Служанка чародея

— Надолго уезжаешь, дочка? — спросил Мизен за чашкой чая.

Как обычно в свой выходной Крыска, посетив почту, пришла помочь старику. Крыша и окна уже залатаны, так что холодная смерть старику в эту зиму не грозит, но остались мелочи, с которыми нужно справиться до отъезда.

— Как решит господин Глориан. Всё зависит от него.

— Разумеется, — улыбнулся старик. Тонкие морщины вокруг его глаз стали явнее, но в остальном лицо Мизена показалось Крыске отстраненным и даже грустным, но она решила не допытывать его.

— Вы справитесь?

— Обижаешь, дочка? — он посмеялся. — Мне, конечно, приятно твоё общество, но как-нибудь сам управлюсь. Умудрился же я дожить до своих лет без такой доброй и милой девушки.

— Скажете тоже, — усмехнулась Крыска.

«Знал бы ты обо мне всё, не считал бы такой».

Вернувшись, она проведала Мару и Кэда, обитавших на первом этаже. Оба выглядели как тени прошлых себя, сильно похудели, их волосы поредели, а кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. Дворецкий, к тому же, лишился нескольких зубов, а необходимость ходить в ночной горшок ударила по его гордыне. Служанка, в силу возраста, шла на поправку быстрее, уже могла самостоятельно покидать кровать и передвигаться.

— Повезло вам, мастер Кэд, — отшучивалась Мара, — волос у вас и так мало, не жалко их терять, — и водила рукой по обнаженному скальпу.

Крыска принесла обоим бульон и протащила в полах платья сок в стеклянных сосудах.

— Лара, ты спасительница, — Мара подняла иссохшую руку, — мне уже осточертели эти супы.

— Смотри, как бы тебя мистрис Клаус не услышала, — прохрипел Кэд.

— Мастер Кэд, вы же меня не выдадите. Мы теперь друзья по несчастью, — она обнажила зубы, — у нас даже одинаковая блестящая макушка. Смотрите.

Крыску удивило, как Маре удавалось сохранять бодрость духа. Она даже умудрилась заразить дворецкого, который при ней позволял себе улыбку-другую.

— Не выдам, но сок пить запрещаю. Господин сказал, нам нельзя тяжелую пищу, в том числе эти соки, содержание которых нам неизвестно. Если так хочется сладкого, то я попрошу мистрис Клаус приготовить фруктовую воду.

— Я буду до конца жизни вам благодарна. Даже подотру зад, когда вам снова захочется сходить в горшок, — служанка смутила старого дворецкого, он отвернулся от неё и уставился на стенку, — простите, мастер Кэд.

— Разговор окончен. Лара, оставь бульон и возвращайся к себе. И забери свои подачки, — его голос стал напоминать прежний командный.

Крыска так и поступила, а соки остались в её карманах. На выходе она встретила слезливый взгляд Мары, наверняка оплакивающую невозможность выпить сок.

Мистрис Берта и мистрис Клаус сидели за столом с разложенными газетами. Чародей поручил восполнить пробелы в кадрах, этим они и занимались — искали объявления о слугах, ищущих работу. Пока не нашли.

— Почему бы не подать объявление в газету? — поинтересовалась Крыска.

— Недавние события могут бросить тень на репутацию господина, — ответила мистрис Берта, — мы не хотим привлекать нежелательное внимание.

Крыска бросила взгляд на закрытую дверь. Порой, казалось, дух мастера Кэда вселился в домоправительницу. Как иначе объяснить перемену их характеров. Мистрис Берта стала напряженной как стальной трос либо человек с месячным запором. На её лбу выступил напряженный нерв.

«Ей бы расслабиться».

— Вот, — мистрис Клаус указала на объявление, напечатанное мелким шрифтом, обе женщины склонились над бумагой, прищурившись, — мужчина двадцати пяти лет ищет работу слугой. Есть характеристика с последнего места работы от торговца с хорошей репутацией. Указан адрес, на который нужно писать.

— Хм, — мистрис Берта не выглядела довольной, — этот человек работал на простолюдина, а не чародея. Первому может прислуживать любой дурак, но слуги чародеев сделаны из другого теста. Подготовка, манеры, характер — мы стоим на порядок выше их. Такой слуга может сказаться на престиже нашего дома.

«На престиже дома скажутся убитые слуги и слуги-убийцы».

— Если позволите высказаться, мистрис Берта, ничто не мешает вам попросить прислать его рекомендации или пригласить на собеседование. В случае чего, всегда можно отказать, — Крыска осторожно подобрала слова. В последнее время нервы у домоправительницы сдавали чаще, чем у дворецкого. Навалившаяся ответственность сказывалась.

— Лара права, — поддержала её мистрис Клаус, — господин оценит скорый найм. А ты, девочка, скажи, как дела у мастера Мизена.

— Неплохо, на здоровье не жалуется, но я беспокоюсь, если что-то случится в моё отсутствие, как ему быть?

— Я попрошу кого-нибудь из молодых людей навещать его время от времени, — ответила мистрис Берта, — компания ему не повредит. Особенно мужская, — она не одобряла её визиты, но закрывала глаза на них из-за возраста Мизена. Вряд ли на репутации «Лары» пострадает от починки крыши старика.

— Сколько лет прошло, — задумалась мистрис Клаус, — около пятнадцати-шестнадцати?

— Семнадцать, — поправила мистрис Берта, — очень жаль.

— Да, страшное дело.

— Если позволите спросить, — полюбопытствовала Крыска, — что с ним случилось? Я слышала про несчастный случай.

— Случай, — кухарка выплюнула слова, — это было убийство, по-другому не назвать. Паренька переехали и бросили умирать. Даже не потрудились позвать врача. Он целую ночь мучался, а когда его нашли утром, родители успели лишь попрощаться. Врагу такого не пожелаешь. Так ведь, Берта?

Домоправительница, помрачнев, кивнула:

— Я помню тот день, когда нам сообщили об этом. Семью Мизена все жаловали, в том числе и старый господин. Он снарядил группу по поиску злодея. Молодой господин всё хотел пойти с нами.

«Чародей?».

— Ладно, — мистрис Берта потерла ладони и поднялась, — мне нужно сообщить господину о возможном слуге, а тебе, Лара, вернуться к сборам.

«Но у меня выходной...»

— Как прикажете, — улыбнулась Крыска.