Имя в завещании. Между мирами

Игра в спокойствие.

Дневник исчез под диванной подушкой одним резким движением, а ледяной цветок скользнул в карман халата, обжигая бедро. Она выдохнула, расправила плечи и открыла дверь, нацепив маску сонной вежливости.

На пороге стоял Лайон. Взгляд его был тяжёлым, почти осязаемым, сканирующим её лицо с пугающей скоростью.

– Ты пропала с радаров так внезапно, будто решила сбежать. Не самый эффективный способ скрыться от меня, не находишь? – вместо приветствия сказал он. Голос звучал глухо, с той самой опасной хрипотцой, которая появляется у него только в моменты предельного напряжения.

– Я просто спала, Лайон, – Амелия заставила себя чуть улыбнуться, хотя губы едва слушались. – Телефон был в другой комнате на беззвучном. Зачем так официально? Ты выглядишь так, будто приехал на место преступления.

Лайон не ответил. Он мягко, но решительно оттеснил её плечом и вошёл внутрь. Он не осматривался как детектив, ищущий улики; он смотрел на неё, пытаясь понять, жива ли она под этой восковой кожей.

– Ты курила? – спросил он вдруг, прищурившись и втягивая носом воздух.

– Что? Нет, конечно. С чего ты взял? – она старалась звучать возмущенно, но внутри всё сжалось.

– Воздух в комнате... он какой-то спертый. Сладковатый и тяжелый, как в старом склепе или библиотеке, которую не открывали вечность, – он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до минимума. – И ты бледная так, будто увидела смерть, Амелия. Не лги мне. Я слишком хорошо знаю, как ты выглядишь, когда просто «устала». Не сегодня.

Он протянул руку и на мгновение коснулся её пальцев, которые она прятала в рукавах своего халата. Его ладонь была обжигающе горячей, и Амелия инстинктивно отпрянула, боясь, что этот жар вытянет из её кармана весь накопленный холод.

– Ты вся ледяная, – его голос мгновенно смягчился, в нём прорезалась та самая искренняя забота, которую он обычно прятал за деловыми контрактами. – Амелия, посмотри на меня. Просто посмотри.

Она подняла глаза. В его зрачках отражалось её собственное изломанное состояние. Лайон выглядел так, будто последние сутки он провел в аду, вычисляя её координаты.

– Вчера ты была королевой юридического факультета, – тихо сказал он, и его рука всё же коснулась её щеки, согревая кожу. – А сейчас ты похожа на напуганного ребенка, который спрятался в шкафу и боится дышать. Что произошло, пока я не мог до тебя дозвониться? Тебе кто-то угрожал? Были звонки? Под дверью кто-то был?

– Нет, Лайон. Всё тихо. Правда. Я просто... – она запнулась, чувствуя, как от его тепла по телу пробегает дрожь. – Я просто поняла, что наследство – это не только деньги и статус. Это вес, к которому я не готовилась. Он давит.

Лайон тяжело вздохнул, его плечи на секунду опустились, будто он наконец позволил себе выдохнуть. Он накрыл её ладони своими, буквально вливая в неё жизнь.

– Послушай меня. В «Грей и Локк» назначили встречу на послезавтра. Будет вскрытие завещания. Это будет бойня, Амелия. Они будут искать любую трещину в твоей броне.

Он чуть сильнее сжал её пальцы, заставляя сосредоточиться на реальности.

– Я приехал, потому что не мог дышать, думая, что ты сидишь здесь одна и накручиваешь себя. Если тебе страшно – скажи. Если этот дом как-то на тебя влияет... если ты чувствуешь, что не справляешься в этих стенах, поехали ко мне. Прямо сейчас. Я не буду задавать вопросов.

– Я не могу убежать сейчас, хочу, но не могу, Лайон, – прошептала она, почти касаясь его губ своим дыханием. – Я должна быть здесь.

– Я и не прошу бежать. Я прошу позволить мне стоять рядом, – он на мгновение прислонился своим лбом к её лбу. Это не было попыткой соблазнить – это был жест абсолютной защиты. – Пожалуйста, не исчезай так больше. Один звонок. Один гудок. Дай мне знать, что ты всё еще в этом мире, а не в своих кошмарах. Я же с ума сойду, Амелия.

Он медленно отстранился, но в его взгляде всё еще читалось нежелание оставлять её в этом странно пахнущем полумраке.

– Ты ела сегодня? Только честно. Не зли меня еще больше.

– Я.... я собиралась заказать доставку, как только проснусь окончательно.

– Закажи сейчас. При мне, – он сложил руки на груди, превращаясь в ту самую «мужскую силу и защиту», о которой она иногда забывала. – Я хочу видеть подтверждение заказа.

Амелия послушно взяла телефон, чувствуя, как под его надзором реальность потихоньку возвращается в студию. Лайон дождался, пока она выберет еду, и только тогда направился к двери, но остановился на пороге.

– Послезавтра в девять утра я буду ждать твоего звонка, что ты вышла, – сказал он, внимательно наблюдая за её реакцией.

– Я доберусь до адвокатов сама, Лайон, – мягко, но твердо перебила она его. – Мне нужно проветрить голову перед этой «бойней».

Лайон нахмурился, явно недовольный тем, что не сможет контролировать её путь, но спорить не стал. Он видел, что её упрямство – это последний барьер, удерживающий её от полного срыва.

– Хорошо. Но если ты опоздаешь хоть на минуту, я вышлю за тобой вертолет, – он еще раз внимательно посмотрел на неё. – И Амелия... если эта «крепость», которую ты строишь из одного кирпича, начнет рушиться – не жди, пока тебя завалит обломками. Просто позови. Я приду.

Когда дверь закрылась, Амелия прижала ладонь к тому месту на лбу, где осталось тепло его кожи. Лайон был единственным, кто учуял «запах» её страха и холода, даже не видя того, что она прячет под подушкой.

Доставка приехала через двадцать минут. Она заставила себя съесть горячий рис и выпить чаю, чувствуя, как по телу наконец разливается нормальное, человеческое тепло, вытесняя ночной холод.

Как только с едой было покончено, Амелия спрятала дневник в ящик стола, а цветок, завернутый в плотную ткань, убрала в самую дальнюю коробку. Сил не осталось ни на анализ, ни на страх. Она просто рухнула в постель и провалилась в глубокий, на этот раз спокойный сон без сновидений.

Следующее утро.

Будильник прозвучал резко, возвращая её в мир живых. Амелия открыла глаза и первым делом посмотрела на свои руки – они больше не дрожали. Этот хаос казался далеким эхом, хотя она знала, что это лишь затишье.

Она оделась с особой тщательностью: классические линии, строгий крой, минимум украшений, в карман своих брюк положила цветок. Её «броня» для университета. Ей жизненно необходимо было почувствовать запах старых книг, услышать скрип мела по доске и ввязаться в какой-нибудь юридический спор, чтобы напомнить себе – она всё ещё Амелия, студентка, чей разум острее любого проклятия.

Маскарад. Институт. 10:30

У двери подъезда она надела маску нормальности: выровняла дыхание, расправила плечи и придала лицу спокойное выражение.

К 10:30 Амелия шагала по коридору института, словно утро было обычным. Она выглядела спокойной, будто та ночь не оставила на её коже холодный след, а в кармане не лежало то, чего не должно быть. Теперь она несла эту маску, будто тяжёлую сумку, чтобы никто не заметил, как её тянет рука.

Все в институте её видели. Взгляды цеплялись за неё, как крючки. Элизабет поймала её взгляд на долю секунды и тут же отвернулась – инстинкт не трогать то, что может укусить.

Но стоило ей подойти к своей аудитории, как тишину её внутреннего вакуума прорвали двое.

– Амелия! – Ева буквально вылетела из-за угла, едва не сбив с ног проходящего мимо первокурсника. Её лицо было воплощением хаоса: тушь чуть размазана, волосы в беспорядке. – Ты... ты жива! Ты хоть понимаешь, что мы пережили?

Следом за ней, чуть медленнее, но с не меньшим напряжением в глазах, подошел Итан. Он не кричал, но его сжатые кулаки и то, как он тяжело дышал, выдавали его состояние.

–Амелия, ты всё-таки решила вернуться в мир живых? – глухо произнес Итан, преграждая ей путь. – Мы обрывали твой телефон. Лайон звонил мне трижды, он был готов поднять на уши всю полицию штата. Почему ты молчала?

– Ребят, я просто выключила звук, – Амелия постаралась, чтобы голос звучал мягко, но маска на лице застыла неподвижно. – Я перенервничала после событий недавних и особняка. Мне нужно было просто... исчезнуть для всех, всего лишь на одну ночь...

– Исчезнуть? – Ева всплеснула руками, понизив голос до свистящего шепота. – Мы думали, тебя похитили! Или что те уроды, которые писали тебе гадости, перешли от слов к делу. Итан хотел ехать к тебе и выбивать дверь, Лайон его остановил, сказал, что сам разберется.

Амелия почувствовала укол совести. Она видела, как Итан смотрит на неё – он искал на её лице правду, ту самую, которую она так тщательно спрятала под слоем пудры и уверенности.

– Простите, – искренне сказала она, коснувшись руки Евы. – Я не хотела вас пугать. Я была в безопасности. Лайон заезжал ко мне вечером, мы всё обсудили. Со мной всё хорошо.

Итан еще мгновение сверлил её взглядом, а потом тяжело выдохнул, сдаваясь.

– Ладно. Но больше так не делай. Если тебе нужно исчезнуть – просто напиши одно слово. Чтобы мы не думали, что тебя нашли где-нибудь в канаве из-за этого проклятого наследства.

Они вошли в аудиторию. Амелия выбрала место не первое и не последнее. Она чувствовала, как друзья сели по бокам, создавая вокруг неё невидимый защитный кокон. Руки не дрожали – она им не позволила.

Когда занятие началось, прошло несколько минут, прежде чем к ней приблизилась тень.

– Амелия, можно поговорить? – голос Дориана Полистора был мягким, но уверенным.

Она встала и вышла с ним к стене, чувствуя на себе обеспокоенные взгляды Итана и Евы.

– То, что произошло в стенах этого университета... это беспрецедентно, – сказал Полистор. – Администрация под давлением. Но знай: я на твоей стороне. Нужна помощь, защита, дополнительное время для работ...

Слова ложились аккуратно, как бинт. И всё же Амелия почувствовала раздражение. Ей предлагали поддержку так, будто она уже сломалась.

– Всё в порядке, профессор. Я справлюсь, – она заставила губы подняться в усталой, но твёрдой улыбке.

Полистор смотрел на неё секунду, и Амелии стало не по себе. Этот взгляд напоминал взгляд Лайона: внимательный и точный. Как будто взрослые мужчины с властью легко отличают правду от хорошо поставленной фразы.

– Иногда слабость – это страх показаться слабой, – тихо сказал он.

Не упрёк. Не лекция. Предупреждение.

Амелия кивнула, принимая это как замечание по работе, и вернулась на место. Итан тут же придвинул ей записку на полях тетради: «О чем он шептался? Если администрация давит – только скажи, мы поднимем бунт».

Амелия едва заметно покачала головой и написала в ответ: «Всё под контролем. Учимся».

Она снова собрала руки, взгляд и дыхание в один аккуратный набор. Все видели. Все чувствовали, что она на грани. Но её маска держалась. Пока что. Единственное, что её выдавало – это то, как она время от времени инстинктивно прижимала ладонь к карману, проверяя, на месте ли холод.

Между мирами.

Когда лекция закончилась, Амелия поспешила уйти. Она собирала вещи с военной точностью, не обращая внимания на шепотки в коридорах. Выйдя из университета, она ощутила резкий контраст: высокие потолки, интриги и проницательный Дориан остались позади, а впереди раскинулся шумный, равнодушный город.

Спустившись в метро, она почувствовала себя в безопасности среди толпы. Здесь её никто не знал, и никто не интересовался её прошлым. Но в этой толпе её карман вдруг напомнил о себе. Когда она случайно коснулась металлического поручня, ледяной цветок в брюках отозвался резкой болью. По телу пробежала волна дурноты, и перед глазами мелькнул тёмный коридор особняка. Она судорожно вздохнула и крепче вцепилась в сумку, где лежал дневник. «Это просто вещи. Бумага и сухоцвет», – убеждала она себя, но палец с ожогом продолжал неметь.

Ей нужно было это время, чтобы снова стать «просто Амелией». Выйдя на своей станции, она прошла три квартала пешком по людным улицам. Она смотрела на витрины, спешащих людей, бездомных и бизнесменов – на всё, что казалось нормальным. У двери ресторана «У Анжело» она остановилась. Дневник Агаты в сумке казался тяжёлым, а цветок в кармане пульсировал холодом. Она коснулась дверной ручки – старой, тёплой, пахнущей металлом.

– Привет, Анжело, – произнесла она, переступая порог. – Прости за опоздание, сегодня было... шумно.

Хозяин заведения кивнул, вытирая руки о передник. Ему было безразлично её положение в институте, и это приносило облегчение. Она прошла в раздевалку и надела фартук, туго затянув его на талии. Маска официантки казалась легче, чем маска студентки-наследницы. Но она знала: как только остановится, тьма снова настигнет её воздухом.