда, Хайтаму только и оставалось, тяжело глотать воздух, прерываясь на тихое мычание, от столь приятных действий.

Его руки скользнули под нижнее белье архитектора, сжимая ягодицы более настойчивей, чем раньше. Пальцы аккуратно оглаживали мягкую и плотную поверхность, так же вызывая довольный вздох сверху.

Взаимные ласки длились ещё какое-то время перед тем, как Кавех окончательно избавил любимого от ненужной ткани. Прохлада обдала его пах, вызвав мурашки по всей поверхности бедра, от того член стал казаться более внушительным и менее безопасным. Кажется не только грудь Аль-Хайтама была объёмной…

Смазка уже давно проходила по всей длине члена, доходя прямо до бёдер, уже не говоря о руке Кавеха, что так же была влажной и местами липкой. Чуточку поколебавшись от видов, архитектор аккуратно сполз ниже, не забывая провести руками по крепким бёдрам и мышцам ног мужчины.

Аль-Хайтам приподнялся, выбирая более удобное положение для себя и Кавеха. Сам архитектор чувствовал волнение, но благодаря уверенным касаниям партнера, стало чуточку проще воспринимать положение дел. Хайтам не забывал прикосновениями поддерживать любимого, ведь тот сам вызвался на это, от того опора ему нужна двойная.

Всё же выбрав более удобное положение, Кавех впервые касается полового органа Хайтама, без ткани, и всего подобного. Ощущения были спутанными и волнующими, от того рука делала движения резкие и неуверенные. Сам секретарь пропускал воздух сквозь зубы, не веря подобному событию, что казалось за гранью безумного. Поняв, что Кавех вновь начал ощущать дискомфорт от собственного замешательства, Хайтам приблизился к лицу архитектора, целуя его в лоб, а после ловя поцелуй губами.

— Эй… не сбивай настрой. — Кавех наигранно возмущался, не показывая своё удовольствия, от нежного касания губ. — Просто дай мне продолжить.

В комнате было достаточно темно, чтобы архитектор мог не переживать за свои красные щеки, но разве Аль-Хайтаму это помешает насладиться смущением партнёра? Потому, секретарь повернул голову так, чтобы его лицо было напротив правого уха Кавеха, тот пока не допонял происходящего, но ощутив, влажное касание, невольно отпрянул. Благо, крепкая рука Хайтама вовремя остановила резкое движение, и Кавех мог лишь сдавленно дышать, ощущая, как пылающая кровь накапливается по всему лицу и телу.

— Аль-Хайтам, прекрати… М-м, я пытаюсь, заняться тобой. — архитектору еле удавалось сдержать блаженный всхлип застрявший в горле, как же ему хорошо от этих ласк мочки уха. — Хай-там…

— А я желаю заняться тобой, не только ты тут должен работать.

На последок секретарь оставил ещё один поцелуй на скуле мужчины и, наконец отстранившись, Хайтам возвращается в тоже положение что и был ранее. Кавеху остаётся неловко продолжить то, что начал, стараясь забыть жаркое дыхание на шее и ухе.

После небольшого взаимодействия со стороны Хайтама, Кавеху действительно стало проще ориентироваться и, делать движение более складными. Рука архитектора полна порезов и шрамов, но от биологической смазки секретаря, они почти не ощущаются. А после пару десятков движений по росту члена, Кавех и вовсе вошел во вкус, ощущая внутреннее колебание от постанывания Аль-Хайтама.

Движения становились более быстрыми и звучными. А чавкающий звук, раздавался по всей комнате, не смея покидать её приделы. Рука секретаря, без раздумий оглаживала волосы архитектора, будто хваля того, за его верные движения, и принесение удовольствия. Когда появилось ощущение узла внизу живота, Аль-Хайтам не мог не остановить настойчивого архитектора, явно давая тому понять, что время пришло.

Кавех без раздумья опустился на руке к опухшей головке Хайтама, при этом неаккуратно выдыхая воздух, что вызвало усиленную хватку на волосах архитектора.

 Неожиданно для себя, Кавех получил наслаждение от подобного действия, потому уже специально выдохнул воздух на член секретаря. Будь в комнате чуточку светлее, то тогда, Кавех смог бы увидеть противоречивые эмоции возлюбленного, но этому не суждено было случиться в данный момент.

 Хайтам более настойчиво сжал волосы в своих руках, но раззадоренный Кавех не остановился, соприкасаясь губами с головкой члена. От этих действий хватка на волосах ослабла, потому архитектор приоткрыл рот, взяв в себя член, не доходя и до половины. Аль-Хайтам надрывисто выпустил воздух, не отрывая соколиного взора от любимого.

Положительная реакция позволила Кавеху действовать дальше, экспериментируя и обсасывая верхушку полового органа. Хватило пары минут, чтобы до слуха архитектора дошёл приятный всхлип, еле сдерживаемый со стороны секретаря. Тот не получал подобных ощущений, от того был нетерпелив и настойчив в своих желаниях. Потому его рука, легла на голову архитектора, призывая к более активным действиям.

Намёк был ясен, и набрав в лёгкие побольше воздуха, Кавех попытался взять длину члена на половину, но ощутив дискомфорт, пришлось прервать это и нервно сглатывать.

— «Какого чёрта, почему его агрегат настолько большой?! У меня уже рот болит!» — в мыслях Кавех паниковал, молясь на лучшее.

В полной тишине, Хайтам попытался спросить о состоянии партнера, но ощутив, как его член вновь взяли в мягкую полость, слова так и застряли в горле, больше не имея возможности выйти наружу. Кавех ощутил прилив адреналина в крови перемешанное с возбуждением, ему невыносимо было осознавать, что в свои 28, он не способен нормально провести ночь с любимым, дело надо было исправлять и мужчина начал действовать.

При повторной попытке, Кавех по-прежнему испытывал дискомфорт, но останавливаться не стал, стараясь брать член всё глубже. Сам секретарь старался сдерживаться, чтобы не начать двигаться в такт, всё же для Кавеха подобный опыт впервые, было бы нехорошо ему навредить.

Архитектор продолжал двигать головой и скользить губами по всей длине члена Хайтама, благодаря природной смазке. Скольжение было приятным, от того в паху у архитектора начало приятно тянуть, требуя уделить внимание и его достоинству тоже, но внутренняя просьба была проигнорирована, а к делу присоединилась рука Кавеха, что брала у основания, где ртом было бы невозможно взять.

— Кавех… полегче. — тот изо всех сил старался сдержать столь яростный напор со стороны Кавеха, да вот то, как позвал его Хайтам, дало ещё больше стимула двигать головой.

Не часто есть возможность увидеть Аль-Хайтама настолько уязвимым, точнее, такой возможности — нет. Его безучастный образ в обществе и поведение в постели, было настолько разным, что снег в Сумеру был более реалистичным, чем такой открытый Аль-Хайтам.

Продолжая уже механические движения руками и ртом, Кавех всё же отстранился, немного разминая затекшую челюсть. Руки по-прежнему продолжали движение, от того, секретарь никак не мог расслабиться, ему оставалось наблюдать за довольным лицом Кавеха. Конец близился, а Кавех не снижал напор, то каким он был резвым в такие моменты, до безумия радовало секретаря.

Решив, что самое время поцеловать опухшие губы секретаря, Кавех не прекращая двигать рукой, приблизился к лицу Хайтама, и смотря в полумраке на его красное лицо. Вечно строгий и серьезный Аль-Хайтам, главный секретарь Академии, был таким нежным под лунным сиянием. Коснувшись губами, Кавех мог ощутить предвкушение его партнера, потому уткнув нос в шею Хайтама, Кавех же делал заключительные движения. Аль-Хайтам на последок ухватился за архитектора, сжимая его поясницу, и сразу же изливаясь в руку Кавеха с характерным стоном.

.

.

.

Секундная прострация прошла, а вместо неё пришло блаженное чувство опустошения. Аль-Хайтам даже наедине с собой не испытывал подобного, а усилиями Кавеха, секретарь смог ощутить все стадии блаженства.

Наконец придя в разумное состояние, Аль-Хайтам вспомнил, что не он один тут испытывал возбуждение, потому приблизившись к возлюбленному, собрался сам повторить те же действия. Но к всеобщему удивлению, рука архитектора остановила порыв Хайтама, вгоняя того в оцепенение.

— Не нужно, больше не нужно…

В озадаченном взгляде читалось многое, и всё же посмотрев ниже торса, Хайтам догадался, что, кажется Кавех и без стимуляций прекрасно себя чувствует. Волнение за партнера отступило, но пришло ощущение долга перед любимым.

— В следующий раз, я займусь тобой. — звучало двусмысленно, но менее приятно от слов не стало.

Кавех весело посмеялся, сохраняя дозволенный тон, а после произнес:

— Ты был просто чудесен, но нам стоит помыться, серьезно.

Не ожидав подобного, Аль-Хайтам замялся, но быстрый поцелуй в губы привел его в чувства.

.

.

.

Лежа во вместительной ванной, Кавех упирался спиной, прямо в грудную клетку Хайтама, пока тот мирно размышлял, а архитектор без остановки что-то твердил. Его до сих пор одолевало волнение смешанное с адреналином, но Аль-Хайтам не переживал на этот счёт.

Сейчас его волновали слова партнера, сказанные ранее. То с какой легкостью Кавех произносил это, невольно напрягало секретаря. Он сам только недавно сознался в своих чувствах в слух, а хвалить… Ему не доводилось без приукрас, говорить о подобном, и то единожды. Архитектор постепенно смолкал, опрокинув голову на плечо сидящего сзади, и улыбаясь их первой близости.

— Ты отлично потрудился, умница. — в полной тишине, нечто подобное было услышать сравнимо с громом в небе, неожиданно и мощно. Если бы всё закончилось на словах, то Кавех действительно справился с этим, но поцелуй в висок и ещё пара слов, добили его. — Люблю тебя.

Кавеху только и осталось, что смотреть пустыми глазами вперёд, пережевывая сказанное. Второе признание от Аль-Хайтама, было по-прежнему пугающим и чем-то чужим. Но тепло внутри тела, нельзя обмануть и обыграть, оно лишь твердило о счастье и волнении, а когда руки секретаря сомкнулись на талии архитектора, всё стало ещё более волнительным…

— С тобой свихнуться можно… но, говори это почаще. Мне нравится то, как ты произносишь слово «люблю».

— Конечно, любовь моя.