Кровавый договор

Серый, сырой утренний свет нехотя пробивался сквозь узкое, забранное решеткой окно штаба, расплываясь блеклыми пятнами по голому бетонному полу. Снежана открыла глаза резко, без постепенного перехода от сна к бодрствованию — привычка выработанная годами выживания.
Она приподнялась на локте, сбрасывая тяжелое армейское одеяло, и первым делом посмотрела в сторону. Простынь на другой стороне кровати была смята, но абсолютно пуста. И, что самое паршивое, она успела полностью остыть. Дани не было рядом.
В груди мгновенно шевельнулось привычное, царапающее беспокойство. Снежана села, свесив ноги, и потерла виски.
«Где его черти носят так рано?» — подумала она, натягивая берцы и туго затягивая шнурки. — «Наверное, внизу с ребятами. Опять обсуждает планы штурма или проверяет снаряжение с Крисом».
Приведя себя в порядок — холодная вода из-под крана окончательно смыла остатки тревожных снов, а черные тактические штаны и облегающая водолазка привычно сели как вторая кожа, — Снежана спустилась по железной винтовой лестнице на первый этаж.
В главном зале пахло крепким, слегка пригоревшим кофе. Аксель сидел за столом, лениво перебирая затворные рамы разобранных автоматов. Кира у окна что-то помечала в своем блокноте.

— Утро, — негромко произнесла Снежана, подходя к столу. — Где Соколов?

Аксель даже не вздрогнул, лишь плавно поднял голову. На его лице блуждала маска абсолютного, профессионального спокойствия.
— Утра, старшина. У Дани дела нарисовались. Срочные. Из его... прошлой жизни, скажем так. Какие-то терки с его людьми из бизнеса, логистика, счета. Сама понимаешь, он всё-таки мафиози крупного калибра, а не просто наш рядовой боец. Такие дела на самотек не пускают, особенно сейчас, когда город лихорадит.

— Да, он еще вчера вечером говорил, что нужно закрыть пару точек на окраине, пока Синдикат их под себя не подмял, — спокойно подала голос Кира, не отрываясь от записей.

Снежана прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо Акселя, затем перевела взгляд на Киру. В её душе зашевелилось смутное сомнение. Слишком уж гладко звучала эта история. Но, с другой стороны, это было логично. Даня действительно управлял огромными теневыми потоками города, и сейчас, на пороге войны с Реем, ему нужно было обезопасить свои активы и людей.
Она прислушалась к себе. К своей знаменитой «чуйке», которая обычно начинала бешено колотить в набат при малейшем приближении лжи или опасности. Но внутри царила удивительная, почти неестественная тишина. Седьмое чувство молчало, словно убаюканное утренней прохладой.

«Ладно», — подумала Снежана, слегка расслабляя плечи. — «Значит, действительно бизнес. Он взрослый парень, разберется. Да и чуйка молчит... Наверное, я просто слишком привыкла ждать удара в спину от каждого шороха. Хватит вести этот бесконечный монолог, Снеж. Ты не сумасшедшая. Пока еще нет».

Она перевела взгляд на настенный календарь, где маркером были расписаны их шаги. Сегодняшний день значился как «свободный» — время для моральной подготовки, чистки оружия и отдыха перед прыжком в бездну Нулевой точки.

— Ладно, пусть решает свои вопросы, — вздохнула старшина. — Сегодня у нас свободный график. Отдыхайте, проверяйте снаряжение. А я буду внизу.

Снежана развернулась и направилась в сторону подвальных помещений, туда, где располагалась тренировочная арена. Ей нужно было занять свое тело изнурительной работой, чтобы выбить из головы глупые, навязчивые мысли о ловушках, предательстве и остывшей постели Дани.

Тяжелая железная дверь в подвал со скрипом поддалась, пропуская Снежану в прохладную сырость нижнего яруса. Шаги за спиной заставили её мгновенно напрячься, но, обернувшись, она увидела Криса. Тот шел следом, перекинув через плечо ремень со своей любимой штурмовой винтовкой, а в руках держал пластиковый кейс с набором для чистки оружия.

— Не против компании, старшина? — Крис неловко улыбнулся, поправляя очки. — Одному стрелять скучно, да и технику проверить надо.

— Проходи, — кивнула Снежана, проходя к длинному деревянному верстаку, заваленному коробками с патронами.

Они начали работать молча, синхронно. Это была особая, понятная только военным и оперативникам эстетика: глухой стук вынимаемых магазинов, мягкий шорох шомпола в стволе, запах щелочного масла. Они также решили провести ревизию запасов, которые Даня хранил в дальних ящиках подвала. Снежана с удивлением рассматривала ящики с новейшими тепловизорами, глушителями редких марок и бронежилетами высокого класса защиты.

— Откуда у него всё это? — тихо спросила она, взвешивая в руке облегченный карабин. — Такое снаряжение не купишь в обычном военторге. Даже у нас в управлении половина этого — дефицит.

— Соколов умеет заводить правильные знакомства, — усмехнулся Крис, аккуратно протирая оптику. — Его каналы поставок работают по всей стране. Он тратит на это безумные деньги, просто чтобы мы были защищены. Он параноик в плане безопасности. Нашей безопасности.

Снежана снарядила магазин, загнала его в рукоять пистолета и сделала серию из пяти быстрых выстрелов по ростовой мишени в конце зала. Все пули легли в «десятку». Она опустила оружие и, не поворачивая головы, спросила:

— Крис... а как вы вообще познакомились? Как ты оказался в его обойме? Вы ведь давно вместе.

Крис на секунду замер с шомполом в руках, глядя на мишени. На его лице отразилась легкая грусть, смешанная с теплыми воспоминаниями.

— Давно, Снеж. Наверное, в другой жизни, — он вздохнул и сел на край верстака. — Знаешь, когда я смотрю на тебя, я часто вижу себя несколько лет назад. У нас ведь похожие истории. Я тоже остался совсем один после того, как потерял отца.

Снежана повернулась к нему, внимательно слушая.

— Мой отец погиб в авиакатастрофе, — тихо продолжил Крис. — Это было жутко. Он не был святым человеком, за ним тянулся очень длинный, грязный след из темных дел. Но при этом... при всей своей неоднозначной репутации, он всегда оставался добрым. Он пытался помогать людям, даже когда его собственная совесть была против. Я вырос таким же. Самостоятельным, привыкшим решать проблемы сам. И всегда готовым помочь, даже если передо мной враг. Наверное, это моя слабость.

Крис отложил винтовку и посмотрел Снежане прямо в глаза.

Снежана слушала Криса, не перебивая. Её взгляд был устремлен куда-то сквозь мишени, а в голове складывался совершенно новый образ человека, которого, как ей казалось, она знала достаточно хорошо.

— Краснодар, — Крис едва заметно улыбнулся воспоминаниям. — Всё началось там. Меня тогда перевели в новую школу посреди учебного года. В старой я был настоящим бедствием — хулиганил, срывал уроки, дрался. В общем, меня выставили оттуда с треском. Я тогда обещал матери, что возьмусь за ум, стану «добросовестным человеком». И я правда старался.

Он сделал паузу, крутя в руках пустую гильзу.

— И вот я прихожу в новую школу. Новенький, чужой, со шлейфом дурной славы. И первым, на кого я наткнулся, был местный «король» школы. Это был Даня. Весь город гудел о том, какой Соколов-младший неуправляемый, злой и опасный. Все его боялись. Но знаешь, он был первым, кто помог мне освоиться.

Снежана удивленно приподняла бровь.
— Соколов помогал новеньким? Трудно представить.

— Да, — подтвердил Крис. — За всей этой маской крутого парня скрывалось удивительно отзывчивое сердце. Если ты относился к нему по-человечески, он платил тем же втройне. Но школа быстро закончилась. Даня начал понимать, что в мире, который построил его отец, «добрым хулиганам» места нет. Он начал меняться. Стал жестче, холоднее. И хотя его душа осталась прежней, он научился её прятать под слоями льда.

Снежана невольно кивнула. Она видела этот лед каждый день. Видела, как Даня принимает тяжелые решения, как он может быть беспощадным, и как при этом он смотрит на неё, когда думает, что она не видит. В его глазах всегда была эта затаенная теплота, которую он так боялся выпустить наружу.

— В будущем мы постоянно выручали друг друга, — продолжал Крис, его голос стал серьезнее. — Когда мы подросли, то поняли, что наши судьбы поломаны одинаково. У него — отец-мафиози, который лепил из него чудовище. У меня — отец, «уважаемый бандит» района, чью тень я преследовал годами. Мы были двумя обломками одной системы. И это нас сблизило. Мы вступили в одно дело, решили, что вместе у нас больше шансов не просто выжить, а изменить правила игры. Так всё закрутилось... и мы стали друзьями. Не просто напарниками, а братьями по крови и по несчастью.

Крис замолчал, убирая набор для чистки в кейс.

— Вот почему я здесь, Снеж.Мы пошли за Даней не потому, что он наш босс. А потому, что он — единственный, кто не бросил нас, когда весь остальной мир отвернулся. И он никогда не бросит тебя.

Снежана почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Рассказ Криса пролил свет на ту сторону Дани, которую тот так тщательно скрывал. Это была не просто история дружбы — это была история спасения.

«Значит, он спасал их, чтобы спастись самому», — подумала она. — «А теперь он пытается спасти меня. Но кто спасет его самого от его собственного противоречия?»

— Влад — это вообще отдельная история, — Крис усмехнулся, вспоминая их первую встречу. — Можно сказать, нас свел случай и плохие тормоза.

Снежана отложила пистолет и облокотилась на верстак, внимательно слушая.

— Мы познакомились на трассе под Краснодаром, — продолжал Крис. — Я тогда гнал по делам, выскочил на встречку — молодой был, глупый, считал, что дорога принадлежит мне. А Влад летел навстречу. Он тоже нарушал, прилично так превышал скорость. В общем, мы еле вырулили. Машины помяли знатно: у меня бампер в щепки, у него капот домиком. Выскочили, начали орать друг на друга, чуть до драки не дошло. Но потом как-то... выдохнули. Поняли, что оба хороши. Сели прямо на обочине, разговорились, пока ждали эвакуатор. Вместе оплатили компенсации, чтобы не светиться перед копами.

Крис покачал головой, и в его глазах блеснул огонек уважения.
— Когда я узнал, что этот парень — гениальный программист, способный взломать даже кухонный комбайн, я понял: мне такой человек в команде нужен. Сначала просто обращался за мелкими услугами, а потом мы как-то незаметно сплотились. Он — мозг нашей технической части, хоть и водит как сумасшедший.

Крис закончил чистить винтовку и аккуратно положил её на стол. Теперь пришел его черед задавать вопросы. Он посмотрел на Снежану, и его взгляд стал более серьезным, любопытным.

— Слушай, Снеж... а как ты познакомилась с Кирой? Вы ведь не просто напарницы, вы как сестры. Всегда понимаете друг друга без слов. В какой момент это произошло? Как вы стали такими близкими подругами?

— Это было давно, Крис. Очень давно, — Снежана отвела взгляд, и её голос стал мягче, словно она действительно вернулась на двадцать лет назад. — Мы познакомились ещё в начальной школе. В то время мой отчим постоянно перевозил нас с места на место, и в одной из таких школ я встретила Киру.

Она присела на край стола, вспоминая детали.

— Мы быстро нашли коннект. Знаешь, бывают такие люди, с которыми сразу чувствуешь себя как дома. Кира всегда мне помогала, никогда не бросала, даже когда я ввязывалась в самые идиотские авантюры. Мы пообещали друг другу, что поступим на одну специальность. Она бредила следствием, хотела распутывать сложные дела, а мне... мне было всё равно, на какую должность идти, лишь бы быть рядом с ней, в одной сфере.

Снежана горько усмехнулась.
— Но судьба — штука ироничная. Нас опять перевезли. Вечные разъезды, отсутствие связи в те годы... мы просто потерялись на несколько лет. Я думала, что больше никогда её не увижу. Но через время мы встретились. В одном университете, на одном факультете полиции. Это было как удар молнии — увидеть её в толпе абитуриентов. Мы отучились вместе, она тащила меня по многим предметам, я ей безумно благодарна.

Крис слушал затаив дыхание. История Снежаны и Киры была похожа на переплетенные нити, которые жизнь то разрывала, то снова связывала в узлы.

— Потом я снова уехала. Пыталась найти себя в других городах, пробовала работать в полиции там, но... сердце было не на месте. Ничего не клеилось. И тогда я решила вернуться в этот город. В город, где мой родной отец начал своё последнее дело. Я обещала ему продолжить его путь, даже если это будет стоить мне жизни. И здесь я снова встретила Киру. Но она уже не была просто следователем.

Снежана гордо вскинула подбородок.
— Она прославилась на весь Райфул как лучший химик-лаборант. Её успехи в криминалистике и биохимии поражали даже ветеранов. Антидоты, любые лекарства, самые сложные яды и составы — для неё нет ничего невозможного. Когда началось всё это безумие с «Колыбелью», я поняла: без Киры мне не справиться. Она — единственный человек, способный создать противоядие от того, что творит Рей.

Крис кивнул, понимая, почему Кира так важна для команды. Она была не просто аналитиком, она была их биологическим щитом.

— Значит, вы вместе с самых песочниц, — задумчиво произнес Крис. — Это дорогого стоит в нашем мире.

Снежана промолчала, глядя на свои руки. Дружба с Кирой была её единственной точкой опоры, за исключением Дани. Но Даня сейчас был где-то там, во внешнем мире, скрывая свою тайну. И эта тишина в штабе начинала давить.

Они сидели на деревянных ящиках из-под патронов, окруженные холодным бетоном и запахом пороха. Пылинки медленно кружились в тусклом свете одинокой лампы, словно застыв во времени. Было удивительно осознавать, как эти абсолютно разные люди, каждый со своим шрамом на душе, сплотились в единый, неразрывный механизм. Им давно не хватало этого — простого, тихого разговора по душам, без планов штурма, без запаха страха и карт туннелей.

— Если бы всего этого не было... — тихо начал Крис, крутя в пальцах пустую гильзу. — Ну, всей этой «Колыбели», Синдиката, вечной беготни. Чего бы ты хотела, Снеж? Для себя.

Снежана посмотрела на свои ладони, огрубевшие от рукояток пистолетов и холода тактического снаряжения. На секунду её жесткий взгляд Сержанта потеплел, обнажая глубоко запрятанную женскую хрупкость.

— Я хотела бы построить семью, — призналась она, и это признание далось ей с трудом, словно она выдавливала из себя чужеродное слово. — Знаю, звучит странно от меня. Раньше я думала, что рождена только для войны. Но в последнее время... моя душа слишком долго была в абсолютном одиночестве. Я просто чертовски устала быть одна в этой темноте. Хочется тепла. Обычного, человеческого тепла, понимаешь?

Крис понимающе кивнул, а затем осторожно, стараясь не задеть живое, спросил:
— А как же Даня? Что у вас с Соколовым? Все ведь видят, как между вами искрит. Даня ради тебя готов весь город сжечь.

Снежана горько усмехнулась, качнув головой. Внутри неё снова заворочался тот самый сложный узел эмоций, который связывал её с Соколовым.

— Мы до сих пор просто друзья, Крис, — тихо ответила она. — Коллеги. Ну... коллеги с привилегиями, если хочешь. У нас никогда не было громких признаний в любви, мы не давали друг другу обещаний и не соглашались на классические отношения. Мы просто... зависимы друг от друга. Он — мой якорь, я — его. Это максимум, на который мы способны в этом хаосе. Мы не можем позволить себе слабость назвать это «отношениями», потому что в любой день один из нас может не вернуться.

— Это глупо, — мягко сказал Крис, глядя на неё через стекла очков. — Жить в полсилы, любить вполоборота... Но с другой стороны, в этом есть своя правда. В нашем мире глупо спешить вешать ярлыки. Зато то, что между вами есть — оно настоящее. Без фальшивых обещаний.

— Наверное, ты прав, — согласилась Снежана, чувствуя, как от этих слов на сердце становится немного теплее. — Не нужно спешить. Сейчас главное — выжить.

Они продолжили говорить, тихо перебрасываясь фразами о мелочах, о детстве, о любимых книгах и глупых мечтах. В этот момент, в сыром подвале перед лицом смертельной опасности, они были просто молодыми людьми, которые отчаянно цеплялись за остатки нормальной жизни.

Ночь тянулась бесконечно долго. Снежана несколько раз поднималась, прислушиваясь к шорохам в коридоре, но кровать Дани оставалась пустой. Он вернулся лишь под самый рассвет, когда серое небо Райфула начало наливаться холодным свинцом. Никто не видел, как он вошел, никто не слышал звука его шагов. Он возник в штабе внезапно, словно материализовался из утреннего тумана, уставший, с красными от недосыпа глазами, но со странным, пугающим спокойствием на лице.
Утром, когда команда собралась на кухне за общим столом, Даня встретил их короткой, но уверенной улыбкой.

— Привет всем, — негромко сказал он, наливая себе черный кофе. — Все дела решены. Больше никаких хвостов и недосказанностей. Теперь всё будет спокойно.

Ребята радостно поприветствовали его, чувствуя, как с возвращением лидера в штаб возвращается и уверенность. Но Снежана, стоявшая чуть поодаль, внимательно следила за каждым его движением. Она видела, как подрагивают его пальцы на горячей кружке, и как он избегает прямого взгляда. Он принес с собой запах холодного ветра и чего-то еще — горького, чужого, старого.

Когда завтрак был окончен, Даня первым прошел к карте и взял слово. Его голос звучал твердо, как наточенная сталь.

— Слушайте внимательно. Мы выдвигаемся завтра ночью. Больше откладывать нельзя. Мы достаточно долго сидели в тени, достаточно скрывались. Это затишье начинает работать против нас — Рей не дурак, он понимает, что мы готовимся. Завтрашняя ночь должна стать итоговой точкой во всей этой истории.

Он обвел взглядом команду.
— Я вижу, что мы восстановились. Морально и, надеюсь, физически.

Даня задержал взгляд на Снежане. В этом взгляде было всё: и невысказанная тревога после вчера, и отчаянная попытка защитить её, и решимость дойти до конца.

— Мы все готовы к этому шагу, — продолжил он. — Готовы наконец-то шагнуть в будущее, где над нами не висит тень Синдиката. Но помните: в Нулевой точке нам нужно быть не просто осторожными. Нам нужно стать призраками. Малейшая ошибка — и будущего не будет ни у кого из нас.

Снежана кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия. Она понимала, что Даня что-то не договаривает, что его «спокойствие» — это лишь тонкая корка льда над бушующим океаном. Но сейчас у них не было времени на выяснение личных тайн. Колесо судьбы сделало последний оборот.

— Завтра, — коротко подтвердила она. — Значит, сегодня — последняя проверка снаряжения. Крис, Влад — еще раз пройдитесь по системам связи. Кира — подготовь антидоты. Мы идем в сердце шторма.

— Место, в которое мы едем, — голос Дани стал тише, приобретая почти траурную глубину, — это то самое место, с которого всё началось. Место, где была предрешена судьба этой девушки. Мы возвращаемся в эпицентр её прошлого, и мы должны помнить: её план — это наш единственный фундамент. Кстати, о плане... Снежана, ты подготовила его?

— Конечно, — Снежана вышла в центр круга, встав рядом с Даней. Она выглядела собранной, как натянутая тетива, готовая выпустить стрелу. — Мой план кажется простым, но в его исполнении не будет ничего легкого. Чтобы ничего не рухнуло в последний миг, мы должны действовать как один человек. Я — лицо, вы — мои тени. У нас отличные рефлексы и знание тактики, это наша единственная фора.

Она сделала паузу, обводя взглядом каждого.

— Моя главная задача — встретить Касьяна лицом к лицу. Понять, готов ли он к диалогу, или безумие окончательно поглотило его. Я хочу вырвать у него хотя бы пару фраз ответов, прежде чем мы закончим это. Я знаю, вы скажете, что это опасно, что это почти невозможно. Но я должна попытаться. После этого короткого разговора мы должны его «положить». Захватить или нейтрализовать — любым доступным способом.

Снежана подошла к столу и ударила ладонью по снимкам заброшенной фабрики.

— Каким чудом мы это провернем? Я не знаю. Мы все знаем, насколько параноидальна защита Касьяна. Мы не знаем, что заложено в фундаменте этого здания, какие ловушки ждут нас в коридорах, и сколько наемников прячется в тени. Поэтому... — она на секунду отвела взгляд, — никаких гарантий на безопасность я дать не могу. Мы идем туда, осознавая, что можем не вернуться. Но мы идем туда вместе.

Ребята молчали. Снежана была права — идти в «Нулевую точку» означало прыгать в пасть к зверю, не зная, сколько у него зубов. Но решимость в её глазах была заразительна. Даня положил руку ей на плечо, и этот жест был красноречивее любых слов поддержки.

— Но вы должны помнить одну вещь, — голос Снежаны стал ледяным, а взгляд — колючим, как январская изморозь. — Ни один из вас не должен лезть под руку. Ни один из вас не должен жертвовать собой ради кого-то другого. И упаси вас бог полезть вперед паровоза. Если я сказала «нет» — значит, это конечное «нет».

Она сделала паузу, обводя притихших ребят тяжелым взглядом.

— Я готова погибнуть в этом месте. Но точно не вы. Моя судьба должна решиться там, в этом бетонном склепе, а не ваша. По сути, вы — посторонние люди, которые просто сблизились со мной по воле случая. И если вы дорожите своими жизнями, будьте добры — не вставайте поперек моих дел, когда мы окажемся внутри.

На мгновение в штабе стало так тихо, что было слышно мерное гудение серверов Влада. Слова «посторонние люди» больно резанули по ушам Дани и Криса, но они понимали: Снежана говорит это не от холода, а от отчаянного желания оставить им путь к спасению.

— На этом мои гениальные фразы подходят к концу, — Снежана резко сменила тон на деловой. — Теперь ближе к плану. Мы заходим к нему через туннели. Сверху, через территорию фабрики, мы вход не найдем со стопроцентной вероятностью. Если мы взглянем на здание, в котором он якобы находится, то увидим тысячи окон, входов и технических лазеек. Мы быстрее угодим в ловушку и будем расстреляны на открытом пространстве, чем встретим его.

Она указала на схему коллекторов.

— Есть огромный шанс, что если мы зайдем все вместе через парадный вход, то больше никогда не выйдем. Поэтому двигаемся попарно. И желательно так, чтобы у каждой пары всегда оставался путь для отступления. Ход по туннелям мы выучили назубок, там мы хозяева положения. Но как только мы пересечем порог здания — мы окажемся в слепой зоне. Мы не знаем планировку внутренних помещений Касьяна.

Снежана постучала по своему тактическому шлему,что лежал на столе.

— Поэтому, как только окажемся внутри, ваша задача — анализировать каждый метр. Изучайте помещение, ищите скрытые датчики, следите за температурой. Наши костюмы в этом помогут — сканеры будут выводить данные прямо на визоры в реальном времени. Мы должны составить карту этого ада на ходу. На этом всё. Готовьтесь.

— Раз все согласны, — Соколов обвёл ребят тяжёлым взглядом, — значит, выезжаем завтра. Как только солнце зайдёт за горизонт и город снова накроет мрак. Мы не имеем права на риск. Действуем осторожно и беспрекословно слушаем команды старшей.

Он замолчал на секунду, проверяя затвор своего пистолета, будто этот звук придавал ему уверенности.

— Защита у нас есть. Костюмы выдержат многое. А если столкнёмся с химией... Кира об этом позаботилась, антидоты у каждого в подсумке.

Даня поднял голову. Его голос, обычно твёрдый и уверенный, вдруг приобрёл странный оттенок. В нём слышалась какая-то горькая нота, едва уловимая дрожь, словно в горле застрял комок, который не давал ему дышать полной грудью.

— Сегодня — последний спокойный сон, — произнёс он, и это прозвучало почти как прощание. — И я очень надеюсь... я правда надеюсь, что после завтра все вернутся в этот штаб живыми.

Снежана мгновенно повернулась к нему. Её взгляд, острый, как лезвие, впился в лицо Дани. Она чувствовала этот «комок» в его голосе, это странное предчувствие, которое он пытался скрыть за маской командира. «Что ты узнал вчера?» — безмолвно спрашивали её глаза. — «Почему ты говоришь так, будто мы уже проиграли?»
Парень встретился с ней взглядом. Его зрачки были расширены, в них отражался тусклый свет ламп, но он не ответил. Он просто смотрел на неё секунду дольше, чем позволял протокол, а затем резко отвернулся, пряча глаза.
Ребята, почувствовав сгустившуюся атмосферу, не стали задавать лишних вопросов. Каждый понимал: это затишье — самое дорогое, что у них осталось. Аксель молча кивнул и пошёл к оружейной стойке. Кира начала упаковывать стерильные шприц-тюбики в герметичные контейнеры. Крис и Влад ещё раз погрузились в мониторы, проверяя чистоту каналов связи.
Штаб начал жить своим последним предбоевым ритмом. Каждый был занят делом, мыслями и попыткой осознать, что завтрашняя ночь может стать для них либо рассветом новой жизни, либо вечной темнотой под фундаментами «Нулевой точки».

Когда тяжелая деревянная дверь их комнаты наконец захлопнулась, оставив снаружи весь остальной мир, Снежана и Даня словно сбросили с себя невидимые, но удушающие латы. Они подошли к широкому окну. За стеклом расстилался ночной Райфул, мигая холодными неоновыми огнями, но сейчас этот город — вечный источник их боли и страха — казался чем-то далеким, ненастоящим и абсолютно невесомым.

Они стояли в полумраке, лицом к лицу, и просто смотрели друг на друга.

Снежана всматривалась в его уставшие глаза, в которых застыла какая-то глухая, темная тревога. Она слишком хорошо его знала. Каждую черточку лица, каждое едва заметное движение губ.

— Что ты скрываешь, Даня? — тихо, но требовательно спросила она, сделав шаг навстречу. — Что на самом деле произошло за эти часы, пока тебя не было? И не смей врать про «дела бизнеса». Твой голос там, внизу... ты говорил так, будто прощался.

Даня на мгновение отвел взгляд. Внутри него все сжалось. Он отчаянно пытался замять тему, подбирал слова, крутился, как мог, ссылался на банальный недосып, нервы перед штурмом и груз ответственности за ребят. Его оправдания звучали гладко, почти убедительно для любого другого человека, но только не для неё. Снежану было невозможно обмануть. Она видела, что за его словами скрывается нечто тяжелое, ломающее его изнутри.

Она смотрела, как он пытается защититься своей привычной маской холодного мафиози, и вдруг поняла, что не хочет продолжать этот допрос. Ей просто нужно было почувствовать, что он здесь. Живой.
Снежана сделала еще один шаг, сокращая последнее расстояние между ними, протянула руки и крепко, отчаянно обняла его за шею.

Даня замер на долю секунды, а затем судорожно, словно боясь, что она исчезнет, прижал её к себе. Его сильные руки замкнулись на её талии. Он уткнулся носом в её мягкие, пахнущие порохом и дождем волосы, глубоко вдыхая этот родной запах. Внутри него кричал безмолвный страх. Он вдыхал её тепло так, словно делал это в самый последний раз. Словно завтрашний день сотрет всё, что они имели. Эта мысль ледяной иглой вонзилась в его сердце. т.

Снежана прижалась ухом к его груди, слушая, как бешено и неровно колотится его сердце.

— Если ты что-то задумал за моей спиной... — тихо, почти шепотом произнесла она в его плечо. — Я надеюсь, это действительно идеальный и безопасный план. Потому что если ты решишь сыграть в героя... если ты решишь пожертвовать собой ради меня... я тебе этого никогда не прощу, Соколов.

Даня молчал, лишь крепче сжимая её в объятиях.

В этой звенящей тишине комнаты их сердца постепенно настроились на один ритм. Они просто стояли, покачиваясь в такт какому-то своему, внутреннему метроному, слушая дыхание друг друга. Снежана иногда тихо, прерывисто шептала ему какие-то глупые, несвойственные ей ласковые фразы, словно заклиная судьбу. Словно она больше всего на свете боялась, что секрет, который Даня принес с собой этой ночью, навсегда разлучит их.
Они были зависимы друг от друга. И в эту ночь, перед лицом неминуемой бури, эта зависимость была их единственным спасением.

— Я ничего не задумал, Снеж. Всё под контролем, обещаю, — тихо произнес Даня, прижимая её к себе.

Но его тело выдало его безжалостно. Снежана, прильнув щекой к его груди, почувствовала, как под её ухом, прямо за рёбрами, бешено и часто заколотился его пульс. Сердце Дани совершило дикий скачок,выдавая ложь и ту бурю, что бушевала в его душе после разговора с отцом.

Она всё поняла. Поняла, что он лжет, спасая её от очередной порции боли. Но Снежана лишь крепче зажмурилась и промолчала. Она не стала устраивать допрос. Вместо этого она лишь сильнее сжала руки на его спине, словно пытаясь силой своих объятий удержать его от того безумного шага, который он, возможно, уже спланировал.
Они стояли так несколько минут. В абсолютной, осязаемой тишине, нарушаемой лишь глухими, далекими звуками из глубины штаба. Где-то внизу тихо звякнуло железо — Крис укладывал снаряжение; едва слышно скрипнула половица — это Кира переносила контейнеры с медикаментами. А за окном шумел вечный, холодный Райфул, укрывая их убежище пеленой ночного тумана.
В этот момент, в этой полутемной комнате, они не были командирами сопротивления. Они не были «наследницей Меридиана» и «наследником мафиозного клана». Они выглядели как самые обычные люди, измотанные жестоким миром. Два одиночества, которые отчаянно искали тепло друг в друге, собирая счастье по крупицам и отрывкам из прошлого. Со своими тайнами, со своими невысказанными секретами, но безгранично доверяющие друг другу здесь и сейчас. Они были единым целым.

Даня медленно, очень аккуратно отстранился. Его теплые ладони легли на её плечи, а затем скользнули вверх, нежно очерчивая линию шеи и касаясь щек. Он заставил её поднять голову и посмотреть на него.
Его взгляд... Снежана никогда не видела его таким. В этих темных глазах больше не было льда, жесткости или командирского расчета. Там осталась только бездонная, кристально чистая нежность. Взгляд человека, который готов сжечь весь мир ради её улыбки.
Он долго смотрел в её небесные глаза, словно запоминая каждую ресничку, каждую искорку, а затем тихо, едва слышно произнес:

— Я люблю тебя, Льдинка.

Это, теплое прозвище, заставило её сердце пропустить удар. На губах Снежаны появилась мягкая, искренняя улыбка — редкое зрелище для всех, кто знал суровую старшину. Она потянулась навстречу его рукам, накрывая своими ладонями его пальцы.

— Я тоже тебя люблю, Данюш, — ответила она, и в этих словах была вся её жизнь, вся её вера и вся её готовность идти за ним до самого конца.

Они встретились в коротком, мягком поцелуе, который стал их негласной клятвой. Клятвой выжить, несмотря ни на что.

Когда они неохотно отстранились друг от друга, тепло их объятий еще долго согревало остывающий воздух комнаты.

— Нужно ложиться, — негромко произнесла Снежана, и её голос прозвучал удивительно мягко. — Завтра нам понадобятся все силы. Отдых нужен как никогда.

Даня молча кивнул. Он помог ей расстелить постель, и они легли.Даня протянул руку, и Снежана мгновенно накрыла его ладонь своей, переплетая пальцы. Так, держась за руки в темноте, они пытались унять бешеный бег своих мыслей.

В это же время в других комнатах штаба гасли последние огни. Ребята, закончив все приготовления, один за другим расходились по своим местам.
Крис бережно убрал вычищенную винтовку в чехол и устало опустился на скрипучую койку, глядя в потолок.
Кира сделала последнюю запись в лабораторном журнале, выключила настольную лампу и залезла под одеяло, прижимая к себе теплый термос с чаем.
Аксель долго сидел на краю кровати, затачивая свой боевой нож, пока сон окончательно не сморил его.
Влад закрыл ноутбук, оставив лишь мерцающие огоньки серверов, и закрыл глаза, надеясь, что его программы не подведут их завтра.
Весь штаб погрузился в тяжелый, чуткий сон. Это был сон воинов перед решающей битвой — тревожный, наполненный призраками прошлого и страхом перед будущим. Но сейчас, в этой спасительной темноте, они все были живы. Они были вместе.
А за окном Райфул безмолвно ждал рассвета, который должен был принести с собой начало конца.

Утро встретило Райфул сырым, пронзительным штормом. На дворе стояла глухая осень — время, когда погода в этом сером промышленном городе становилась особенно неясной, промозглой и лишенной даже намека на радость. Ветер бился в стекла штаба, пытаясь прорваться внутрь.

Но этот день приготовил для них нечто особенное.

Проснувшись раньше всех, Снежана набросила на плечи куртку и вышла на балкон. Едва она открыла стеклянную дверь, как порывистый ветер вдруг укротил свой нрав, уступая место чему-то завораживающему. В воздухе, кружась в медленном, почти нереальном танце, плавно опускались первые белые хлопья.

Пошел снег.

Снежана удивленно протянула ладонь, ловя крошечную пушистую звездочку. Впрочем, для их безумной истории, где каждый день приносил новые потрясения, даже этот ранний осенний снегопад уже казался чем-то закономерным. Удивительно, но этот снег не нес с собой леденящей стужи. Снежинки были мягкими, теплыми и мгновенно таяли, едва коснувшись перил балкона или мокрого асфальта внизу. Было очевидно: он не задержится на земле, растает через пару часов.

Но это мимолетное прикосновение зимы принесло Снежане странное, почти забытое чувство легкого, обволакивающего тепла. Напряжение, сковывавшее её грудную клетку последние дни, на секунду отпустило. Дышать стало чуточку легче.

«Затишье перед бурей», — подумала она, провожая взглядом кружащиеся хлопья. — «Природа дает нам последнюю передышку».

Когда она вернулась в комнату, штаб уже начал оживать. Один за другим ребята выбирались из своих постелей. Но сегодня в их движениях не было прежней утренней вялости или уныния. Словно этот первый, тихий снег за окном передал им часть своего спокойствия.

На кухне Крис уже вовсю гремел посудой, заваривая крепкий чай для всех.
— Ну что, бойцы, за окном сказка, а у нас впереди великие дела, — бодро произнес он, протягивая горячую кружку вошедшей Кире. — Сегодня никто не имеет права киснуть. Мы слишком долго шли к этому дню, чтобы сдать назад из-за нервов.

— Согласна, — улыбнулась Кира, благодарно принимая чай. — Наше снаряжение готово, антидоты упакованы. Мы сильнее, чем думает Рей. Мы — команда.

Аксель, сидевший за столом и лениво разминавший плечи, коротко хохотнул:
— Да уж, если мы выжили после того завала в туннелях, то этот бункер для нас — просто заброшенная детская площадка. Прорвемся.

Они мотивировали друг друга, перебрасывались короткими фразами, шутили и делали всё возможное, чтобы ни один из них даже мысленно не загнал себя в тупик депрессии или паники. Моральный дух команды укреплялся с каждой минутой, превращаясь в ту самую непробиваемую броню, которая понадобится им уже сегодня ночью.

Даня стоял у дверного проема, молча наблюдая за ребятами. Когда Снежана подошла к нему, он перевел на неё взгляд. В его глазах отражалась тихая решимость. Он ничего не сказал о вчерашнем, но его едва заметный кивок и теплое прикосновение к её плечу сказали больше любых слов.

Они были готовы. Все до единого.

Этот день превратился в калейдоскоп быстрых, отрывистых действий. В штабе не было суеты, но была та особая, густая концентрация, когда каждый понимает: права на ошибку больше не существует.
Кто-то до изнеможения отрабатывал удары на арене, выбивая из мышц остатки страха; кто-то методично перепроверял каждый шов на тактической форме, убеждаясь, что бронепластины сидят идеально. Крис в сотый раз прогонял тесты на визорах шлемов, а Кира замерла у окна с пустой чашкой, погруженная в свои мысли — возможно, о том, как коротка жизнь, когда ты стоишь на пороге Нулевой точки.
Время вело себя странно. Оно бежало быстрее, чем можно было представить. Несколько часов пролетели словно одна короткая, судорожная минута. Вроде бы они не делали ничего сверхъестественного, просто занимались привычной рутиной подготовки, но день неумолимо таял, уступая место сумеркам. Снег на улице уже давно растаял, оставив после себя лишь влажный блеск на асфальте и тяжелое, налитое свинцом небо.

К пяти вечера всё было готово.

На главном внутреннем дворе штаба, скрытые от посторонних глаз высокими стенами, уже урчали прогретыми двигателями две черные машины. Тяжелые внедорожники выглядели как хищные звери, готовые сорваться с цепи. Оборудование было распределено по отсекам: портативные сканеры, антидоты, запасные магазины и детонаторы — всё на своих местах.

Маршрут по туннелям Снежана могла рассказать, даже если бы её разбудили посреди ночи под дулом пистолета. Каждая развилка, каждый ржавый гермозатвор, каждая точка обвала были выжжены в её памяти.

— Готовы? — коротко спросила она, выходя во двор.

На ней уже был полный тактический комплект: черная чешуя костюма, перчатки с усиленными костяшками и шлем, пока висящий на поясе. Её взгляд был холодным и ясным, как замерзшая сталь.

Ребята один за другим заняли свои места в машинах. Даня сел на пассажирское сиденье рядом с ней, бросив короткий взгляд на её сосредоточенный профиль.

— Сегодня за рулем я, — отрезала Снежана, захлопывая дверь.

Вечер опустился на Райфул внезапно и тяжело. Город словно накрыли плотным траурным саваном: буквально за пятнадцать минут остатки серого дня растворились в непроглядной мгле. Ни звезд, ни луны, ни единого просвета в облаках — только абсолютная, пугающая пустота, в которой даже свет фар казался слабым и неуверенным.
Перед тем как завести моторы, они на мгновение замерли. Короткие кивки, крепкие рукопожатия и одно на всех, невысказанное вслух обещание: вернуться.

Снежана сжала руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она тронулась первой. Эта дорога... она знала её наизусть, каждой клеткой своего тела, каждым шрамом. Для любого другого это был просто старый разбитый хайвей, ведущий к заброшенной промзоне, но для неё каждый метр здесь был пропитан кровью и запахом жженой резины.
Она ехала, и перед глазами вспыхивали кадры из самого страшного сна. Вот тот поворот, где машину отца занесло. Вот то место, где металл стонал, сминаясь, словно бумага. Здесь она, маленькая и напуганная, впервые почувствовала холод хирургической стали на своей коже.
Годами Снежана избегала этого места. Она выбирала самые длинные объездные пути, выезжала из города через другие ворота, лишь бы не видеть этот проклятый участок земли. Она бежала от своего прошлого, но сегодня она сама вела свою команду прямо в его сердце. Эта дорога, ставшая главной трагедией её жизни, теперь была их единственным путем к победе.

— Мы почти на месте, — негромко произнесла она в рацию, когда впереди показались неясные контуры ржавых конструкций.

Снежана намеренно свернула с основной трассы, забирая значительно правее. Они заезжали с тыла, через старую свалку строительных отходов. Она вела машины максимально осторожно, прижимаясь к теням разрушенных цехов. Два черных минивэна, несмотря на их скрытность, всё равно казались ей слишком заметными в этой мертвой тишине.
Снежана коротко наступила на педаль тормоза, заставив задние красные фары минивэна трижды мигнуть во мгле. Это был бесшумный сигнал для второй машины. Повинуясь её команде, водитель второго минивэна плавно заложил руль влево, уходя в густую тень полуразрушенного погрузочного дока, в то время как Снежана мягко направила свой автомобиль направо, пряча его за грудой ржавых контейнеров.
Двигатели затихли одновременно. В ту же секунду мир вокруг них утонул в абсолютной, звенящей тишине.

Двери машин бесшумно открылись. Команда скользнула наружу, растворяясь в холодном воздухе. Ребята быстро огляделись, держа оружие наготове. Вокруг не было ни души. Только сырость, запах прелой травы и гниющего металла.
Прямо перед ними, наполовину заваленный бетонными обломками и опутаный сухими ветками, чернел старый зев коллектора — тот самый заход в туннель. Снежана посмотрела на этот темный провал, и по её спине пробежал холодный пот. Она знала: этот туннель ведет прямо в подземный комплекс Касьяна. В место, которое сегодня ночью могло стать для них всех братской могилой. Если они совершат хоть одну ошибку, эти стены похоронят их навечно, и никто в Райфуле никогда не узнает, где оборвались их жизни.

Никто не проронил ни слова. Не было времени на финальные напутствия, лишние обсуждения или повторение планов. Всё уже было сказано в тепле штаба. Сейчас настало время чистых, отточенных действий.
Разделившись попарно, они начали движение. Снежана и Даня шли первыми, за ними, держа дистанцию, следовали Крис и Влад, замыкали цепочку Аксель и Кира. Шаг за шагом они начали погружаться под землю.

Внутри туннеля их встретила сырая, тяжелая полутьма. Включив приборы ночного видения на шлемах, ребята огляделись. Всё выглядело именно так, как помнила Снежана, и в то же время — пугающе иначе. Мощные старые колонны, когда-то державшие своды советского спецобъекта, теперь были покрыты глубокими трещинами. Сквозь швы бетонных плит пробивались цепкие лианы дикого плюща и блеклые подземные растения, тянущиеся к редким каплям влаги.
Эти места казались Снежане жутко пугающими. Намного страшнее, чем в тот роковой день её детства. Тогда это был просто страшный, непонятный лабиринт, но теперь, зная, какие чудовища обитают на другом конце этих туннелей, каждый шаг давался ей с трудом. Эхо от их шагов, несмотря на мягкую подошву армейских ботинок, казалось ей оглушительным. Прошлое медленно сжимало свои ледяные пальцы на её горле.
Даня, шедший чуть правее, словно почувствовал её состояние. Он на секунду коснулся её плеча своей рукой в тактической перчатке. Этот короткий жест вернул Снежану в реальность.
Она сделала глубокий вдох через маску костюма, покрепче перехватила рукоять пистолета и сделала очередной шаг вперед, вглубь территории врага.

С каждым шагом ржавчина и плесень отступали, сменяясь холодным матовым металлом и стерильным пластиком. Туннели трансформировались: обшарпанные стены превратились в гладкие панели, а под ногами теперь был не битый кирпич, а ровное полимерное покрытие. Воздух стал сухим и наполненным низкочастотным гулом — где-то впереди работали мощные генераторы, вытяжки и системы жизнеобеспечения. Сердце «Меридиана Зиро» билось совсем рядом.

Снежана резко подняла руку вверх, сжав кулак, — команда мгновенно замерла. Затем она сделала два четких жеста: указала на себя, а затем на тени за выступами стен. Это был тот самый приказ: «Я выхожу на свет. Вы — мой невидимый щит».

Даня на секунду дольше положенного задержал на ней взгляд, его пальцы на рукоятке автомата напряглись, но он подчинился. Команда растворилась в полумраке технической ниши, превратившись в призраков, готовых нанести удар в любую секунду.

Снежана скользнула за массивную гермодверь и замерла. Перед ней раскинулся длинный переход, прошитый насквозь густой паутиной тонких рубиновых лучей. Лазерная сетка была настолько плотной, что казалась непреодолимой. Малейшее касание — и тишина бункера взорвется ревом сирены.

Она опустила визор шлема. Система дополненной реальности мгновенно подсветила безопасные зоны. Снежана сделала глубокий вдох, концентрируясь.

Первый шаг — мягкий перекат под нижним лучом. Вторая преграда — резкий прыжок с разворотом в узкое «окно» между перекрестными лазерами. Её движения были лишены человеческой неуклюжести; сейчас она была похожа на ртуть, текучую и смертоносную. Она скользила по полу, изгибалась в невероятных пируэтах, замирая в миллиметре от смертоносного света.
Когда последний лазер остался позади, Снежана медленно выпрямилась. Она не слышала аплодисментов, только мерное гудение вентиляции, но теперь её уверенность окрепла. Это не была случайная система защиты — это был вызов. Касьян проверял её. Он хотел видеть, на что способна «наследница».

Тихие шаги Сержанта Поповой почти полностью поглощались мягким покрытием пола. Поднявшись по массивной металлической лестнице, Снежана оказалась в первой крупной зоне комплекса. Её тактический визор беспрерывно работал, анализируя пространство в режиме реального времени. На периферии зрения то и дело вспыхивали зеленые маркеры: система уже обнаружила как минимум два открытых пожарных выхода, ведущих в обход основных коридоров.

Первое помещение, куда она проникла, больше всего напоминало оперативный штаб или мозговой центр. Вокруг ровными рядами тянулись рабочие столы, заставленные мерцающими мониторами, серверами и высокими металлическими шкафами с архивными папками. На экранах бежали бесконечные строчки кода и графики температурных режимов бункера. Всё указывало на то, что система активна и полностью контролируется кем-то сверху.

Снежана замерла у одного из терминалов, быстро считала выведенную на экран информацию и скользнула дальше, стараясь не оставлять следов своего присутствия.

За следующей герметичной дверью её ждало то, чего она никак не ожидала увидеть в холодном подземном бункере. Снежана оказалась в просторной комнате, разительно отличавшейся от стерильных лабораторий. Мягкие глубокие кресла, журнальный столик из темного дерева, приглушенный теплый свет настенных бра... Это была самая настоящая гостиная. Уютная, почти домашняя атмосфера в самом сердце цитадели безумия выглядела пугающе и дико. Касьян Андерсон обустроил себе дом прямо на руинах чужих жизней.

Девушка медленно пошла вперед, держа пистолет у бедра, как вдруг её взгляд зацепился за стену с левой стороны.

Там, под защитным стеклом, висел подробный, детальный план всего подземного комплекса с трехмерными проекциями уровней. Настоящий тактический подарок.

Снежана мгновенно приблизилась к карте. Её визор тут же активировал режим глубокого сканирования, фиксируя и оцифровывая изображение, но Снежана не привыкла полагаться только на электронику. Включив свою феноменальную, почти супергеройскую память, она начала жадно впитывать каждую деталь схемы.
Коридоры, вентиляционные шахты, точки блокировки дверей, скрытые лестницы и, главное, альтернативные пути отступления. Ей потребовалось ровно пятнадцать минут полной концентрации, чтобы в мельчайших подробностях заучить эту сложнейшую карту. Теперь она знала это здание так, словно сама строила его. В её голове выстроился безупречный виртуальный лабиринт, из которого она сможет вывести ребят даже в условиях полной темноты и блокировки связи.
Она сделала шаг назад от карты, её дыхание выровнялось. Первый этап разведки был завершен. Теперь пришло время двигаться к главной цели — к человеку, который ждал её в самом центре этого лабиринта.

— Карта у меня в голове, — едва слышно передала она по закрытому каналу связи своей «тени». — Двигаюсь вглубь объекта. Будьте наготове.

Перед ней лежали две дороги: одна уходила круто вниз, в холодную бездну нижних ярусов, другая вела наверх. Доверяя своей интуиции, Снежана выбрала подъем.

Она находилась на минус первом этаже, а теперь плавно поднялась на первый. Здесь планировка мало чем отличалась от того, что она видела ранее: те же строгие линии, глу

хие двери и гнетущая тишина. Именно это безмолвие пугало её больше всего. Огромный комплекс казался вымершим, словно склеп.

Но стоило Снежане подумать об этом, как тишину разрезал тихий, приглушенный гул голосов. Где-то впереди разговаривали люди. Интонации были чужими, резкими, незнакомыми.

На стене коридора заплясала длинная, ломаная тень — кто-то приближался. Снежана среагировала мгновенно. Одним бесшумным, кошачьим движением она скользнула за массивную несущую колонну, сливаясь с её темной стороной, и затаила дыхание.

Через несколько секунд мимо её укрытия, буквально в двух метрах, прошел патрульный. На нем была тяжелая бронированная экипировка темного цвета — точно такая же, какую носили каратели в пещерах Кербера.

«Его люди. Синдикат здесь на полную мощность», — мысленно подтвердила Снежана, провожая наемника ледяным взглядом.

Выждав момент, когда шаги патрульного стихли, она ловко скользнула дальше по коридору. Но радоваться было рано. Впереди, прямо у главного прохода к административному блоку, стоял стационарный пост охраны. Несколько вооруженных до зубов бойцов перекрывали единственную дорогу. Обойти их или снять бесшумно было невозможно — они контролировали все углы обзора, а стены были утыканы датчиками движения.

Снежана опустила руку к тактическому поясу. Её пальцы коснулись небольшого матового цилиндра со сложной маркировкой. Это было уникальное изобретение Киры — портативный химический деструктор сенсорных систем. Кира разработала этот состав специально для обхода высокотехнологичных постов охраны.

Снежана выдернула предохранительное кольцо и бесшумно покатила цилиндр по полу в сторону распределительного щитка за спинами охранников.

Спустя секунду прибор сработал. Никакого взрыва или яркой вспышки — только тихий, шипящий выдох. В воздух мгновенно выбросило облако плотного, бесцветного газа. Этот состав не наносил вреда людям, но мгновенно вступал в реакцию с оптикой шлемов и линзами видеокамер, создавая для электроники ложную картинку «чистого коридора», а у самих охранников вызывая кратковременную дезориентацию и слезотечение.
Пока патрульные в замешательстве протирали визоры, пытаясь понять, почему на экранах сбоит тепловизор, Снежана, словно черная тень, пронеслась мимо них. Она двигалась так быстро и тихо, что охранники почувствовали лишь легкий порыв прохладного ветра.

Следующие двое были отключены по той же схеме.
Маленький матовый шарик, размером не больше мускатного ореха, бесшумно покатился по холодному полу. В тусклом, рассеянном свете аварийных ламп его серо-стальной бок был абсолютно незаметен. Снаряд плавно проскочил под массивным металлическим столом и замер ровно между берцами двух тяжелоэкипированных наемников.

Пшик.

Раздался едва слышный щелчок, и в воздух вырвалась тонкая, почти невидимая струя газа. Это была чистейшая формула мгновенного парализующего нейротоксина. Препарат действовал ровно пять секунд, после чего бесследно распадался под воздействием кислорода, не оставляя следов в воздухе.
Этого ультракороткого времени хватило с лихвой. Два огромных амбала даже не успели понять, что произошло. Их колени подкосились, оружие мягко соскользнуло из ослабевших рук, и оба бойца синхронно сползли по стене на пол, мгновенно провалившись в глубокий, беспамятный сон.
Снежана выскользнула из тени колонны и тут же вскинула голову. Прямо над дверным проемом медленно поворачивался объектив купольной камеры безопасности. Красный огонек датчика мерцал, сканируя коридор.

Но на этот счет у Сержанта был свой козырь. Она быстро расстегнула боковой карман своего штурмового рюкзака и достала тонкий ударопрочный планшет. Влад лично модифицировал это устройство, вшив туда дешифратор частот Синдиката. Как только Снежана проникла внутрь периметра, планшет автоматически поймал закрытую беспроводную сеть бункера.

Пальцы Снежаны быстро пробежали по сенсорному экрану. На дисплее отобразилась сетка видеонаблюдения. Выбрав нужный сектор, она активировала предустановленный скрипт Влада.
Камера над головой дернулась и замерла. На мониторах в центральной рубке охраны трансляция сменилась легким белым шумом, который тут же стабилизировался. Теперь система безопасности зациклила один и тот же пятисекундный кадр пустого коридора. Картинка начала слегка подвисать, маскируя любые движения в реальном времени.
Снежана убрала планшет обратно, застегнула плотную молнию рюкзака и поправила лямки. Дорога вперед была чиста. Оставив позади спящих охранников и «ослепшую» камеру, она ловко и бесшумно двинулась дальше, уходя все глубже в самое сердце логова Касьяна.

Впереди её ждал квест посложнее. Коридоры становились шире, а патрули — плотнее. Шанс попасться вырос в геометрической прогрессии. Снежана замерла в тени очередного выступа, вглядываясь в зал впереди. Там было как минимум пятеро охранников, и просто так мимо них было не прошмыгнуть.

В голове лихорадочно выстраивался план. «Если я пойду по левому флангу, эти трое меня не заметят, но я попаду в поле зрения тех двоих у терминала. Если меня заметит хотя бы один — поднимется тревога. Значит, мне нужно не просто спрятаться, мне нужно, чтобы их там вообще не было».

Снежана вспомнила об одной «игрушке», которую они подготовили еще до того, как спустились в туннели. Это был автономный дрон-бумеранг, запущенный Владом еще у поверхности. Всё это время он хаотично кружил над заброшенной фабрикой, имитируя случайные помехи и отвлекая внешние радары Синдиката.

Она коснулась сенсорной панели на запястье. Пора было использовать этот козырь.

— Давай, малыш, сделай красиво, — прошептала она.

По её команде бумеранг, находившийся снаружи, резко сменил траекторию. Он набрал высоту и на полной скорости врезался в старую трансформаторную будку, расположенную прямо над вентиляционной шахтой этого сектора.

Грохот.

Мощный взрыв сотряс стены бункера. Звук, усиленный шахтами, отозвался в коридорах оглушительным эхом. Охранники в зале мгновенно вскинули оружие.

— Что это было?! Сектор 4, внешний периметр! Похоже на подрыв! — закричал один из них в рацию.

Не раздумывая, вся группа сорвалась с места и бросилась к выходу, ведущему к внешним лестницам, чтобы проверить источник взрыва. Комната опустела в считанные секунды.

Снежана не теряла ни мгновения. Как только последний охранник скрылся за поворотом, она пулей пересекла зал. Теперь путь был свободен, и она спокойно прошла дальше, проскальзывая в массивные двери главного административного блока.

«Господи, какое огромное здание... Сколько здесь переходов, лестниц и ложных ответвлений», — пронеслось в голове у Снежаны, пока она бесшумно скользила по серым лабиринтам «Нулевой точки». Обычный человек заблудился бы здесь в первые же пять минут, навсегда став пленником подземного царства. Но Снежану вела феноменальная память. Она четко видела перед глазами ту самую карту.

Её целью была комната, отмеченная на схеме жирной красной точкой. В криминальном мире и в штабах спецслужб такими маркерами всегда обозначали кабинет главного. Касьяна Андерсона.

Чем ближе она подходила к цели, тем тише становилось вокруг. В этом крыле не было никого. Камеры здесь не работали, охрана убежала тушить последствия взрыва на поверхности, лазерные сетки исчезли. Наступило странное, почти осязаемое затишье. Воздух казался застывшим, как перед грозой.

Снежана сделала шаг вперед и вдруг резко замерла, зависнув в полушаге. Её взгляд, натренированный замечать мельчайшие детали, уловил едва заметный серебристый отблеск у самого пола.

Леска. Тончайшая натяжная нить растяжки, натянутая между плинтусами.

Снежана ловко и плавно перешагнула препятствие, но профессиональный интерес взял верх. Ей нужно было знать, с чем они имеют дело. Она достала из кармашка мелкую гайку и аккуратно бросила её прямо на натянутую нить.

Щелчок!

Сверху, со скрытого паза в потолке, с глухим свистом и металлическим лязгом рухнула тяжелая, армированная стальной проволокой сеть. Она ударилась о бетон с такой силой, что если бы там оказался человек, его бы мгновенно прижало к полу без единого шанса выбраться самостоятельно. Настоящий капкан на крупного зверя.

«Умно», — подумала Снежана, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — «Касьян не любит оставлять шансов».

Обойдя ловушку, она быстро двинулась дальше по коридору. Шаг становился всё быстрее, адреналин стучал в висках. И вот, наконец, коридор оборвался.
Перед ней выросла огромная, монументальная двустворчатая дверь из темного матового металла. На ней не было ни ручек, ни кодовых замков — только глухая, зловещая броня. Снежана замерла, выравнивая дыхание и крепче сжимая рукоять оружия.

Тяжелые железные створки не просто открылись — они разошлись бесшумно, словно приглашая Снежану в пасть к зверю. Девушка непроизвольно сделала шаг назад, рука инстинктивно дернулась к оружию, но пальцы замерли на рукояти.

Перед ней предстал небольшой, почти аскетичный кабинет. Обстановка была пугающе спокойной: два книжных шкафа, забитых старыми томами, пара стульев и широкий компьютерный стол, заваленный бумагами. В центре этого спокойствия, на массивном стуле, спиной к окну сидел человек. По бокам от него, словно каменные изваяния, застыли двое охранников в элитной броне Синдиката.

Снежана впилась взглядом в фигуру напротив. Сердце пропустило удар.

— Взять её, — резко, без лишних предисловий скомандовал человек за столом. Его голос был сухим и лишенным эмоций.

Охранники синхронно шагнули вперед. Снежана мгновенно сменила стойку. В её руке блеснул небольшой металлический стержень — специальный электро-импульсный ключ, разработка её команды. Один щелчок — и мощный разряд парализует любого в радиусе двух метров на несколько драгоценных секунд.
Мужчины замерли и попятились. Они видели решимость в её глазах и понимали: эта девчонка не блефует. У неё было преимущество ближнего боя.

— Ладно... С тобой, я вижу, по-другому не получается, находчивая девчонка, — в голосе мужчины послышалась тень усмешки.

Он сидел так, что свет от монитора не падал на его лицо. Чёрный силуэт, длинный плащ, широкие поля шляпы... Каждой клеткой своего тела Снежана чувствовала: это он.

— Зайди хотя бы сюда, не стой на пороге, — пригласил он, указывая на стул перед собой.

Снежана медлила. Она оглянулась на пустой коридор позади, понимая, что переступает черту, за которой нет возврата. Но выбора не было. Стоило ей сделать шаг внутрь кабинета, как тяжелые двери за её спиной с грохотом захлопнулись, отрезая путь к отступлению.

Бам.

Этот звук отозвался болью в её висках. Дыхание на мгновение сбилось, в груди поселился легкий трепет. Ребята... Даня, Крис, Кира... Они остались там, за стенами этого бункера, и сейчас она была отрезана от них не только тоннами бетона, но и этой проклятой дверью.
Но она быстро взяла себя в руки. Девушка глубоко вдохнула, расправила плечи и привычным движением «натянула» на лицо маску холодной, непроницаемой старшины.

Снежана стояла неподвижно, запертая в этой комнате, но её лицо превратилось в маску абсолютного, леденящего безразличия. Внутренний трепет, вызванный захлопнувшейся дверью, исчез, уступив место профессиональной глухой броне Сержанта Поповой.

Охранники Синдиката сделали еще один осторожный шаг назад. Они буравили её взглядами, оценивая плотный тактический костюм, армированный гибкими пластинами, и тускло поблескивающий в её руке электро-импульсный ключ. Они прекрасно понимали: одно касание к этой девчонке — и разряд высокого напряжения мгновенно выжжет их нервную систему. Трогать её сейчас было равносильно самоубийству.

Мужчина в кресле медленно, с тихим шорохом кожаной обивки, поднял голову. Тень скользнула с его лица, открывая Снежане черты, которые снились ей в кошмарах каждую ночь.

Это был Касьян. Рэй. Глава Синдиката. Человек, чьи глаза источали холодную, пустую бездну.

— Ну, здравствуй, девчонка, — тихо, почти ласково произнес Рэй, растягивая губы в едва заметной, хищной улыбке. — Как же долго я тебя ждал. Как же долго я тебя... растил.

Снежана на секунду замерла, её брови едва заметно дрогнули.
— Растил? Ты издеваешься? — её голос прозвучал как выстрел в тишине кабинета.

— Да, именно растил, — Рэй откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы на груди. — Каждое твоё испытание, каждый шаг, каждая потеря — всё это было частью моего плана для тебя. Твой отец, кстати, тоже приложил к этому руку. До того, как случайно погиб... Какая жалость, правда?

Снежана почувствовала, как внутри неё закипает глухая, обжигающая ярость. Упоминание отца из уст этого монстра было подобно удару под дых.

— Ты говоришь это сейчас с каким-то сочувствием? — процедила она сквозь зубы, делая шаг вперед, наплевав на охранников. — Хотя какое в тебе сочувствие... Ты ведь бесчувственный, конченый подонок!

— Воу, воу, деточка, потише со словами, — Рэй слегка приподнял ладонь, и его глаза опасно блеснули из-под полей шляпы. — Или ты забыла, кто перед тобой стоит? Забыла, чья печать горит на твоей коже?

— Ты — чертов придурок! — Снежана больше не пыталась сдерживать крик, её маска безразличия дала глубокую трещину. — Ты — мразь, которая на протяжении всей моей жизни преследует меня, ломает мои планы, калечит моих друзей и превращает каждый мой день в ад!

— О, твои друзья... — Рэй вздохнул, и на его лице появилось выражение наигранного разочарования. — Кстати, о твоих друзьяшках. Как жаль, что они не дошли.

Снежана замерла. Воздух в её легких словно превратился в жидкий азот. Сердце сделало бешеный кувырок и рухнуло куда-то вниз, в ледяную пустоту. В памяти мгновенно вспыхнули лица Дани, Киры, Криса, Акселя.

— В смысле... не дошли? — её голос сорвался, мгновенно потеряв всю свою сталь. Внутри неё поднялся ураган паники. — Что ты имеешь в виду?! Что ты с ними сделал?!

— Эх, милая Жанночка, — Касьян растянул слова, наслаждаясь её реакцией.

— Не называй меня так! — сквозь зубы процедила Снежана, её глаза горели яростью.

— А что, не нравится? — Рэй усмехнулся. — Не нравится.

— Где они?! Что ты хотел сказать тем, что мои друзья «не дошли»?! — Снежана сделала шаг вперед, сжимая электро-импульсный ключ.

— Эх ты, — Касьян покачал головой, словно разочарованный учитель. — Ты бросила их. Там, еще в туннелях. Ты так глупа, что не подумала о том, что моё здание не поддается вашей жалкой защите? И несмотря на все ваши крутые технологии, я всё равно видел вас даже сквозь помехи. Твои многоуважаемые ребята застряли в одной из комнат, в которую я выпущу яд совсем скоро.

Внутри Снежаны всё похолодело. Яд. Кира. Влад. Крис. Даня.

— Какой к чёрту яд?! — она рванулась вперед, но охранники, словно по команде, выставили перед ней энергетические щиты.

— Хочешь рыпаться? — Рэй поднял бровь. — И не поддаваться моим указаниям? А вот сейчас ты подожди. Вопросы задаю я. Что тебе нужно, маленькая глупышка?

— А ты-то не знаешь, зачем я сюда пришла? — Снежана горько рассмеялась. — Ты даже не догадываешься, да?

— Ладно, догадываюсь, — Касьян откинулся на спинку кресла. — Завершить дело своего папаши, который меня не нашел. Только ты такая же жалкая, как и он. Что и требовалось доказать.

— Не смей так говорить! — Снежана почувствовала, как её тело задрожало от гнева. Руки сжались в кулаки. Она была готова разорвать его на части.

В кабинете повисла такая тяжелая тишина, что казалось, её можно было резать ножом. Снежана чувствовала, как адреналин, только что бурливший в крови, сменяется ледяным расчетом. Она понимала: сейчас её единственный шанс спасти ребят — это тянуть время и влезть этому монстру в голову.

— Мы можем поговорить как человек с человеком? — неожиданно тихо и спокойно спросила она. — Без лишней суеты.

Рэй прищурился, его губы изогнулись в издевательской усмешке.
— Без лишней суеты? Ты думаешь, я так просто поведусь на твои провокации? Ты ведь только и ждешь момента, чтобы броситься на меня в одиночку.

— Нет, — Снежана сглотнула ком в горле, выдавливая слова сквозь зубы. — Просто разговор. Я хочу знать истину. Хочу понять, почему... почему всё сложилось именно так. Почему мой отец, почему я, почему этот город?

Касьян внимательно изучал её лицо, словно искал признаки лжи. Наконец он откинулся на спинку кресла.
— Да? Ну тогда попроси меня нормально.

Снежана замерла. Унижение было частью его игры. Она видела, как он наслаждается своей властью. Но перед глазами стояли лица Дани и Киры, запертых в смерте

льной ловушке.

— Пожалуйста, — выговорила она, и это слово едва не обожгло ей горло своей горечью.

— Ладно, — кивнул Рэй. — Но смотри мне в глаза, девчонка. Если сделаешь хотя бы один лишний шаг в мою сторону — твои друзья окажутся в большой беде. Я нажму кнопку быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Поняла?

Снежана кивнула. Внутри всё сжималось от невыносимой вины. Она — профессионал, старшина, она вела их за собой, обещала, что всё будет под контролем... а в итоге сама привела их в капкан.

Касьян сделал короткий жест рукой своим охранникам.
— Оставьте нас. Выйдите вон.

Наемники переглянулись, явно сомневаясь, но спорить с боссом не рискнули. Они молча вышли, и тяжелая дверь за ними снова захлопнулась с характерным металлическим лязгом.

Теперь эта хрупкая на вид девушка, закованная в тактическую броню, осталась в полном одиночестве. Один на один с тем, кто годами забирал чужие судьбы. Один на один с призраком, который наконец обрел плоть и кровь.

Рэй медленно снял шляпу, положил её на стол и посмотрел на Снежану своим пустым, высасывающим жизнь взглядом.

Касьян вальяжно откинулся в кресле, его взгляд то и дело перебегал на один из мониторов. Снежана не видела экрана, но знала: там, запертые в стальном мешке одной из технических комнат, её друзья пытались найти выход. Она видела, как Касьян слегка усмехается, глядя на их тщетные усилия.

— О чём же ты хочешь поговорить, старшина? — спросил Рэй, не отрываясь от созерцания камер. — У нас не так много времени. Воздух в том секторе, где заперты твои «орлята», имеет свойство заканчиваться... а потом наступит время моего маленького химического подарка.

Снежана почувствовала, как по спине пробежал холод, но внешне осталась непоколебима. Она медленно подняла руку, делая вид, что поправляет тяжелый тактический ремень, и коротким, заученным движением активировала скрытый в экипировке диктофон. Едва заметный виброотклик на запястье подтвердил: запись пошла.

— Я хочу знать правду, — твердо сказала она. — И я хочу знать, что ты будешь говорить её честно, а не скармливать мне ту же ложь, которую ты годами вливал в уши Синдикату.

Рэй наконец перевел взгляд на неё. Его глаза за стеклами очков блеснули холодным интересом.
— Ладно, я постараюсь быть честным. Но не обещаю, Жанночка. В конце концов, истина — понятие относительное. Но, возможно, сегодня твой последний день, когда ты вообще слышишь чьи-то голоса... так что, почему бы и нет?

Снежана сглотнула, игнорируя его угрозу.
— Хорошо. Тогда давай... если я могу обращаться к тебе на «ты», что, конечно, маловероятно после всего, что ты сделал.

Касьян рассмеялся — сухим, каркающим смехом.
— О, можешь обращаться ко мне на «ты». Мы ведь действительно не чужие люди. В твоих жилах течет наследие проекта, который я создал. Я знаю тебя лучше, чем ты сама.

Снежана сделала глубокий вдох, концентрируясь на главном.
— Хорошо, Касьян. Тогда слушай мой первый вопрос. Тридцать лет назад мой отец, якобы «случайно» погиб в той аварии. Ты сказал, что он «помогал» тебе растить меня. Рассказывай. С самого начала. О чем он договорился с тобой перед смертью? И почему ты так уверен, что он меня предал?

Она замерла, ожидая ответа. За её спиной, где-то в глубине бункера, её друзья боролись за жизнь, а здесь, в тишине кабинета, начинала распутываться паутина лжи, которая строилась десятилетиями.

Рэй хрипло, дребезжаще рассмеялся. Этот звук, похожий на шелест сухих листьев, заставил Снежану внутренне содрогнуться. Мужчина неторопливо снял свою широкополую шляпу, аккуратно положил её на край стола и откинулся на спинку стула. Его поза теперь выражала абсолютное, почти гостеприимное расслабление. Он смотрел на неё как хозяин, который наконец решил показать гостю свои самые грязные подвалы.

— Ну, слушай, Жанночка. Твоя история началась действительно очень давно, — Рэй барабанил пальцами по подлокотнику. — Мы подстроили ту аварию. Твой отец, Сергей Попов, был слишком весомой фигурой в полиции. Настоящий праведник, гроза преступности... так думали все вокруг. Но ты даже не представляешь, сколько грязных тайн хранилось в его прошлом.

Снежана нахмурилась, чувствуя, как земля начинает медленно уходить у неё из-под ног.

— О чём ты говоришь? — тихо спросила она.

— О том, что твой «священный» папочка на самом деле мало чем отличался от нас, — хищно улыбнулся Рэй. — В молодости он состоял в колониях, жестоко обращался с людьми, ломал судьбы тех, кто переходил ему дорогу. Он умел быть чудовищем. И метка на твоей коже... Она была создана для него. Ты стала мишенью, идеальным рычагом давления, который мы планировали использовать, чтобы выявить его настоящую, грязную личность, если бы авария не сработала.

Рэй подался вперед, заглядывая Снежане прямо в глаза. В его зрачках не было и капли жалости.

— И авария его не убила. Он выжил. И знаешь, что произошло дальше? Мы начали угрожать ему тобой. Маленькой, беззащитной Жанночкой. Мы требовали, чтобы он ушел из управления, оставил этот город нам, дал Синдикату свободу. И чтобы спасти свою шкуру и твою жизнь, твой благородный отец начал выполнять наши приказы. Он убивал невинных людей, Снежана. Убивал тех, на кого мы ему указывали, чтобы скрыть свое прошлое и защитить тебя. Он стал частью нас. В твоем понимании мы все убийцы... но твой отец был одним из самых эффективных.

Слова Рэя падали на Снежану подобно тяжелым ударам обуха. Внутри неё всё кричало, протестовало, умоляло не верить этому человеку. Её отец, её кумир, человек, ради мести за которого она разрушила свою жизнь и пошла против Синдиката — убийца? Соучастник?

Она почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Диктофон на её поясе продолжал беспристрастно записывать каждое слово этого кошмарного признания.

— Ты лжешь... — её голос прозвучал слабо, почти беспомощно. — Это всё твоя игра, чтобы сломать меня.

— Зачем мне лгать той, кто через несколько минут лишится своей команды, а затем и собственной жизни? — мягко спросил Рэй, кивая на экран, где по-прежнему были заперты её друзья. — Это истина, деточка. И тебе придется с ней жить. Точнее... умереть с ней.Если ты думаешь, что судьба твоего отца была чиста, как первый снег, то ты глубоко ошибаешься, — Рэй хищно улыбнулся, и его зубы блеснули в полумраке. — Когда он общался с Дмитрием Соколовым, они вдвоем... скажем так, «шалили». Они уничтожали людей, которые мешали их интересам, баловались властью и безнаказанностью. Мы

даже испугались, что ты вырастешь такой же неуправляемой. Наверное, в этом и была вся суть.

Снежана слушала, чувствуя, как её мир рушится, превращаясь в прах. Отец Дани и её отец... они были заодно. Всё, во что она верила, оказалось гнилой декорацией.

— Ты стала отличной меткой для нас, — продолжал Касьян, смакуя каждое слово. — Мы наблюдали, как ты развиваешься, как ты растешь. А шрам... метка ставилась специально, чтобы не потерять тебя. Ты можешь сменить внешность, перекрасить волосы, сменить имя десять раз и переехать на другой край света. Но шрам ты никогда не сотрешь. Он с тобой навсегда. Мы находим своих людей по их ранам, Жанночка. В этом наша суть.

— Ты уходишь от темы, — голос Снежаны дрогнул, но она заставила себя звучать твердо. — Ты не говоришь ничего точного. Зачем я тебе сейчас?

— Я не обещал точности, — Рэй пожал плечами. — Но если хочешь правды, то вот она: ты была нам нужна для опыта. Огромного социального и биологического эксперимента. Мы смотрели на твой прогресс: как ты будешь жить, что ты сделаешь, и сможешь ли ты, ведомая жаждой мести, добраться до «Пункта Х». То есть до меня.

Он подался вперед, и его взгляд стал пугающе пристальным.

— В тебе мы видели талант. Скрытый талант бойца, девчонку, которая забавляла меня все эти годы. Знаешь, я выбрал тебя как главный объект своего цирка. Ты — наш клоун. Наша пешка, которую мы дрессировали, подкидывая тебе «зацепки» и «улики». Мы специально подкидывали тела, совершали заказные убийства и нагоняли панику в городе только для того, чтобы ваш полицейский участок становился популярнее... из-за тебя. Мы лепили из тебя «героя», чтобы посмотреть, как высоко ты взлетишь, прежде чем я обломаю тебе крылья здесь, в Нулевой точке.

Снежана почувствовала, как по лицу скатилась холодная слеза, но она тут же её смахнула. Вся её карьера, все её «успехи» в полиции, каждое раскрытое дело — всё это было лишь кровавой постановкой Касьяна? Она не была детективом. Она была дрессированным зверем в его личном зоопарке.

— Значит, всё это... ложь? — прошептала она.

— Весь твой путь был вымощен телами, которые я выбирал для тебя, — подтвердил Рэй. — Ты пришла сюда сама, ведомая поводком, который я натянул еще тридцать лет назад. И теперь, когда ты здесь, шоу подходит к финалу.Да, ты получила славу, получила деньги, стала «крутой», если можно так выразиться, — Рэй усмехнулся, его голос звучал как приговор. — Но ты потеряла себя, Жанночка. Мы добились главного: ты сама, шаг за шагом, начала уничтожать свою личность.

Он встал с кресла и начал медленно прохаживаться по кабинету, словно хищник, загнавший жертву в угол.

— Ты забыла, что такое жить в спокойном мире. Забыла, что такое просто любить, ценить моменты, дышать полной грудью. Твои мысли всегда были заняты только одним: искать, вычислять, преследовать. Ты загоняла себя тренировками до полусмерти, ты забывала о еде, о сне. Это было глупо. Ты могла сама покончить с собой такими методами, даже не дойдя до меня. Но ты оказалась сильнее, чем мы рассчитывали. Слишком живучая... как сорняк.

Рэй остановился у монитора, на котором были видны запертые ребята. Его взгляд стал острым.

— Мы оставляли тебя как мишень каждый год, просто чтобы посмотреть на прогресс. Но было и еще одно шоу, которое я ждал с особым нетерпением. Шоу с твоим многоуважаемым знакомым — Соколовым.

Снежана вскинула голову. Имя Дани отозвалось в груди резкой болью.

— Ты ведь не знаешь, правда? — Касьян наклонился к ней. — Маленький Соколов должен был уничтожить тебя еще тогда, когда вы были детьми. Таков был приказ его отца. Но он оттягивал и оттягивал этот момент... За ним было следить гораздо сложнее. Дмитрий Соколов — хитрая лиса. Из-за него я не видел ни их планов, ни их перемещений. А потом... Дмитрий и вовсе испарился. Я не помню, когда видел его в этом городе последний раз. Словно сквозь землю провалился.Их семейка — это какая-то аномалия, новая, непонятная деталь в моем идеальном мире, — Рэй задумчиво постучал пальцами по столу. — Твоего отца я хотя бы уважал за его внутреннюю тьму. А вот младший Соколов... Это разочарование. Он не только не убил тебя, когда был должен, но и решил помогать. Хотя, знаешь... ты бы всё равно добралась до нас.

Он подошел к окну, за которым была лишь бетонная стена шахты, и обернулся, глядя на Снежану с пугающим восхищением.

— Ты бы пролила реки крови, ты бы прошла по горам трупов, лишь бы найти нас. Твоя одержимость забавляла нас все те годы, что ты числилась в полиции. Ты была лучшим шоу в прайм-тайм. Я специально подбрасывал тебе крошки, чтобы ты не теряла след.

Рэй начал медленно перебирать бумаги на столе, шурша листами, словно листая страницы её жизни.

— Так что учти, Жанночка: ты жива просто потому, что мне нужен был кто-то, кто будет меня развлекать. Мы решили это ещё тогда, когда ты была маленькой, заплаканной глупышкой в разбитой машине. Ты должна мне «спасибо» сказать за то, что я подарил тебе цель в жизни.

— Угу... спасибо, — прошептала Снежана. Её голос был едва слышен, а слова сочились такой ядовитой горечью, что, казалось, могли прожечь пол.

Она понимала: каждое его слово — это попытка окончательно стереть её достоинство. Но диктофон на поясе продолжал фиксировать это чистосердечное признание в геноциде её личности.

— Что ещё ты хочешь знать? — Рэй милостиво склонил голову набок. — Я сегодня в ударе.

Снежана выпрямилась. Если это её последний вечер, она вытрясет из него всё.

— Теперь расскажи мне, почему ты стал таким? Зачем ты начал всё это пятьдесят лет назад, будучи ещё подростком? Нет, даже раньше... когда ты был ребенком. Почему ты убил собственных родителей, Касьян?

Рэй замер. Шуршание бумаг прекратилось. В комнате стало так тихо, что было слышно, как работает система охлаждения компьютера. Он медленно поднял взгляд на Снежану, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на искру истинного безумия.

— Какая ты всё-таки смышленая девчонка... — прошептал он, и его губы растянулись в широкой, жуткой улыбке. — Копала глубоко, да? Нашла старые отчеты из приюта?

Он отошел от стола и сел прямо на его край, болтая ногой, словно мальчишка.

— Я удивлен, — Рэй качнул головой, и на его лице на мгновение промелькнула тень искреннего изумления. Но уже в следующий миг его взгляд снова стал холодным и расчетливым. — Знаешь... я сделал это, потому что ко мне относились как к мусору. Я всегда хотел справедливости. Я, как и любой ребенок, хотел жить в нормальном мире, но... они планомерно уничтожали меня. Меня не слушали, не уважали.

Он горько усмехнулся, глядя куда-то сквозь Снежану.

— Я не был единственным ребенком в семье, как вы все могли бы догадаться со своей сыскной оравой. Нас было много, но именно мне доставалось меньше всего внимания и больше всего побоев. Меня били. Меня унижали каждый божий день. И я просто хотела справедливости, понимаешь? Я хотел, чтобы они почувствовали ту же боль, что чувствовал я. Но первая смерть... это была случайность. Я действительно не хотел убивать их тогда. Это вышло случайно.

— Случайность? — Снежана сделала шаг вперед, её голос дрожал от сдерживаемого презрения. — Но когда ты убил родителей, ты ведь не остановился. Ты продолжил! Ты начал убивать своих знакомых, перешел на абсолютно невинных людей... Как тебя вообще не посадили? Как полиция могла это упустить?

— О, ну ты же сама ответила на свой вопрос, деточка, — Рэй самодовольно улыбнулся и развел руками. — Я был ребенком. Маленьким, беззащитным мальчиком. Как ты думаешь, присяжные или детективы поверили бы каким-то прохожим людям, утверждавшим, что сирота мог кого-то отравить? Мои слезы всегда помогали мне выходить сухим из воды. Я мастерски умел выкручиваться. А со временем... со временем я просто нашел нужные связи. И в твоем хваленом полицейском участке до сих пор работает огромное количество людей, которые беспрекословно служат мне.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за тем, как Снежана бледнеет.

— Твой ненаглядный братец, который стал моим верным помощником, тоже облажался. Он так старался уничтожить тебя, так хотел выслужиться передо мной... Но ты выжила. Я, честно говоря, вообще поражен, как быстро ты восстановилась. Обычным людям требуются месяцы, чтобы рана от такого тяжелого ранения затянулась. А ты стоишь тут, передо мной. Твой бок ведь сейчас адски болит, верно?

Снежана расправила плечи, превозмогая тупую, ноющую боль под ребрами, которая преследовала её с момента штурма.

— Уже нет, — ледяным тоном ответила она, глядя ему прямо в глаза. —Абсолютно не болит.

Рэй рассмеялся — громко, безумно, запрокинув голову назад.

— Врешь и не краснеешь! А ведь я видел по камерам, как ты преодолевала лазерную сетку и прыгала через растяжки. С такой-то раной! Знаешь что, Жанночка... Пожалуй, это ты здесь сумасшедшая, а вовсе не я.

— Я, в отличие от тебя, хотя бы не убивала невинных и не чувствовала от этого садистского наслаждения, — с глубоким отвращением произнесла Снежана, глядя на него сверху вниз. — Какой же ты урод, Касьян...

Она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться, и указала рукой на закрытую дверь, за которой на экранах мониторов все еще боролись за жизнь её друзья.

— Теперь я хочу спросить главное. Ты отпустишь их?

Рэй насмешливо приподнял бровь, переводя взгляд с её руки на мерцающие дисплеи.

— Отпустить их? — он наигранно задумался. — Хм... А что мне за это будет, Жанночка? Вы ведь пришли сюда не с миром. Вы пришли за мной, за моей головой. Но какая жалость — ваш гениальный план обломался на первом же шаге. И теперь ты стоишь один на один с убийцей твоей семьи, совершенно беспомощная. Кстати, о твоей семье и друзьях... Ты ведь до сих пор чертовски многого не знаешь о том, что происходило в твоей жизни за твоей спиной. И самое главное — ты не знаешь всей правды о Соколове.

Касьян вдруг прищурился, внимательно вглядываясь в экраны камер, транслирующих запертую комнату с ребятами. Он медленно пересчитал силуэты.

— И, кстати говоря... А где сам Соколов-младший? — Рэй резко повернулся к Снежане. — Я не наблюдаю его среди этой кучки запертых крыс. Где он?

Снежана на мгновение замерла. Внутри неё всё затрепетало от внезапно вспыхнувшей надежды. Дани нет на камерах! Он единственный, кто не попался. Единственный, кто смог обойти радары Касьяна и найти другой путь. А это значит... у них всё еще есть шанс. Снежана мгновенно взяла себя в руки, пряча радость за маской холодного безразличия. Она должна была во что бы то ни стало отвести подозрения от Дани.

— Дани со мной не было, — твердо, глядя ему прямо в глаза, ответила она. — Я пришла без него.

— Ого, — Рэй удивленно вскинул брови. — А я-то думал, вы всегда ходите парой. Ты реально притащила с собой этих немощей, оставив единственного сильного бойца? Я думал, ты хотя бы Даню возьмешь для подстраховки.

— У него появились неотложные дела, — отрезала Снежана. — Поэтому я не смогла его взять. Мы разделились еще до въезда в сектор.

— Какие еще жалкие дела? — Касьян презрительно фыркнул, кривя губы в издевательской усмешке. — Очнись, глупая девчонка. Просто согласись с очевидным: он выбрал явно что-то другое, а не спасение твоей шкуры. Он бросил тебя. Променял твою «великую месть» на свои шкурные интересы даже в такой критической ситуации. Соколовы всегда думают только о себе. И твой Даня — не исключение.

Снежана промолчала, но её сердце забилось чаще. Она знала, что Даня не бросил её. Он где-то там, в темноте этих туннелей, готовит свой ход. И теперь её задача — говорить с Касьяном как можно дольше, выигрывая для Дани каждую драгоценную секунду.

— Видимо, да... видимо, да, — повторила Снежана, отвернувшись, чтобы Касьян не увидел дрожь в её глазах. Она не могла позволить ему понять, что слова о Дане попали в точку.

— А могу ли я ещё кое о чём спросить? —

её голос прозвучал удивительно ровно.

— Ну, спрашивай, Жанночка, — Рэй махнул рукой, словно давая разрешение. — Пока есть время. Пока ты можешь жить и дышать. Очень мило с твоей стороны, что ты ценишь последние мгновения.

Снежана проигнорировала его издевку.
— Ты говорил о моей родне, о том, что я многого не знаю. Что ты имеешь в виду?

Рэй снова усмехнулся. В его глазах плясали коварные искорки.
— О том, что твой многоуважаемый Данил когда-то убил твоего брата.

Снежана почувствовала, как её кровь заледенела.
— У меня не было брата, — прошипела она, вцепившись пальцами в рукоять оружия. — Что за бред ты несешь?

— Ой, тише, тише, — Касьян лениво приподнял бровь. — У тебя был брат, Жанночка. Ты никогда не замечала, как люди иногда странно спрашивали тебя о каком-то неизвестном имени? Как невзначай интересовались твоим прошлым, твоей семьей? И ты никогда не замечала, как в разговорах Даня избегает темы твоей семьи, касается её только по касательной?

Снежана вспомнила. Да. Было такое. Иногда, когда она была еще совсем маленькой, некоторые пожилые соседи, будто по ошибке, называли её по-другому, а потом поправлялись. Или с сочувствием смотрели на неё, вспоминая о «мальчике». А Даня... Он действительно всегда молчал, когда речь заходила о её семье, лишь кивал, отводил взгляд.

— Помню день, когда ты выговаривалась ему о своей трагедии, — Касьян продолжал, его голос звучал как змеиный шепот. — Я слышал ваш разговор. Он был так напряжен, так боялся, что ты узнаешь, кто убил твоего брата.

— У меня... нет брата, — повторила Снежана, но уже без прежней уверенности. Голос её дрогнул.

Всё рушилось. Ложь, ложь, ложь. Вся её жизнь была построена на лжи. И этот человек, сидящий перед ней, наслаждался каждым моментом её боли. Она вспомнила, что на протяжении нескольких лет ей действительно попадалось одно и то же имя — имя, которое словно стерлось из её памяти, но отзывалось в ней легкой, необъяснимой тревогой.

Касьян видел, как она ломается.

В голове у Снежаны поднялся настоящий ментальный шторм. Вспышка воспоминаний озарила её сознание холодным, безжалостным светом.

База данных полицейского участка. Месяцы назад, когда она глубоко копала под Синдикат, её взгляд действительно зацепился за одну архивную карточку. Попов Роман. Та же фамилия, то же отчество её отца. Тогда Снежана лишь на мгновение замерла, но быстро пролистала файл дальше, убедив себя, что это просто горькое, глупое совпадение. Мало ли в Райфуле Поповых?

Оказалось — немного. Оказалось, это был её родной брат. Ромка.

— Роман... — беззвучно, одними губами повторила она, чувствуя, как ледяная игла пронзает её сердце.

— Да, Роман Попов, — Рэй хищно сощурился, смакуя её шок. — Твой родной брат, который погиб от руки твоего ненаглядного возлюбленного. Если хочешь более подробную, красочную историю — спроси у своего Данечки. Он тебе с удовольствием расскажет, как пустил ему пулю в лоб. Или пробей архивы, подними базы своего штаба и убедись, что всю эту жизнь у тебя был брат. Он есть и сейчас... только мертв и зарыт под безымянной плитой.

Касьян сделал пауз

у, наслаждаясь тем, как Снежана бледнеет, как её пальцы судорожно сжимают ткань тактических брюк.

— Или спроси у своей матери, которая так жалко скрывает от тебя правду. На минуточку, ты уже взрослая девочка. Можешь просто подойти к ней и поговорить по-человечески.

Снежана опустила голову. Её плечи едва заметно дрожали. Каждое слово Рэя било под дых, уничтожая последние крупицы её веры в людей.

— Я могла бы... — глухо, едва слышно произнесла она, и в её голосе скопилась вся боль её сиротского детства. — Если бы они относились ко мне хотя бы как к человеку.

Рэй притворно хлопнул себя по лбу и ядовито рассмеялся:

— Ах, да! Совсем забыл. Они ведь относятся к тебе как к животному. Да они своего облезлого кота любят больше, чем тебя, Жанночка. Вспоминают о твоем существовании и звонят только тогда, когда ты получаешь очередную премию, выигрываешь медаль на службе или когда им срочно нужны деньги. Ведь так?

Снежана зажмурилась. Перед глазами пронеслись редкие, холодные звонки из дома. Никакого «Как ты, дочка?», никакого тепла. Только сухой расчет и упреки. Касьян знал о ней абсолютно всё. Он вывернул наизнанку её душу, не оставив ни одного живого места.

— Ага... — тихо выдавила она сквозь зубы, подтверждая эту страшную, унизительную правду.

Её мир лежал в руинах. Брат убит любимым человеком, отец — сообщник,но добр, мать — чужой, корыстный человек, а сама она — лишь клоун в цирке психопата. Диктофон на поясе продолжал безмолвно крутить виртуальную ленту, записывая трагедию её жизни. Но Снежана знала одно: даже если всё это правда, она не позволит Касьяну победить.

Рэй довольно откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Он выглядел как кукловод, который решил на секунду позволить марионетке почувствовать, что она ведет диалог.

— Ну что, красавица? Что тебя ещё интересует? Или, может, пришла моя очередь задавать вопросы?

Снежана выпрямилась, стараясь, чтобы её голос звучал отстраненно, словно она допрашивает задержанного в кабинете участка, а не стоит в логове монстра.

— Давай свои вопросы, — бросила она. — Пока ты думаешь, я задам последний. Как именно вы нашли моё дело? В какой момент вы вышли на мой след? Я ведь была уверена, что действую скрытно... пока не нашла ту папку, которую Громов «случайно» потерял. Сравнив её со старыми архивами, я увидела, что всё странно переплетено. Упоминания о тебе всплывали везде.

Рэй снова засмеялся — на этот раз глухо, с ноткой искреннего удивления.

— Громов... — он покачал головой. — Бедный старик, он так старался быть полезным, что даже не заметил, как я подложил эту папку ему под нос. Ты нашла её ровно тогда, когда я хотел, чтобы ты её нашла. Твои аналитические способности... они восхищают и раздражают одновременно. С одной стороны, ты — заноза, которую хочется вырвать, с другой — я искренне удивлен, как ты, живя в этом дерьме, сохранила в себе эту безумную силу.

Он на мгновение замолчал, глядя на неё с какой-то извращенной гордостью.

— Я бы не хотел тебе этого говорить, вся ваша семейка меня всегда бесила своей «правильностью», но... я горжусь тем, что твой отец вырастил тебя такой. С чистой совестью, с добрым сердцем, но при этом холодной и уверенной. В твоем взгляде сейчас отражаются двое: твоего отца и Соколова. Ты стала их частью. Ты впитала их в себя, ты зависима от них, словно от наркотика.

Касьян наклонился вперед, и его лицо, освещенное мониторами, казалось маской.

— Только я одного не понимаю, — тихо добавил он. — Что заставляет тебя не ломаться? Любой другой после таких новостей — о брате, о предательстве, о том, что вся твоя жизнь была игрой — давно бы вскрыл себе вены в углу этой комнаты. Почему ты всё ещё стоишь?

Снежана крепче сжала рукоять электро-ключа. В её голове пронеслось лицо Дани, ребят, и даже та странная, болезненная любовь к жизни, которую она не могла объяснить сама себе.

— Потому что, в отличие от тебя, Касьян, — твердо ответила она, — у меня есть то, чего ты никогда не поймешь. У меня есть цель, которая важнее моего эго. И пока я дышу — ты не в безопасности.

— Цель... — Снежана усмехнулась, и в её глазах впервые за всё время блеснул огонек холодного торжества. — Заполучить мир? Почему ты никогда не пробовал просто жить в нём, а не перекраивать его под свои садистские прихоти? К чему эти преступления? И даже не пытайся завести шарманку про «справедливость».

Касьян открыл было рот, но Снежана отрезала его, словно хирургическим скальпелем:

— Нет никакой справедливости. В мире творится ужас, на который ты так любишь смотреть из своего кресла. Но представь: как только не станет тебя, закончится весь этот ад. Твой Синдикат... это колосс на глиняных ногах. Без короля они не смогут сплотиться. Начнутся грызня, ссоры, недопонимание. Твои корпорации, твои отделы — без твоего кнута они подставятся под удар любой полиции. Даже самый никчемный патрульный сможет разрушить то, что ты строил десятилетиями.

Рэй слушал её, и на его лице проступило странное выражение — смесь раздражения и искреннего любопытства.

— Ты не боишься, что рано или поздно тебя заложат свои же? — продолжала она, делая шаг ближе к столу.

— Кто заложит? Ты? Или твои друзья, которые так трепетно пытаются сбежать?

Рэй резко подался к монитору, вглядываясь в экраны. Он нахмурился, переключая каналы. Его спокойствие, казавшееся незыблемым, дало трещину.

— Твою ж... — прорычал он. — Можешь плясать от радости, Сержант. Их нет ни на одной камере. Они вышли из той зоны.

Он с силой ударил по клавишам, пытаясь восстановить контроль, но картинка оставалась пустой. В комнате стало тише, чем в могиле.

— Ладно, чёрт с ними, — Рэй снова посмотрел на Снежану, и в его взгляде читалась угроза. — Но учти, если они сделают хоть один шаг против меня, ты получишь первой. Если не станет меня, не станет и ничего. А ты говоришь так уверенно, будто за тобой кто-то придет. Забыла, где находишься? Ты один на один со мной в закрытой комнате. И никто, слышишь, никто тебе здесь не поможет.

Снежана выпрямилась, чувствуя, как в кармане вибрирует дешифратор Влада. Она знала: её друзья свободны. А значит, игра перешла в фазу, к которой Касьян не был готов — он начал терять контроль над своим же «цирком».

— Может, мне и не нужна помощь, — тихо сказала она, глядя прямо в его пустые глаза. — Может, я здесь именно для того, чтобы убедиться, что ты больше не выйдешь отсюда живым.

— Что-то мы с тобой заболтались, не находишь? — Рэй медленно поднялся из-за стола. Его движения были плавными, почти хищными. Он попр

авил полы своего черного плаща, и в тусклом свете ламп его фигура казалась воплощением самой смерти. — Ладно, пора заканчивать. Стоит пополнить мои архивы и войти в историю с новой легендой о том, как Сэм Стивенсон Рэй собственноручно уничтожил лучшую девчонку из полиции Райфула.

Снежана сделала шаг назад, когда он вышел из-за стола, нависая над ней всей своей темной массой.

— Что такое? — усмехнулся он. — Боишься?

— Я не боюсь, — холодно ответила она, перехватывая свой электро-импульсный ключ поудобнее. — Но я опасаюсь.

— А это ведь две разные вещи, верно? — он сделал шаг вперед, нарушая личное пространство.

— Да, две разные вещи. Так что будь осторожен, — Снежана сузила глаза. — Сядь на место и не делай резких движений. Я бы тебе этого не советовала.

Рэй рассмеялся, но в его глазах больше не было прежнего веселья — только холодная решимость.

— И тебе никто не поможет, Жанночка. Забыла? Ты узнала обо мне слишком много, и это было твоей главной ошибкой. Даже если ты меня убьешь... ты не уверена, что одна сможешь эвакуировать весь город, убрать все мои «грехи» и поставить этот сгнивший Райфул на ноги. Ты просто не справишься.

— Если смогу... — отрезала она, и в её голосе зазвенел металл. — А вот смогу! Слышишь? Я смогу!

Мужчина вдруг дернулся, и в его руке материализовался странный, необычной формы пистолет с длинным глушителем. Снежана мгновенно узнала его — это был прототип «Жало», устройство, которое когда-то проектировала Кира. Пистолет стрелял капсулами с концентрированным нейротоксином, который останавливал сердце за доли секунды.

Она сделала еще один шаг назад, чувствуя холодную спину у двери. Рэй наставил на неё ствол, его палец плавно ложился на спусковой крючок.

— Что ж, — произнес он, и его голос стал обманчиво мягким. — У тебя есть шанс сказать что-то напоследок. Твои последние слова, например?

Снежана отступила назад, пока не почувствовала лопатками холодную, непробиваемую сталь запертой двери. Она прижалась к ней вплотную. Каждый мускул её тела был напряжен, словно натянутая тетива; она была готова сделать резкий рывок в сторону в ту самую секунду, когда палец Рэя дрогнет на спусковом крючке.

— Какие еще последние слова? Подожди... давай еще поговорим, — быстро, стараясь скрыть лихорадочное биение пульса в горле, произнесла она.

Девушка понимала: прямого выхода из этой запертой комнаты у неё нет. Единственное её оружие сейчас — это высокомерие Касьяна. Он любил слушать собственный голос, любил чувствовать себя вершителем судеб, и эту слабость нужно было использовать до последнего вздоха.

Рэй медленно опустил пистолет. На его лице отразилось снисходительное превосходство. Ему нравилось видеть её загнанной в угол. Ему нравилось, что «великий Сержант Попова» просит его о лишней минуте разговора.

— Ну, смотри. Ладно, мы поговорим, — согласился он с ленивой усмешкой.

Он небрежно положил «Жало» на край стола, но так, чтобы оружие оставалось на расстоянии одного короткого броска руки. Он контролировал ситуацию на все сто процентов. По крайней мере, он так думал.

— Значит, о чём поговорим? — Рэй оперся руками о стол, глядя на неё сквозь прищур. — О том, как долго ты ещё будешь жить? Или ты всё-таки надеешься, в глубине души, что кто-то прямо сейчас выбьет эту дверь и придёт тебе на помощь?

Снежана сделала медленный, глубокий вдох, стараясь унять дрожь. Спиной она чувствовала едва заметную вибрацию металлической двери — или ей это просто казалось?

— Нет, — тихо, почти смиренно ответила она, опуская взгляд. — Я не глупая. Я просто... действительно хочу насладиться этими последними моментами своей жизни. В тишине. Без выстрелов.

Она тянула время. Секунда за секундой. Каждое её слово было песчинкой в часах, которые неумолимо отсчитывали время до начала финала. Где-то там, за пределами этой комнаты, Даня и команда уже должны были начать свой ход. И Снежана молилась лишь об одном — чтобы они успели до того, как Рэй снова потянется к пистолету.

Снежана тянула время, чувствуя, как каждая секунда отдается в висках тяжелым молотом. В голове пульсировал один-единственный вопрос, перекрывающий даже страх смерти: «Где Соколов?». Она отказывалась верить, что Даня мог просто сбежать, оставив их в этом бетонном склепе. Это было бы слишком глупо, слишком не в его стиле. Но тишина в радиоэфире и пустота на камерах пугали до дрожи.

Рэю окончательно надоела эта игра в «последнее желание». Его лицо исказилось в гримасе брезгливости, он резко подался вперед и снова схватил «Жало».

— Хватит лирики, Жанночка. Шоу окончено, — прорычал он, наводя ствол ей прямо в сердце.

Снежана медленно подняла руки в смирительном жесте, но её ноги уже были готовы к рывку. Она видела, как палец Рэя начал напрягаться, выбирая свободный ход спускового крючка. Мгновение — и ядовитый дротик оборвет всё.

И в этот самый миг за её спиной раздался тяжелый гидравлический стон.

Дверь, которая секунду назад была монолитной стеной, начала стремительно разъезжаться в стороны. Снежана, не теряя ни доли секунды, сделала резкий, отточенный шаг вправо, уходя с линии огня.

Двери распахнулись до упора, и в проеме, залитый холодным светом коридора, стоял Соколов. Собственной персоной. Он выглядел как карающий призрак: в черной тактической экипировке, с лицом, застывшим в маске ледяного спокойствия.

Даня мгновенно шагнул внутрь, становясь так, чтобы Снежана оказалась полностью закрыта его широкой спиной. Он не вскинул автомат, но его голос прозвучал тише и страшнее любого выстрела:

— Опусти пистолет. Живо.

Рэй от неожиданности действительно опустил «Жало», его глаза расширились. Это был первый раз за вечер, когда великий манипулятор потерял дар речи.

— Ладно... — выдохнул Касьян, постепенно приходя в себя и кривя губы в ядовитой усмешке. — Теперь ты здесь, голубчик. Ты как тут оказался, мать твою?!

— А ты действительно думал, что я пущу её одну в это логово? — Даня едва заметно повернул голову к Снежане, проверяя, цела ли она, но тут же снова вперился взглядом в Рэя.

— А где остальные? — Касьян лихорадочно оглянулся на мониторы. — Где твоя банда «орлят»?

— Там, где тебе знать неведомо, — отрезал Соколов. — Считай, что они уже на пути к свету.

Даня сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Атмосфера в комнате изменилась в один миг. Теперь это не был допрос жертвы — это была встреча двух хищников, один из которых только что лишился своего главного преимущества.

— Ну, слушай, Касьян, — негромко произнес Даня, и в его руке блеснул нож. — Теперь у нас с тобой будет совсем другой разговор. Мужской.А теперь я попрошу поговорить со мной один на один. И оставить её в покое, — холодно произнес Даня, загораживая Снежану своим телом.

— Оставить в покое? Кого-то из вас? — Рэй хрипло и злобно рассмеялся, его лицо исказилось. — Не смеши меня, мальчишка! Вы оба пришли в мой дом, и вы думаете...

— Слушай, никаких «слушай», — резко перебил его Даня, сделав шаг вперед. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Я смотрю, ты, старик, вообще из ума выжил, да? Хочешь убить невинную девчонку и опять продолжать свои «грандиозные дела»? Ой, только жаль, что у тебя ничего не выйдет. Сегодня твой последний ход.

Рэй прищурился, его рука с пистолетом «Жало» слегка дрогнула.
— Ты о чем вообще, щенок?

— О том, что тебе приготовлен кое-какой привет от кое-кого человека, — Даня криво усмехнулся. — И ты будешь очень «рад», когда узнаешь, кто именно завладел твоими серверами и твоей жизнью еще до того, как мы вошли в этот туннель.

— Никто не может завладеть мной! — прорычал Рэй, теряя самообладание. — Я сам по себе! Я — Синдикат!

— Эх, как жаль, как жаль... — наигранно вздохнул Соколов — Вы, великие злодеи, всегда так предсказуемы в своей гордыне.

— Жаль только, что я вас двоих прямо здесь и убью! — крикнул Рэй, его палец судорожно лег на спуск «Жала».

— Я буду быстрее.

— В смысле?! — резко вмешалась Снежана, выглядывая из-за плеча Дани. Внутри неё всё похолодело от предчувствия чего-то ужасного.

Даня не оборачивался, но его плечи напряглись. Он слегка наклонил голову назад, обращаясь только к ней.

— Льдинка, послушай, — тихо, но отчетливо произнес он, используя её старое прозвище. — Ты знаешь, где здесь ближайший выход?

— Знаю... — ответила Снежана, и в её голосе впервые за этот вечер прорезалась отчетливая, испуганная дрожь.

— А зачем? — спросила она, и её сердце забилось на пределе.

Она поняла. Поняла, что сейчас может случиться. Даня не собирался уходить отсюда вместе с ней. Он пришел сюда, чтобы завершить эту историю раз и навсегда, даже если для этого ему придется остаться в этой комнате вместе с Касьяном. Навсегда.

Соколов глубоко вдохнул, и на мгновение в его глазах промелькнула не просто сталь, а что-то бесконечно усталое и болезненное. Он боролся с самим собой, с каждым прожитым годом, с каждой ошибкой, которую они совершили на пару.

— Ты не должна умирать, Снежана, — глухо сказал он, не глядя на неё, не отрывая взгляда от наливающегося яростью Рэя. — Ты должна жить. А он... он должен заплатить за всё. Понимаешь? Чтобы заложить кого-то такого, как он, нужно дать что-то взамен.

— Соколов, только не говори сейчас какую-то глупость! — голос девушки сорвался на крик, она схватила его за рукав, но он лишь мягко, но настойчиво отстранился.

— Послушай, — он повернулся к ней, и в этом взгляде было всё: невысказанное «прости», невысказанное «люблю» и прощание. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Просто сейчас... как только я скажу «беги» — беги что есть силы. Беги изо всех ног, так быстро, как можешь, и так далеко, как хватит сил. У тебя сорок секунд. Через сорок секунд это здание взлетит на воздух.

— Даня нет... нет, нет! — в ужасе выдохнула Снежана, вцепившись в него, как утопающий.

— БЕГИ! — рявкнул Соколов, и этот приказ прозвучал как удар грома.

Снежана помедлила лишь долю секунды, осознавая весь ужас происходящего. В её глазах мгновенно вспыхнули обжигающие слезы, застилая путь. Она рванула прочь, не оглядываясь. Она бежала, как никогда в жизни — легкие горели огнем, в ушах стучала кровь, каждый шаг отдавался пульсирующей болью в раненом боку, но она не останавливалась. Она бежала от прошлого, от правды, от того, что стало её жизнью.

Она вылетела из тяжелых створок бункера, преодолела бетонный плац, спотыкаясь о камни, и отбежала на безопасное расстояние — туда, где среди серых конструкций заброшенной фабрики она увидела силуэты своих ребят.

Крис, Кира, Влад — они стояли там, бледные, испуганные, вглядываясь в зияющий вход бункера.

Десять... Девять... Восемь... — она считала секунды в своей голове, надеясь, что каким-то чудом он выйдет.

Но из темноты никто не появился.

Аксель уже стоял среди ребят. На его бледном лице не было удивления — только тяжелое, мрачное понимание. Он знал. Они все с самого начала знали, на что шел Соколов, и какую цену он готов заплатить за их свободу.

Снежана пробежала еще несколько метров, но силы окончательно покинули её. Ноги подкосились, она потеряла равновесие и тяжело рухнула на колени, едва успев выставить руки вперед.

Она резко обернулась назад.

В ту же секунду бетонное здание «Нулевой точки» вспыхнуло. Земля под ней содрогнулась от чудовищного, оглушительного взрыва. Огромный огненный столб взметнулся к ночному небу, разрывая темноту на кроваво-красные лоскуты. Окна вылетели с грохотом, а перекрытия начали рушиться внутрь, мгновенно превращая бункер в пылающую братскую могилу.

— Даня... — прошептали её дрожащие губы. — Мальчик мой...

Из глаз Снежаны хлынули слезы. Судорожным, резким движением она расстегнула ремешок, сорвала с себя этот чертов тактический шлем и швырнула его в сторону, на холодную землю. Ей больше не нужна была защита. Не от чего было защищаться. Всё, что имело значение, только что сгорело в этом адском пламени.

Впервые за столько долгих, мучительных лет Сержант Попова плакала. Ледяная маска растаяла, оставляя лишь обнаженную, кричащую от боли душу. Всё её тело забилось в крупной, неконтролируемой дрожи. Она сжалась, обхватив себя руками.

Аксель мгновенно бросился к ней. Он упал рядом на колени и крепко, надежно приобнял её за плечи, пытаясь защитить хотя бы от летящего пепла.

— Снеж, слушай меня! Снеж! — сквозь гул взрыва кричал он, пытаясь привлечь её внимание, заставить посмотреть на него.

Но Снежана больше ничего не слышала. В её голове стоял сплошной, невыносимый шум. Звуки внешнего мира доносились до неё словно сквозь толщу воды: треск ломающихся конструкций, грохот оседающих стен, яростный рев пламени... Всё это смешалось в один сплошной кошмар. Шум, треск, гул и разрывающая грудь боль чередовались, унося её сознание куда-то очень далеко от этой горящей фабрики.

Дани больше не было. Но печать на её коже горела так, словно огонь «Нулевой точки» коснулся её напрямую.

Она просто смотрела вперед пустым, остекленевшим взглядом. Перед её глазами плясали огромные языки яростного пламени, но она больше не видела их тепла. Небо над головой стремительно затягивалось густым, тяжелым дымом, превращаясь в грязный серый туман. Вся округа пропиталась удушливым запахом костра, гари и пепла — запахом сгоревшего прошлого, которое только что унесло с собой её последнюю надежду.

Где-то на самой границе угасающего сознания Снежана уловила новые, чужие звуки. Сквозь треск огня пробился далекий, но быстро приближающийся вой сирен. Вопли полицейских машин, карет скорой помощи, пожарных расчетов... Пронзительные сине-красные блики мигалок заплясали на лицах испуганных ребят и на обугленных руинах «Нулевой точки».

Но Снежане было уже всё равно.

Силы окончательно покинули её израненное тело. Ноющая боль в боку, тяжесть невыплаканных слез и осознание невосполнимой потери раздавили её. Земля под ней словно покачнулась и ушла куда-то вниз. Тьма — мягкая, холодная и спасительная — мгновенно окутала её разум.

Она просто отключилась, тяжело повалившись на руки подоспевшего Акселя. Больше её разум не слышал ни воя сирен, ни треска пламени. Внутри наступила тишина.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...