Глава 10
Как только приехали домой, Ксюша взяла на себя все дела по дому, а также развлекала Машеньку, переодевала ее, кормила и все прочее, давая Стасику возможность посидеть за компьютером, чтобы узнать, кто такой Игорь Андреевич и где он работает. Задача оказалась непростой. Ни в списке депутатов городской Думы, ни в перечне руководителей отделов городской администрации Игоря Андреевича не было. Не нашел он его и в прокуратуре. В командном составе полиции такой тоже не значился. Надо было искать людей рангом пониже, а их списки найти было сложнее. У депутатов есть помощники, в отделах администрации — простые сотрудники, и так до бесконечности. Еще Стас боялся, что тот, кого он найдет, окажется человеком, никак с этим делом не связанным, и был удивлен, что ни разу никто с таким именем и отчеством до сих пор ему не попался.
В районе полуночи к нему подошла Ксюша и предложила оставить это занятие и отправляться в постель. И так они, будучи рядом, почти не видели друг друга. Стас вынужден был согласиться. Несмотря на то, что он не любил сдаваться, пришлось согласиться — голова уже толком не работала, а глаза слипались, продолжать поиск не имело смысла. Он поднялся, прошел в ванную, а затем плюхнулся в постель, прижал к себе невесту и тут же отключился.
Утром, сидя в своем кабинете и подводя итоги полутора дней, в течение которых она проводила расследование, Оксана поняла, что совсем не продвинулась. Стасик пока не нашел этого Игоря Андреевича. Может, у Миши есть новости? Надо бы с ним связаться. Но Грачев ей не отвечал. После третей попытки дозвониться пришлось отказаться от этой затеи.
У нее оказалось свободное время, и Ксюша решила подумать о своей безопасности, ведь действительно может случиться так, что придется иметь дело с убийцами. Она уже второй день носит маячок, прикрепленный к бретельке лифчика. Хоть она и пользовалась уже подобными, но все функции не знает. Вставив в компьютер флэшку с инструкцией, стала внимательно ее изучать. То, что было ей известно, она просто пробегала глазами, ранее не используемые опции изучала подробнее. Оказалось, что возможности этой маленькой «кнопочки» значительно шире. На данный момент она решила взять на вооружение сигнал «SOS». Если при одном нажатии кнопки маячок только включает сообщение о перемещении, то при двойном нажатии, он посылает этот важный сигнал.
«Надо будет сказать всем ребятам, чтобы при первом варианте направлялись ко мне, но вступали во взаимодействие только при сигнале опасности. Это может пригодиться», — подумала девушка.
— Ксюша, — раздался голос Агаты из селектора, — я уезжаю, меня срочно вызывают на совещание в городской отдел полиции. Не припомню, чтобы проводилось нечто подобное раньше, но поеду послушаю. Созвонись с ребятами и меня держи в курсе.
Поговорив с Димой и Лёшей и рассказав им про возможности маячка, Ксюша решила еще раз попытаться связаться с Мишей. Она немного переживала. Что у него могло случиться? Обычно он отвечал ей, как бы ни был занят.
— Капитан Грачев слушает, — ответил ей знакомый голос.
— Привет, Миш, где ты был? Я уже волноваться начала, — затараторила девушка.
— Волноваться — это хорошо, и правильно делала. Скажи, ты можешь подъехать за мной на своем драндулете? Надо поговорить, а заодно съездим к дому Ашота, как ты хотела.
— Не поеду я за тобой, мой байк не захочет тебя везти, коль ты его драндулетом назвал, — шутливо проворчала Ксюша.
— Ладно, приезжай, я извинюсь перед ним, — поддержал шутку Грачев, — только второй шлем не забудь прихватить.
— Хорошо, жди через полчаса.
Отправив СМС-ку всем сотрудникам агентства, что уехала к Грачеву, а с ним домой к Ашоту, Оксана пошла переодеваться в защитную экипировку. Она привыкла ездить только в ней и считала это одним из правил безопасности.
Не успела Оксана притормозить у отдела полиции, как рядом с ней будто бы из-под земли появился Грачев. Он без разговоров уселся за ней, отстегнул шлем от багажника и, нахлобучив его на голову, скомандовал:
— Поехали отсюда подальше!
Но уехать подальше получилось не сразу. Не успели они отъехать и двухсот метров, как их остановила полиция. Сержант внимательно рассмотрел права, проверил, имеется ли номерной знак. Стал задавать кучу странных вопросов, и только вмешательство капитана Грачева и демонстрация его служебного удостоверения избавили их от дальнейшей проволочки.
— Поезжай до ближайшего скверика, посидим, поговорим, а уж потом решим, что дальше делать, — сказал Миша, когда полицейские отошли от них.
— Это они тех мотоциклистов ищут? — спросила Оксана, когда они подкатили байк к пустой скамейке и уселись на нее.
— Наверное. Им же сказали ловить двух мотоциклистов в специальной форме, вот нас и остановили. По всем параметрам подходим: двое в форме на мотоцикле. Что еще надо? Хватай и тащи, пусть там разбираются. А искать где? Ну конечно, рядом с управлением, все же преступники именно тут и ездят, — смеясь, пояснил капитан. — Зато как удобно: тащить далеко не надо, в случае чего, подмога прибудет быстро. Опять же, скоро обед, а тут столовка недорогая и хорошая. Да ну их, у нас своих дел полно. Рассказывай, как съездила вчера на свой трек?
Сыщица подробно описала поведение и ответы Фарида Мунировича, высказав свое мнение, что он не связан с убийцами, поведала также о пропаже папок с данными о предполагаемых преступниках, и их имена и фамилии, которые помнил Фарид.
— При поиске обрати внимание на прописку, они, возможно, живут вместе, ну и само собой, зарегистрированы ли на их имя мотоциклы, — добавила Ксюша, — хотя, даже если это все сойдется, то не доказывает, что они убийцы. Ну, а что у тебя с делом об убийстве Олега Богатова?
— А нет никакого дела, то есть в компьютере оно есть, и там говорится, что все материалы сданы в архив, а в архиве их нет. Вот ты до меня дозвониться не могла — это потому, что я сам весь этот подвал облазил, а там нет мобильной связи, не доходит. Форму так уделал, что не знаю, отстираю ли вообще. Поэтому в гражданской одежде хожу. Пошел к начальнику архива, рапорт, говорю, на тебя писать буду, а он мне: «Пиши, твое право. Найдут козла отпущения, выговор влепят, премии лишат, но дело все равно не появится. Оттуда, — он указал пальцем наверх, — устное указание было изъять дело и...» Больше говорить было не о чем. Ты понимаешь, что кому-то наверху хочется все поскорее замять? Возможно, и убийство Озаряна с этим как-то связано.
— Миш, а ты не смотрел, не было ли в тот день еще убийств или тяжелых травм, связанных с наездом?
— Убийств не было, наездов тоже, это точно. Я на свой страх и риск поговорил с тем, кто принимал участие в расследовании. Он мне только и посоветовал не лезть в это дело, оно очень темное. Им тоже тогда сильно руки выкручивали, чтоб закрыли его скорее, как мне сейчас. Зря, что ли, этих попугаев на дорогах расставили. Создают видимость деятельности. А убийцы пока пешком ходят, чтобы зря не нарваться. Вот все эти дела закроют, тогда можно будет и новые заказы брать. Давай поедем, еще раз обыщем дом Ашота. Уж если не найдем ничего, так хоть с чистой совестью можно будет писать, что ничего не обнаружено.
Дом Озаряна был закрыт и опечатан полицейской печатью. Вскрывая ее, Грачев подумал, что придется снова запечатывать, ставить свою роспись и дату, за что получит нагоняй от начальства, ведь занимался бесплодным поиском.
Как только открыли дверь, оттуда пахнуло спертым воздухом, засохшей кровью и еще чем-то противным — там ведь никто не убирал. Хорошо еще, что он заставил подчиненных выбросить все продукты из холодильника и остатки еды со стола, иначе вообще зайти было бы невозможно.
Оксана стояла молча посреди большой гостиной и озиралась по сторонам, ни до чего не дотрагиваясь и никуда не заглядывая. Грачев тоже не издавал ни звука, давая девушке проникнуться атмосферой дома.
— Это должно быть у всех на виду, но так, чтобы никто не мог увидеть, — в раздумье, как бы сама себе, чуть подумав, сказала сыщица.
— Очень точный адрес, — усмехнулся капитан.
— Скажи, когда вы пришли, стол стоял на этом месте? — не обращая внимания на насмешку, продолжила она.
— Нет, мы его сдвигали, помнишь, сама нашла подвал.
— А скатерть снимали?
— Не помню, скорее всего, нет, но под ней ничего не может быть.
— Под ней стол, он слишком большой для этой комнаты, его, наверное, раздвинули.
Оксана подошла и сдернула скатерть. Сразу стало видно, что столешница состоит из двух раздвигающихся половинок и широкой деревянной пластины-вставки. Потянув в разные стороны половинки, они высвободили вставку и сняли ее. Под ней на доске, соединяющей боковинки, лежал небольшой синий конверт, приклеенный скотчем. Миша взял его и заглянул вовнутрь. Там находилась упаковка из черной бумаги. Грачев стал доставать ее.
— Подожди, не вынимай! — скомандовала девушка. — Мне это что-то напоминает.
Она подошла, пощупала бумагу. Бумага оказалась довольно плотная и тоже склеена в виде конверта, который открывался в узкую сторону.
— Я знаю — это фотобумага. Ее можно открывать только при красном свете. Возможно, на ней что-то напечатано, но если открыть, то засветишь, и все пропадет. Я это видела в далеком детстве, когда мы с папой в ванной комнате печатали фотографии. Я очень любила смотреть, как в ванночке с раствором на белом листочке потихоньку проявлялись лица людей.
— То есть, если это возьмет в руки тот, кто этого не знает, то вся информация пропадет? — догадался Миша.
— Возможно, так они пытались обезопасить материалы от чужих людей.
— Ты не знаешь, где это можно посмотреть? Фотолабораторий-то сейчас уже нет, все снимают дигитальными аппаратами и телефонами.
— Может, здесь у них есть лаборатория, коль они это сделали. Ну-ка, вспоминай, нет ли тут темной комнаты со странным железным монстром на столе?
— Подожди, подожди, там за кухней есть какой-то чулан, в котором горит одна тусклая лампочка, да так, что ничего не видно. Нам пришлось там с фонарями лазить, но так ничего и не нашли.
— Идем, посмотрим этот твой чулан.
За кухней действительно оказалась маленькая, превращенная в фотолабораторию комнатушка. Зайдя туда, включив красный фонарь и плотно закрыв дверь, Оксана вынула черный пакетик и заглянула в него. Там оказалось два листа фотобумаги размером десять на пятнадцать.
— Я уверена, что на листах что-то напечатано, но не проявлено. Давай поищем, может, здесь есть и растворы?
Девушка вложила листочки назад и тщательно упаковала их. После этого включила увеличитель, сняла с него верхний колпак, и находящаяся там лапочка прекрасно осветила комнатку.
— Вот как, оказывается, все просто, а мы мучились, — сказал Миша. — Откуда ты все это знаешь?
— Я же говорила — мой папа увлекается фотографией, вот я и видела. Сейчас уже нет смысла это делать, у него современная камера.
Пока Ксюша это рассказывала, она перебирала фотопринадлежности. Там было все необходимое, но кюветы были пусты. Банок с растворами тоже не обнаружила. Были химикаты, возможно, из них можно было бы составить проявитель и закрепитель, но она не умела этого делать.
— Ты не знаешь, где у нас в городе можно это проявить? — спросила она.
— Нет.
— Вот и я не знаю. Думаю, придется сгонять к родителям, попросив папу заранее подготовить растворы. Все равно мне надо рассказать о том, что выхожу замуж. Это лучше делать не по телефону.
— И когда ты туда можешь съездить?
— Трудно сказать, надо у папы узнать, когда он сможет. Да и как здесь события будут разворачиваться. У меня пока нет ни одной ниточки, может, это единственная, тогда хоть завтра езжай.
— Ну, шевелись. Мне до конца следующей недели нужны конкретные материалы, иначе дело закроют.