Глава 11
Комнату заливал яркий свет солнца. Подняв руку, Герда увидела на часах 12. Она поднялась и заметила подругу, которая стоит на лестнице и водит кисточкой по краю стены. Финальные моменты. Тонки грани рисунка. Белая краска давала размытую четкость. Что-то в стиле мисс Дестрем.
-Ты уже встала. Ты робот, - завалившись на кровать опять, сказала Рошель.
-Да, как Серкан Болат, - засмеялась подруга и обмакнула кисть в красную краску.
-Ты же говорила, что не смотрела этот сериал?
-Посмотрела. Не злись, - она кинула взгляд на насупившуюся подругу.
Герда встала, расправила постель, отнесла еду вниз и стала работать. Какой-то Василий обрывал телефон. Он спрашивал ее по поводу еды, напитков целых 2 часа. Розоволоска закипала. Он кидала взгляды на своего босса, охваченного работой. Ее бесил его голос. Дурацкая еда. Что за настойчивость?
Когда она закончила, ее голова раскалывалась. Нурофен не сделал ее жизнь легче. Она упала на стул и закрыла глаза. Василий... он попросил ее личный телефон. Какой смелый. Оставив головную боль, она начала жаловаться Раше, которая уже собирала свои инструменты и покачивала головой на слова рассказчицы. Ее мысли были далеко. Но вежливость не давала сказать о том, что ей не интересно. Имя Васи произнесла координатор десятый раз к тому моменту, когда Рошель дала первый комментарий.
-Он тебе понравился, да? – спросила она.
-Раш, что ты несешь, - ответила подруга. Задумалась. – Может чуть-чуть. Он хоть и донимал, но шутил и сделал мне комплемент. Я с заботами о маме, забыла что такое свидание, - она закрыла лицо руками.
-Ужас
-А я не встречалась ни с кем уже два с половиной года, - шепотом прошептала брюнетка. Одинокая слеза покатилась по щеке. Девушка не поняла, как начала плакать. Ее задевало как подруга легко говорила об этом.
-Рошель... я не хотела тебя задеть, - подскочила девушка.
-Все нормально. Правда, - смахнув слезу, улыбнулась она. – Я подумала тут, что сама сдам проект. Езжай домой отдыхай.
-Правда?
Рошель кивнула и лишь попросила Герду забрать часть краски. Девушка согласилась, и, захлопав в ладоши, начала носится по комнате. Она была очень энергичной. Выходной. Какая прелесть, боже, спасибо. Когда все было готова. Владимир Яковлевич помог вызвать такси девушке. Он был более жизнерадостным, чем вчера. Но сегодня художница рассматривала его больше. И видела в нем не смешного старика. А удрученного жизнью человека. Он знал, что такое боль. Глубокие морщины пролегли на лбу и в уголках губ. Он смотрел с некой отстранённостью. Когда Герда садила в машину, она притянула к себе девушку и, поблагодарив за выходной и чмокнув в щеку, взяла обещание с начальницы, чтоб та рассказала ей про таинственного мистера X, заказчика. В обмен сказала, что завезет краску в мастерскую по пути.
Такси тронулось. Владимир и Рошель смотрели вслед машине. Тяжело вздохнув, управляющий дома попросил показать ему работу. Девушка согласилась и, завязав шнурки на серых кроссовках, которые прекрасно сочетались с ее цвета гранита комбинезоном. Настроение поднималось. Хоть она и была уставшей.
Она зашла следом за мужчиной, и когда она увидела удивление в его глазах, она на секунду испугалась. Вдруг это не то? Может хозяин дома совершенно другой? И ему не нужна эта роспись. Надо было проще? Вроде бежевого цвета достаточно...
-Вы большая молодец, мисс Дестрем, - вымолвил спустя время он. – Я удивлен. Мой босс всегда приглашал именитых людей для обустройства своих имений. Я работаю у него не первый год, поверьте.
-Это... приятно, - замешкалась она.
Она сама смотрела на свое полотно с легкой гордостью. Она становится лучше! Как художник. Это вызывало внутреннюю гордость. В голове всплывали волей-неволей флешбеки, связанные с ее отцом. Девушка ярко помнила, как он профессионально рос после каждого показа в Москве. Мама хвалила его, бабушка Диана звонила по несколько раз выражая гордость за своего сына. Казалось, это делало его смелее и лучше. Лучше. Странное слово. Буду ребенком Раш не понимала, что это значит.
" -Твой показ был на высоте, - сказала Луиза, сделав глоток элитного шампанского. Маленькая я кинула взгляд на радостного отца. Он светился.
-Спасибо, любовь моя.
-Дети, вы должны гордится папой Валентином, - напомнила детям мать. Строгая как всегда.
Алекса всегда утомляли подобные речи. Он ненавидел семейные ужины. Особенно после родительских триумфов. Они были скучные для парнишки, которому нравились тачки и разнообразные музыкальные ремиксы. Он мог часами проводить время в своей комнате. Сводив новые треки и креативить плейлисты. Для меня это было скучно и как-то по-пацански. Александра потянуло на плохие компании, как только родители покинули страну. Я не могла повлиять на своего родственника.
В тот вечер, перед сном папа зашел ко мне. Он любил это делать, но все же такие вечера были крайне редки. Валентин присел на край моей кровати и, положив свою руку мне на плечо, сказал: "Ты очень талантлива, детка. Я видел вчера твои рисунки. Няня забыла убрать. Эти астры... они очень реалистичный. Хм... Ты мое продолжение. Но помни становление лучше в том, в чем ты талантлива, очень непростое. Любое творчество требует смелости. Ты должна браться за любую работу. Обычная рутина не будет делать тебя звездой. А риск будет. Все говорят нет, значит ты говоришь да. Пересиливай себя. Так ты будешь лучше. Я не могу обещать тебе, что скажу это еще раз. Но в тебе есть что-то большее... эта смесь. Она взрывная и спокойная одновременно". Папа отвел взгляд и тяжело вздохнул:
-Ты еще очень маленькая, - он чмокнул меня в лоб и вышел.
-Я люблю тебя, пап..., - мне казалось, что я видела у него слезу. Но мне было семь лет."
Что Рошель могла помнить. Она даже не помню, когда он сказал ей, что они уезжают. Или это была мама...
Она кинула взгляд в окно. На территорию дома заезжали три машины. Они были черные и матовые. Рошель присматривалась. Пытаясь разглядеть что-либо, брюнетка подошла к окну. Впереди и сзади увидела одинаковые BMW. Это были довольно новые модели. Матовая наклейка придавала элитности. Но это было не так важно. Идеально черная Audi припарковалась посередине. Окна были полностью скрыты для виденья из вне. Тачка выглядела непробиваемой. Может она и есть бронированная. Художница горела от нетерпения. Внутри щелкнуло что-то. Что держало ощущение трепета, так долго. Что за дьявол? Почему именно сейчас такие чувства. Там был их босс. Это стало хрустально понятно в один момент. Кто-то очень важный.
«Рошель, это просто работа. Просто. Чертов. Проект. Не волнуйся.»
Она не могла отойти от окна. Смотря на модель Audi S8, сочетающую в себе строгость, изящность и спорт, девушка видит, как открывается дверца впереди. Оттуда входит мужчина средний лет, одетый в полностью черный костюм и очки, и открывает заднюю дверь для кого-то. За считаные секунды, она отбегает от окна и садится на стул, принимаясь накручивать прядь у лица от стресса. Как же страшно было в тот момент. Это что-то животное, необъяснимое. Надо ли спуститься вниз? Или стать у лестницы и ждать?
Звук ботинок раздался на лестнице. Рошель вздохнув, повернулась к входу в комнату лицом и улыбнулась. Но ее улыбка тут же померкла. Брюнетка отшатнулась от двери на пару метров. Страх и трепет, вот что почувствовала она сейчас.
-Здравствуй, Рошель, - подняв глаза на девушку сказал мужчина.
Она не могла вымолвить и слова. Сглотнув вязкую слюну, она отвела взгляд от мужчины. Вслед за ним в комнату засеменил Владимир. Он, вжав голову в туловище, посмотрел на своего босса. Старик кротко глянул на рядом стоящего мужчину и, уловив мучительное напряжение в комнате, сказал:
-Мистер Мартинос, я могу идти?
-Да, Владимир Яковлевич, мы разберемся, - улыбаясь трясущейся Рошель, ответил он.
Старик, поклонившись, вышел из комнаты. Теперь девушка была одна. С ним. Это кидало ее в жар. Ей надо его боятся. Но почему-то выходило по-другому.
-Ты боишься. Это была констатация факта если что, можешь не мотать так яро головой, - сказал мужчина и кивнул в сторону стены. – Могу я посмотреть твою работу?
-Нет... точнее да, конечно, - смутилась брюнетка. Воздуха стало критично мала. Казалось, художница не дыша вовсе. Грудная клетка поднималась вверх-вниз. Мужчина ухмыльнулся и, задержав одну руку в кармане, подошел к стене. Он долго смотрел на него. Рошель подняла глаза и смотрела прямо ему в спину. Накаченная. Крепкая. Он был одет в черную рубашку и брюки. Рубашка натягивалась на его плечах.
"Ну что ты как тряпка... Соберись, Рошель. Ты холодная и уверенная в себе. Пошел он."
-Рассмотрели? А теперь я жду объяснений для чего этот цирк? – потребовала она. Мистер Мартинос явно не ожидал такого выпада. Он замер. Но спустя время повернулся со скучающим выражением лица.
-О чем вы? – ему, черт возьми, было весело.
-Обо всем, - обводя руками комнату сказала девушка. Прядка выбилась из пучка. Она выглядела очень естественно.
-Я хотел хорошего художника. И должен признать, что работа потрясающая. Я не ошибся, - промолвил он. Рошель закипала.
-Иди к черту. Хорошего художника он хотел, - девушка рассердилась ни на шутку. Но тут же затихла. Он шел на нее. Вдавливая в стену, он хищно улыбнулся и прошептал:
-Ты ничего не путаешь, Рошель? – кожа покрылась мурашками. – Нет такого черта, которого я бы боялся. Все боятся меня, олененок...
-Как ты меня назвал? – дернулась Рошель. Уж очень знаком был ей его парфюм и этот "олененок" приятно резал ухо. Мужчина смутился. – Не важно. Мистер Мартинос пустите меня сейчас же. – вырываясь из кольца его рук, громко отчеканила девушка.
-Иди, - с легкостью отошел он и, положив руки в карманы, стал на нее смотреть.
-Можешь звать меня Габриэль.
-Мое имя ты знаешь, - беря сумку, ответила Рошель. Она очень старалась на него не смотреть. В эти слова она пыталась вложить злость, но это звучало как-то жалко.
-Знаю. Это наша не последняя встреча. И ты это знаешь. Спасибо за работу. Моей сестре Мартине понравится. Она любит тему Боттичелли, - он читал ее мысли что ли? Надев очки, художница вылетела из комнаты.
К черту его вежливость и учтивость. Пошел он. Почему у них одинаковые видения картины? Боттичелли. Их встречи.
"Гори ад под названием Габриэль Мартинос. Это не моя история. Но этот огненный котел выглядел слишком привлекательно... Соберись, глупышка."