Клубничный блеф. Каван

Удар. Ещё удар. Моя голова дёргается, и кровь закипает жёстче. Рыча, бросаюсь на противника и заваливаю его на пол. Мой кулак ударяет его в висок. Ублюдок. Снова и снова. Я давлю коленом на рёбра, удерживая на полу мужчину, истекающего кровью. Подскакиваю, когда слышу треск кости и хватаю его за шею. Бросаю ублюдка в металлическое ограждение, и он кряхтит, скатываясь на пол. Кровь остаётся на полу и на металле с шипами.

— Каван, достаточно! — кричит Киф.

Но мне мало, сука. Мне мало. Я хочу задохнуться от крови. Хочу сдохнуть в этом смраде дерьма и мочи. Я, блять, не остановлюсь.

Месяц прошёл паршиво для меня. Кошмары. Драки. Боль. Ненависть. Всё это сделало меня безумным и злым. Каждый вечер несколько драк в разных клубах. Я записываюсь туда не под своим именем и нарываюсь каждый раз, чтобы выплеснуть из себя воспоминания о той грёбаной ночи, когда меня кинули. Сука. Я до сих пор ненавижу эту суку. Я больше не могу контролировать себя. Не могу нормально жить. Я даже не работаю нормально, а только ломаю, крушу всё и дерусь. И мне плевать на последствия.

— Каван! — Несколько мужчин хватают меня, пытаясь оттащить от умирающего тела. Дёргаюсь и выгибаюсь в их руках, но их много, а я один. Плюю в избитую морду ублюдка и разворачиваюсь, чтобы самому уйти под громкое скандирование моего имени.

— Да! — Поднимаю руки вверх и улыбаюсь, получая признание публики. Я тешу своё эго хотя бы так. Я хорош в драках. Я даже стал лучше Слэйна, потому что он уже больше года не появляется здесь по назначению. А я лучший! Я непобедим!

Меня резко ведёт в сторону, и плечо простреливает от боли.

— Чёрт возьми, Каван. — Киф хватает меня и кладёт мою руку себе на плечо. Плечо ноет, а во рту собирается кислый привкус крови.

— Я в порядке, — бормочу, пытаясь сконцентрироваться на полу, но он куда-то уплывает. Моё зрение мутнеет всё сильнее.

— Тебя снова несколько раз ударили по голове, — бурчит Киф.

Дёргаю головой, как мне кажется, довольно сильно, но на самом деле голова даже не двигается. Кислота из желудка поднимается по моему пищеводу. Отталкиваю Кифа в сторону и падаю на колени. Чёрт, опять эта рвота. Она изводит меня. Я ничего нормального толком поесть не могу. Боль и рвота. Агрессия и ненависть.

Горло дерёт, и я со стоном вытираю рот.

— Каван, чёрт возьми, ты же сдохнешь так. Я вызову врача, — произносит Киф и помогает мне подняться. Я бы хотел его оттолкнуть, но у меня нет сил. Упадок сил у меня тоже появляется чаще, чем нужно. В самые важные моменты все мышцы и организм словно отключаются, и тогда я получаю удар за ударом. Меня это бесит, ведь я в сознании и осознаю, что не могу ничем пошевелить. Поэтому у меня плечо ноет. И поэтому же я чуть не убил этого ублюдка, который воспользовался ударом по голове и некоторой моей дезориентацией.

— Со мной всё в порядке. Я приму душ, — отвечаю и, шатаясь, иду босиком к душевой, закрывая за собой дверь. Поднимаю голову и смотрю на своё отражение в зеркале. Кровь покрывает мою грязную и потную кожу. Царапина на щеке не добавляет мне красоты, хотя я уже и не помню, когда был красавчиком. Кажется, что я себе выдумал это время. Нос опух и болит. Тру переносицу, проверяя кости. Не сломано, всего лишь ушиб. Под глазом уже отекает веко. Двигаю больным плечом и шиплю. Чёрт. Кажется, я его серьёзно повредил, но никому не стоит об этом знать, иначе меня не допустят к бою. Если у бойца нет разрешения от врача, что он здоров или хотя бы его кости не повреждены и его состояние удовлетворительное, то этот клуб ни за что не примет меня обратно. Драться в других клубах мне скучно, потому что туда приходят совсем «зелёные» мальчишки, считающие, что смогут победить меня. Я быстро укладываю их, и это не доставляет мне удовольствия. Но бью их так, чтобы потом они ещё пару недель полежали в больнице и подумали о том, нужно ли им всё это дерьмо. Зачастую они не возвращаются, но есть самоубийцы, которые хотят возмездия. Таких тоже достаточно. И они получают то, что хотят — проигрыш и сломанные кости. Здесь же, в самом элитном бойцовском клубе, дерутся лучшие. Бой может длиться час или два с несколькими перерывами, но я требую, чтобы никто не брал паузу, так интереснее.

И всё это я делаю из-за одной суки, которая меня кинула. Это дерьмово.

Я не дурак и прекрасно понимаю, что побег Таллии к своему идеальному принцу в Польшу, меня подкосил. Я так долго ждал момента, когда снова её увижу, перестану испытывать боль и просто расслаблюсь, что отказ вызвал внутри меня тайфун из ярости и агрессии. Чёрт, мне так хочется поехать в эту грёбаную Польшу и испортить ей жизнь, что я даже не могу больше ни о чём другом думать. Но у меня есть правила. Да, я стараюсь поступать хорошо и не связываюсь с замужними женщинами, а Таллия ни разу не продемонстрировала даже намёка на то, что между нами что-то может быть. Дерьмо.

Натягиваю спортивные штаны и дотрагиваюсь до своего плеча, чтобы проверить, что с ним не так. Теперь от меня пахнет лучше, чем полчаса назад, но выгляжу я ещё хуже, чем раньше. Кожа нагрелась, и я не могу дотронуться до неё, не испытав боль. Голова разрывается на части, и меня до сих пор мутит. Мои мысли постоянно скачут, и я теряю нить реальности на несколько секунд.

Внезапно в моей голове звучит музыка, и я резко оборачиваюсь. На моих разбитых губах появляется улыбка, когда впереди откуда-то из темноты раздаются удары пуантов. Я жду, когда она ко мне выйдет, но всё исчезает. Я тупо смотрю на стену.

— Каван? Ты в порядке? — В дверь стучит Киф, и я шумно вздыхаю.

— Да, выхожу.

Открываю дверь и отталкиваю друга, направляясь к холодильнику. Достаю бутылку воды и пью, но вода не приносит облегчения. Чёрт, я сейчас сдохну от боли. Мне нужны наркотики, чтобы справиться с ней.

Сажусь на диван и смотрю перед собой, обдумывая, где бы ещё можно их достать. Я уже использовал все ампулы, что были мне доступны. Знаю, что наполненные шприцы лежат в поместье Слэйна, но поехать туда без причины я не могу. Он всё поймёт, и будет только хуже. Хотя срал я на него.

— Каван, ты понимаешь, что тебе нужно в больницу? — Надо мной стоит Киф, сложив руки на груди.

— Пошёл ты на хрен, папочка. Я в порядке, — фыркнув, швыряю пустую бутылку вперёд, и она чётко попадает в мусорное ведро.

— Я вызвал штатного врача. И не спорь, Каван, пусть хотя бы он тебя осмотрит. Тебя рвало, и это не в первый раз. Мне приходится дежурить здесь каждую ночь. Всю чёртову ночь, чтобы останавливать тебя. Что с тобой?

Поднимаю хмурый взгляд на Кифа.

— Я в порядке. Я всегда так дерусь.

— Не ври. Ты не в порядке, и я не понимаю причин. Тебе нужно остановиться, иначе ты загонишь себя в могилу. Поэтому мне пришлось позвонить Слэйну.

— Ты что, мать твою, сделал? — рычу я.

— Я не знал, что предпринять, Каван. Только Слэйн имеет на тебя какое-то влияние. Его ты послушаешь.

— Он, блять, мне не папочка! Я старше его! Я...

Мой крик обрывается, когда дверь распахивается, и на пороге появляется Слэйн. Его взгляд кипит от ярости, а я закатываю глаза.

— Ты совсем охренел? — орёт он, направляясь ко мне.

Я встаю и ухмыляюсь.

— Пошёл ты. Зачем приехал? Я в тебе не нуждаюсь.

— Какого, блять, хрена ты устраиваешь всё это дерьмо в моих клубах? Тебе запрещено драться, Каван! Я только и успеваю сглаживать всплывающие проблемы и угрозы со стороны борцов из-за тебя, а у меня полно дел!

— Не ной, Слэйн, в этом месяце я принёс тебе приличный заработок. И ты хотя бы немного поработаешь, а то ты совсем расслабился в последнее время. Ты ни черта не уделяешь внимания ни своему бизнесу, ни клубам. А я задолбался подтирать тебе задницу, — выплёвываю я.

Я знаю этот взгляд. Я разозлил Слэйна, и сейчас мы будем драться. Ни хрена его не боюсь, я стал лучше и с радостью помну его задницу.

— Слэйн! — крик Энрики моментально остужает его. Она врывается в комнату и, толкая мужа, пихает дочь ему в руки.

— Какого чёрта ты сюда ребёнка притащила? — шиплю я.

— Чтобы он не убил тебя. Слэйн, твоя дочь не должна видеть всё это, а ты, — Энрика выставляет палец, указывая им на меня, — лучше бы, действительно, сдох, как сказал Киф, потому что сейчас я сама придушу тебя. Что ты творишь, Каван? Ты хоть понимаешь, как напугал нас? Киф позвонил нам и сказал, что ты при смерти!

Энрика яростно толкает меня в больное плечо, и я рычу, дёргаясь к ней, но передо мной сразу же вырастает Слэйн, качая на руках хнычущую дочь.

— Только попробуй тронуть её, я тебя разорву, — низко предупреждает он.

— Я в вас не нуждаюсь, ясно? Пошли на хрен отсюда. Киф выдумывает глупости, я в порядке. Я живой. Я просто дрался, как обычно. — Делаю шаг назад, чтобы животное, живущее внутри Слэйна успокоилось. Я могу справиться с ним, в обличии человека, а вот насчёт того, что живёт внутри него, не уверен. Я видел, как Слэйн убивает, и он слишком силён, когда теряет человеческий облик. А, помимо всего этого, здесь его дочь. Как бы я ни злился, но не могу позволить, чтобы ребёнок пострадал.

— Ты не в порядке, Каван. Мы твои друзья и переживаем за тебя. Сколько ещё тебе нужно избить людей, чтобы ты успокоился и рассказал нам о том, что с тобой творится? Ты осознаёшь, что бои стали для тебя сродни наркотикам? Ты живёшь здесь, — качает головой Киф.

— И ты выглядишь паршиво, Каван, — цокает Энрика.

Ненавижу её.

— По крайней мере, я до сих пор симпатичней тебя, — фыркаю я.

— Теперь я точно уверена, что тебе отбили все мозги. В зеркало давно смотрелся, Каван? Не понимаю, что с тобой случилось? Откуда столько агрессии? Из-за чего? — Она всплёскивает руками и раздражённо смотрит на меня.

— Из-за чего? — смеюсь я и откидываю голову. — Из-за чего? Тебе ли не знать.

— А что я сделала? Тебе что я сделала? Приехала вместе со Слэйном, чтобы он не убил тебя? Так ты благодаришь за помощь?

— Мне на хрен не сдалась твоя помощь, как и ты. Лучше бы ты сдохла в воде, — шиплю я.

Энрика резко бледнеет, и её глаза блестят от слёз. Чёрт.

— Каван, извинись. Энрика здесь ни при чём. Если у тебя есть претензии ко мне, то выскажи их. Мою жену не смей трогать, — цедит Слэйн.

— Вот тебе извинения, — показываю им обоим средний палец. — И раз уж дошло дело до претензий, то да, мне есть что тебе сказать. Ты, ублюдок, кинул меня. Ты прогнулся под какую-то суку, которая верёвки из тебя вьёт. Это не ты, Слэйн. Ты растерял всё своё мужество рядом с ней. Ты ничтожество. Вот я это сказал. Понравилось? Вряд ли. Поэтому свали из моего клуба. Да, насколько я помню, то я твой партнёр и имею право вести дела так, как хочу. И я хочу именно так. Я буду драться здесь, и, если захочу, напишу новые правила, по которым буду убивать. А ты продолжай жить, как комнатная собачка этой суки и её отродья.

Слэйн внезапно перекидывает ребёнка на одну руку, и я даже не успеваю отреагировать, как его кулак уже ударяет меня в подбородок. Запрещённый приём. Мои зубы клацают друг о друга, голова откидывается назад, и мозги трещат. Меня оглушает.

— Слэйн! — кричит Энрика. Ещё один удар прямо в больное плечо. Заваливаюсь на диван и облизываю губы, покрытые кровью.

— Хватит! Прекрати! — визжит Энрика. — Отдай мне дочь! Отдай, я сказала!

Энрика выхватывает из рук разъярённого Слэйна ребёнка, плачущего в голос.

— Что с вами обоими не так? Прекратите! Я не позволю, чтобы мой ребёнок жил в том же аду, что и вы оба. Она никогда не узнает, что её отец и её чёртов крёстный жестокие монстры и всё никак не могут успокоиться. Нет, Слэйн, заткнись и ты тоже, Каван. Нет. Решите, в конце концов, свои проблемы, чтобы мы могли жить нормально, как семья, а не бояться каждого звонка или сообщения о том, что Каван мёртв. Хватит. Он ревнует тебя, это очевидно. Но в этом дерьме я участвовать не собираюсь. Придурки. Вы напугали мою дочь. Вы оба изваляли нас в грязи, оскорбили. И да, мне жаль, что я не сдохла, Каван. Ты уж прости меня, что я выжила. Мне жаль, что твоя мечта не сбылась. Больше не хочу видеть этот ужас. Не хочу.

Энрика вылетает из комнаты. Я не соображаю. Я не хотел этого говорить. Я... уважаю её, но иногда ненавижу.

— Ублюдок, ты этого добивался? Этого? — с горечью в голосе спрашивает Слэйн. — Ты так завидуешь тому, что рядом со мной есть женщина, а ты один? Так кто в этом виноват? Я? Нет, только ты. И да, сегодня мой друг умер. Я не потеряю свою семью из-за тебя, сукин сын. Ты не стоишь ни одной слезы моей жены. С этого моменты ты сдох для меня. Нужно было дать тебя разорвать и убить много лет назад, как и планировалось, а не спасать и вытаскивать из дерьма. Ты не заслуживаешь жизни.

Он вылетает следом за Энрикой и хлопает дверью.

— Блять. — Хватаюсь за голову и сразу же забываю о том, что произошло. Я не помню, почему мой друг бросил меня. Почему он не поддержал меня? Почему он кинул меня?

— Каван, ты повёл себя, как мудак, — тихо говорит Киф, садясь рядом со мной. Он протягивает мне салфетки.

— Она забрала его у меня. Женщины всё забирают. Они дьявольские отродья. Только ты поверишь в то, что вот она жизнь, вот оно, как всё разрушается. Мне больно, — хриплю, прижимая салфетку к носу.

— Ты, правда, ревнуешь Слэйна к Энрике? — удивляется Киф.

— Не знаю... я не помню. Я... ненавижу их обоих. У меня больше никого нет. Никого. Он был моим братом. Мы же клялись друг другу в верной дружбе. Бок о бок столько лет. А сегодня он отвернулся от меня и из-за чего? Из-за женщины.

— Он поступил, как муж. Ты оскорбил его жену и дочь. Ты повёл себя плохо, Каван. Они же, действительно, волновались за тебя. Слэйн приставил меня к тебе для того, чтобы я следил за тобой. Он постоянно рвался поговорить с тобой, но мы его останавливали. Он злился, оттого что ты теряешь себя. Что с тобой, Каван? Чем я могу помочь тебе? Конечно, я не так близок с тобой, как Слэйн, но я здесь.

А что я могу сказать ему на это? Что мне чертовски больно? Что я чувствую себя выброшенным и ненужным? Что я ною, как грёбаная девчонка? Что мне не хватает внимания? Что я люто завидую Слэйну? Что не хочу, чтобы он был счастлив, потому что я несчастлив? Конечно, я не могу этого сказать. Поэтому поджимаю губы и молчу.

За дверью раздаётся шум, и Киф поворачивает туда голову.

— Это врач, точнее, замена нашему врачу, который дежурит здесь. Ему пришлось уехать вместе с твоим противником в больницу, потому что у парня начались сильные судороги. Ты сломал ему рёбра, руку и повредил связки. Но в клубе есть ещё один человек, который может тебя осмотреть. Всего лишь осмотр, Каван. Пожалуйста, сделай это для меня, чтобы я был спокоен. Хоть Слэйн и сказал, что ты для него умер, но это не так. Вы оба наговорили друг другу лишнего на эмоциях. Поэтому просто вытерпи осмотр для общего успокоения, — просит меня Киф.

Вздыхаю и киваю. Плевать. Я в порядке. Мне нужен лёд и, скорее всего, стоматолог. Зубы жутко болят, как и весь череп.

— Проходи. Это твой пациент. Его зовут Каван. Мне нужно знать, что с ним. Его плечо в ужасном состоянии, — произносит Киф, и я улавливаю в его улыбку.

— Да, меня ввели в курс дела. Тошнота, рвота не первый раз. Он борец. Хорошо, я осмотрю его. Мне будет в радость помочь, — отвечает ему мелодичный женский голос.

Поднимаю голову, чтобы узнать, с кем этот придурок решил флиртовать, и меня словно бьёт током, когда я смотрю в чистые голубые глаза. Всё внутри меня переворачивается несколько раз. Это Таллия. Я клянусь. Сколько бы раз я ни видел её в своих видениях перед собой, но сейчас она живая и настоящая. Таллия одета в короткий красный топ и синие джинсы. Её тёмные волосы заплетены в косу, и она тоже узнала меня. Её взгляд становится испуганным, и она готова бежать отсюда со всех ног.

— Каван, пересядь на кушетку, — отдаёт приказ Киф. И я молча повинуюсь. Я как придурок встаю, шатаюсь, истекая кровью, и сажусь на кушетку, не сводя глаз с Таллии.

Чёрт возьми, это она. Целый месяц я изводил себя без неё, а она здесь. Она всё это время была так близко ко мне. Какого хрена?

— Таллия учится на врача, да? — обращается к ней Киф.

Что? Она врач?

— Да... окончила медицинскую школу и собираюсь поступать в университет, — тихо говорит Таллия, опуская взгляд.

— То есть меня будет осматривать студент? — хмыкаю я. — Что она может знать о медицине? Она же даже не училась ещё.

Таллия резко вскидывает голову, и её глаза наполняются гневом.

— Я достаточно знаю для того, чтобы провести осмотр, сэр. У вас всё равно нет выбора, так что довольствуйтесь тем, что есть, — раздражённо произносит она.

Стоп. Таллия разговаривает. То есть из её рта вылетают звуки. Да какого, мать его, хрена? Чувствую себя обманутым по всем фронтам. Таллия в Дублине. Она не вышла замуж, кольца на пальце нет. Она в порядке. Она разговаривает, и она НЕ немая. Вот же сука. Я убью Елену. Они обе обманули меня.

Сижу, как пришибленный, от шока из-за того, что я сейчас понял. Таллия подходит ко мне и обхватывает мою голову. Она поднимает её. У неё сильная хватка, и от неё до сих пор пахнет клубникой. Чёрт, мне уже лучше. Моя жертва вернулась ко мне в руки и явно осознаёт, что просто так я её не опущу. Теперь Таллия точно не сбежит от меня. Она меня обманула.

— Откройте рот, сэр, — говорит она.

Делаю так, как она говорит, и рассматриваю её. Без маски я её не видел. Таллия прекрасна. Она мой ангел. Её белоснежная кожа сейчас покрыта румянцем ярости и злости из-за того, что её обман раскрылся. Лицо в форме сердца и высокие скулы убивают меня от желания дотронуться до них.

— Высуньте язык.

— Хочешь посмотреть, насколько он длинный? Не волнуйся, он достаточно длинный, чтобы доставлять удовольствие, — ухмыляюсь я.

Щёки Таллии краснеют ещё сильнее.

— Каван, — предостерегает меня Киф.

— Нет, сэр, мне неинтересна длина вашего языка, меня интересует его цвет и налёт. А что до удовольствия, — Таллия на секунду переводит на меня острый взгляд, — то у мужчин и женщин разное понятие об этом. Так что могу поспорить, что умение двигать языком это не то, чем стоит гордиться.

— Я не могу его послушать, у меня нет стетоскопа, — произносит она, резко поворачивая голову к Кифу, и отпускает меня. Мне нравилось, когда она молчала и шугалась меня. Выходит, что и это было ложью. Таллия явно не боится меня. Она не такая хрупкая и милая, какой была раньше.

— Я слышу хрип, когда он дышит. Это может быть повреждением лёгких или перелом носа. Помимо этого, у него сотрясение мозга. Его зрачки слабо реагируют на свет. Я советую вызвать скорую и немедленно. Опасаюсь, что у него может начаться внутричерепное кровотечение. Это приведёт к смерти. У него вывихнуто плечо, но его легко вправить обратно. Больше меня волнует его голова, — чётко произносит Таллия.

— Да... да, я сейчас же вызову скорую помощь, — испуганно лепечет Киф, а затем смотрит на меня. — Ты едешь в больницу. Ты же не хочешь сдохнуть, да?

— Нет, у меня появились грандиозные планы, — улыбаюсь я. Чёрт, как болит голова. Киф красноречиво смотрит на меня прежде, чем выходит за дверь. Прекрасно.

— Сейчас я осмотрю вашу руку ещё раз, сэр. Постарайтесь не двигаться, — сухо произносит Таллия.

— Это будет крайне сложно, потому что мне очень хочется свернуть твою тонкую шейку, — шиплю я.

Таллия замирает, и на её лице дёргаются мускулы.

— Если вы так настроены ко всем людям, то не удивительно, что они желают вам смерти, — фыркает она.

Ауч, это было больно.

— Лживая стерва, — цежу я.

— Заносчивый мудак, — цокает она. Её пальцы пробегаются по моему плечу, и я с шумом втягиваю в себя воздух.

— Никуда ты не свалила. Ты от меня свалила, а я был довольно добр к тебе. Ты обманула меня. Ты разговариваешь. Ты сбежала от меня. Ты кинула меня. Думаешь, я прощу тебя за это?

Таллия шумно вздыхает и смотрит прямо мне в глаза. В её взгляде, на удивление, нет ни отвращения, ни ненависти, или чего-то подобного, что я вижу зачастую.

— Мне жаль, — тихо произносит она. Резко она обхватывает моё плечо и дёргает его. Боль вспыхивает во всём моём теле, и я ору во всё горло.

— Всё... всё... всё прошло, — шепчет Таллия. Моя голова падает ей на плечо. Она удерживает меня на себе. Чёрт, это было охренительно больно. Вся рука теперь болит, но я могу двигать ей.

— Ты вкусно пахнешь, — шепчу, втягивая в себя аромат клубники и чего-то ещё очень сладкого.

— Сейчас вам будет лучше, сэр. Я вправила плечо. Небольшое смещение, которому минимум два дня. Надеюсь, что хрящи не будут долго болеть. В госпитале вам наложат повязку. И вам придётся отказаться от боёв на некоторое время, — её голос равнодушен и даже холоден. Таллия поднимает мою голову и сажает меня ровнее.

В этот момент входит Киф и взволнованно смотрит на нас.

— Я вправила ему плечо, всё в порядке. Он просто не ожидал этого. И я заранее извинилась, — быстро произносит Таллия.

— Вау, и ты ещё жива. Надо же. Обычно Каван не любит, когда ему причиняют боль вне ринга. Он убивает за это. Сегодняшний парень был всмятку, когда его увозили отсюда, — усмехается Киф, а Таллия немного бледнеет.

Придурок, он совсем не помогает мне.

— Заткнись, — шиплю я.

— Я вызвал скорую помощь и объяснил им, как срочно мы в них нуждаемся. Они уже едут, — сообщает Киф.

— Хорошо. Больше я здесь ничем не могу помочь. Кровь из носа не останавливается, и это дурной знак. Врачебная помощь нужна немедленно, — произносит Таллия и показывает на своё плечо с пятнами крови.

— Надеюсь, что всё будет хорошо. У него была черепно-мозговая травма около года назад. Ему пробили череп, но он жив. Ему было запрещено драться. За последний месяц его били по голове довольно часто, но он упрямый. Каван не идёт сам в больницу. Спасибо тебе за то, что согласилась осмотреть его. Он ненавидит врачей, — улыбается Киф.

И что я вижу дальше? Эта стерва расплывается в милой улыбке для него.

— Ради этого я и хочу стать врачом. Помогать упрямым пациентам. Но я бы сказала, что этот пациент не только упрям, но и слишком высокомерен. У него отсутствует понимание желаний других людей. Для него существуют только его желания, и он считает, что все хотят того же самого. Увы, врачи здесь не помогут, хотя есть психотерапевты. Вероятно, можно попробовать обратиться к ним.

Какого хрена?

— Затащить его к психотерапевту можно только в смирительной рубашке, — смеётся Киф.

— Тогда у вас есть шанс. Вряд ли в ближайшее время пациент сможет передвигаться сам. Ещё немного, и он отключится. Ему слишком больно.

— Я запомню, Таллия.

Мои кулаки сжимаются, когда я вижу похоть в глазах Кифа. А эта стерва продолжает ему улыбаться и даже флиртует с ним. А я? Я ещё здесь. Я всё вижу.

— И раз уж вы говорите обо мне так, словно я глухой, то запомните оба ещё одно, — рычу, спрыгивая с кушетки. Выпрямляюсь, вынуждая Таллию повернуться в мою сторону, и теперь я возвышаюсь над ней. Вот оно. Страх появляется в её глазах.

— Я никогда не прощаю тех, кто кинул меня. А также я не оставляю в покое своих жертв. Я вышел на охоту, и ни одна смирительная рубашка меня не заставит остановиться. Насколько я помню, ты должна мне, Таллия. — Медленно подхожу к ней. Чёрт, у меня кружится голова. Боль искажает мою реальность, а картинка начинает дребезжать. Я отмахиваюсь от этого дерьма.

— Каван...

— Ты принадлежишь мне, Таллия, — обхватываю её подбородок пальцами и чувствую нежнейшую кожу. — Я не остановлюсь. Тебе следовало выйти замуж и, действительно, уехать в Польшу. Но раз ты ещё здесь, разговариваешь, ходишь и дышишь, то у меня есть сотня шансов для того, чтобы что-то забрать у тебя снова. Как ты думаешь, чего ты лишишься в первую очередь?

— Каван, прекрати пугать девушку...

— Отвали, — рыкаю я и снова смотрю в распахнутые голубые глаза. — Ты думала, что со мной эти шуточки пройдут? Нет, Таллия. Нет. Я зол. Я в ярости. Я найду тебя по запаху.

Наклоняюсь к ней ближе. Она облизывает губы, и я наблюдаю за кончиком её языка.

— Я отработала своё. Больше не могу. Клянусь. Для меня это было пыткой, — быстро шепчет она.

— А сказать мне об этом не смогла? Врать было проще? Обманывать меня? Притворяться немой? Каждый раз вздрагивать при моём приближении? Всё это ложь. Грёбаная ложь, и ты заплатишь за это. Даже если спрячешься, я тебя найду, и тогда будет хуже. — Кровь из носа капает мне на губы. Шум в голове становится всё сильнее, но я удерживаю внимание на Таллии.

— Вы что, знаете друг друга? — вставляет Киф.

— Ты моя, и будешь танцевать для меня столько, сколько я захочу. Ты моя жертва, — шиплю, наклоняясь ещё ниже. Теперь моя кровь из носа капает на лицо Таллии. Она приоткрывает губы, чтобы дышать, потому что её всю трясёт.

— Я не заинтересована, прости. Каван...

— Да, повтори ещё раз моё имя. Скажи его ещё раз, Таллия. Ещё раз, — шепчу я. Боже, как же приятно слышится моё имя на её губах.

— Каван, я...

— Чёрт. Потрясающе. Зачем ты сбежала от меня?

— Испугалась я. И до сих пор...

— Боишься? Я монстр, да? В твоих глазах я монстр?

— Ты... нет. Я хотела... просто уйти. Жить дальше, а не бояться смерти каждый раз. Прости, но я отказываюсь. Прости.

В её глазах что-то вспыхивает, и это ударяет по моей голове. Внезапно всё перед глазами плывёт. Моя рука падает с её лица.

— Каван!

— Чёрт возьми! Каван!

Я лечу в темноту, и впервые мне так хорошо в ней.