Глава 25
Солнечный свет проникал в комнату через щель между занавесками и светил прямо в глаза. Девушка недовольно перевернулась на другой бок. Мягкая подушка и воздушное одеяло обволакивали её. К такому и привыкнуть несложно. Голоса за дверью окончательно разбудили её. Она лежала, уставившись на расписной потолок. Крыска уснула в господской спальне и не проснулась вовремя. Сколько же она дрыхла? Повезет не навлечь на себя гнев мастера Кэда, а ругань мистрис Берты уже стояла в ушах.
Несколько мелких бурых пятен остались на белоснежных простынях. Кровь из её ран протекла сквозь бинты. Сняв простыню, она к своему ужасу обнаружила их и на матрасе.
«Вот гадство.»
Пораскинув мозгами, Крыска решила перевернуть матрас. За этим занятием её застала Нира.
— Лара, — позвала она, — что ты делаешь?
— Ты разве не видишь? Хочу унести матрас к себе. Больно он мне приглянулся.
Нира в недоумении моргнула. Неужто поверила? Девушка стояла как истукан, держа в руках поднос с чаем и печеньем. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять шутку и увидеть следы крови.
— Ха-ха, — раздался неловкий смешок. Девушка поставила поднос и засеменила к другой стороне кровати.
— Спасибо. На счет три.
Увиденное ошарашило обеих служанок. Посреди матраса распласталось большое пятно. Его пытались зачистить, но, потерпев неудачу, просто перевернули. Бурые и желтые следы намертво впитались в ткань. Выглядело все так, словно тут кто-то помер. Могла ли Шира скончаться на этом матрасе?
Рот Ниры открылся, но без нужных слов закрылся, и тут же открылся вновь. Дрожащий палец указал на пятно. Из горла раздался сдавленный стон. Словно крик застрял где-то по пути. Из оцепенения её вывели приближающиеся шаги.
Крыска успела вернуть всё в прежнее состояние. Лучше несколько маленьких следов, чем один большой. Мистрис Берта застала их собирающими грязное белье. От её внимания не укрылись засохшие следы. Выражения лиц служанок, задумчивое и перепуганное, она списала на них.
— Нира, оставь нас, пожалуйста, — она продолжила, как только закрылась дверь, — я отправила её проведать тебя. Попей чай, полегчает.
— Простите за мой неподобающий вид, — «Лара» хорошая служанка, знающая свое место. Ей положено быть вежливой, — и за беспорядок.
— Ничего страшного, — мистрис Берта понимающе улыбнулась, — с этим справится холодная вода и раствор. Как ты себя чувствуешь?
— Все хорошо. Я сейчас же почищу.
— Не утруждайся. Я попрошу Кору и Мару, они горят желанием помочь. Тебе положен отдых. Господин распорядился предоставить тебе неделю отпуска.
— Отпуск? Что это?
— Время, когда можно не работать. Каждому слуге предоставляется по две недели в год. Господин даже дает деньги перед ним. Разве тебе не сообщали об этом при устройстве?
— Видимо вылетело из головы, — Крыска попыталась спрятать свой просак за улыбкой, — мистрис Берта...
— Я могла забыть запереть дверь, — выпалила домоправительница, — я не помню... я... это из-за меня, — на её лице отразилось чувство вины.
Она всхлипнула пару раз, но не заплакала. Её глаза, без единой слезинки, с беспокойством глядели на служанку:
— Могу я попросить об одном. Позволь мне самой известить господина о моей ошибке?
Крыска кивнула. Сославшись на необходимость предстать перед чародеем, она вышла в коридор. На самом деле, ей встретиться нужно с Пауком, но его комната оказалась пуста. Выругавшись, девушка поковыляла обратно. Опор на левую ногу причинял неудобства, особенно на лестнице, но что поделать. Надо идти.
Чародей с поверенным находились в кабинете. Крыска укорила себя за несообразительность, ведь где ещё можно найти этого трудолюбивого работодателя. Паук клал документы на стол и показывал, где ставить подпись. Чародей внимательно изучай каждую строку перед тем, как черкнуть пером. Его неторопливость раздражала поверенного, и он плохо это скрывал.
«Ларе» предложили стул. Садясь, девушка невольно коснулась своего бедра и почувствовала тепло и вязкость.
«Вот гадство. Этот хрен мог и залечить раны. Или он решил обойтись отпуском? Надеюсь, хоть деньги даст.»
— Сильно болит? — мужчина подал ей стакан воды.
— Нет, — солгала служанка.
— Ты спасла меня. Словами не передать, как я тебе благодарен.
«Передайте деньгами тогда. Или дорогим колье.»
— Вы слишком добры, господин, — девушка пустила в ход весь свой актерский талант. Её лицо слегка склонилось, а ресницы затрепетали, — простите за доставленные неудобства. И за моё неподобающее поведение. Я уснула на вашей кровати. Клянусь, такого больше не повториться.
— Не бери в голову. Я готов уступить тебе её, если хочешь, — чародей посмеялся, — Все, что пожелает моя спасительница. Вебер, пожалуйста, оставь нас.
Паук с поклоном удалился.
— Мне обязательно говорить с офицером Хабблом?
— Боюсь, да. Ты можешь не опасаться его, — раздался его смешок, — тебе также нужно в больницу. Твоя рана на бедре кажется глубокой, пусть её осмотрит врач.
— Как скажете, — Крыска не нашла в себе силы спорить. Капли холодного пота стекали по её лицу и шее. Во рту пересохло. Чародей наполнил опустевший стакан в её руке.
— Если тебе интересно, Фреда доставили в больницу. Ты сильно его ранила. Перерезанное сухожилие, перелом носа не так страшны, как артериальное кровотечение. Ему сделали операцию. К счастью, он выжил. Полиция допросит его, как только он придет в себя. Мне бы тоже хотелось с ним переговорить. Что скажешь?
Крыска молчала. Она гадала, стоит ли говорить чародею о матрасе и о мистрис Берте. Что если между этими событиями нет связи, а чародей страдает от ночного недержания и перевернул матрас, чтобы скрыть это? Или же он убил Ширу и не нуждается в лишних свидетелях?
«Меньше знаешь, дольше живешь.»
В конце концов, она решила держать язык за зубами. Чародей велел ей собираться сначала в больницу, затем в полицейский участок.
Паук поджидал её около перехода в крыло слуг.
— Выглядишь неплохо с учетом всего, — он смерил её оценивающим взглядом.
— Пустяки. Бывало и хуже.
— Верю, — оскалился мужчина, — твоему деду я писать не стал.
— Не волнуйся, он не из сентиментальных.
— Я тут подумал о дневнике Ширы. Возможно, информация о тайнике сокрыта в нем. Постарайся найти его.
— Уже бегу. Видишь, пятки сверкают. Займусь, как только покончу с одним делом.
«Убью Фреда.»