Кровавый договор

Две недели в четырех стенах клиники «Медикор» стали для меня настоящей пыткой. Я лежала и смотрела в белый потолок, а в голове, словно на зацикленной пленке, прокручивались кадры из Райфула. Я видела Пашу, видела блеск ножа и... видела лицо Дани.

Почему меня не отпускают? Я чувствовала, как силы возвращаются, пусть и по капле. Я знала, что ребята готовятся. Влад присылал короткие зашифрованные сводки, Аксель заходил на пять минут, пряча глаза. Они собирались вернуться в Старый город. Без меня.

Я не могла отпустить Соколова одного. Только не туда. Не в это логово змей, где за каждым углом может ждать Рей или кто-то еще. Если с ним что-то случится, пока я здесь отлеживаюсь и ем больничную кашу, я никогда себе этого не прощу. Они страдают из-за меня, их ищут из-за меня. Я — их цель, а они — мой щит. И этот щит может треснуть.

Сегодня я снова попыталась договориться с врачом.
— Еще минимум две недели, Сержант, — отрезал он, даже не глядя в мою сторону. — Вы только начали ходить без одышки. Рана глубокая, ткани еще не затянулись. Любая нагрузка — и откроется внутреннее кровотечение. Вы понимаете риск?

Я кивнула, но внутри всё клокотало. Риск? Риск — это оставить своих людей в аду, пока ты греешься под одеялом. Я поняла, что спорить бесполезно. Врачи видят во мне пациента, а не офицера.

Ночью пришла бессонница. Мысли о Дане, о том, что он сейчас, возможно, проверяет снаряжение перед выходом, били прямо в сердце. Я встала с кровати — бок тут же отозвался тупой, тянущей болью, — и подошла к окну.

Вид на город был прекрасным. Клиника стояла на возвышенности, и отсюда город казался почти мирным, если не знать, что скрывается в его тенях. Суровый город, суровое прошлое... и люди, ставшие мне семьей, которые сейчас рискуют жизнью. Без меня они могут не справиться. За эти две недели я чуть с ума не сошла.

«А если я просто сбегу?» — мысль вспыхнула ярко и четко.

Плана здания я не знала. Охрана на входе, камеры на каждом этаже. Попросить Влада? Нет, он тут же доложит Дане, и тот приставит ко мне круглосуточный конвой. Значит, сама.

Я вспомнила свои тренировки. Тишина — мой союзник. За последние дни я незаметно изучала коридор: камеры висят под углом, оставляя «мертвую зону» у самого плинтуса и за выступами колонн. На первом этаже, возле лифтов, должен быть план эвакуации. Мне нужен черный ход для персонала или рампа для разгрузки медикаментов.

Я затянула пояс потуже, чтобы зафиксировать рану. Сжала зубы от резкой вспышки боли.
«Потерпи, родная, — прошептала я сама себе. — Еще немного».

Сейчас  ночь. Охрана внизу наверняка расслабилась, пьет кофе. Я знаю, где они сидят. Я знала радиус обзора камер — я прикинула его еще три дня назад, когда «прогуливалась» по коридору.

Через несколько минут я выдвинусь. Моя цель — база. Я знаю, где они прячутся. Если всё пойдет по плану, к утру я буду там. Представляю, как вытянутся их лица, когда я, бледная, помятая, но живая, появлюсь у них на пороге прямо перед выходом на задание.

Я не дам им уйти без меня. Боль — это просто сигнал мозга, а мой мозг сейчас занят другим. Он занят спасением тех, кто мне дорог.

Когда ночь окончательно сгустилась над городом, я бесшумно высколь из палаты. Вспомнила расположение камеры в коридоре, сделала вид, что направляюсь в туалет, и резко свернула на лестницу. Угол обзора камеры не цеплял этот пролет, так что я была в относительной безопасности.

Я быстро пробежала несколько пролетов. Боль в боку была адской, но бегать я уже могла — это я неоднократно проверяла, пока медперсонал спал. Осмотревшись, я поняла, что путь вправо перекрыт: там сидела вахтерша и другие сотрудники, дежурившие у главного входа. Мне нужна была другая карта, а она находилась в противоположном крыле.

Я свернула налево и быстрым, но осторожным шагом направилась туда. Минуя камеры, я прошмыгнула в комнату, которая, к моему удивлению, оказалась открытой. Я уже приготовилась к тому, что придется взламывать замки, но нет. Это был зал отдыха персонала, и здесь, на стене, висел план здания.

Когда я глянула на него, то весьма обалдела. Столько
ходов и выходов! Как понять, какой открыт, а какой нет? Но тут я заметила красные точки: «Этот выход заблокирован. Для открытия требуется карта-ключ». Видимо, без него мне не выбраться. Открыт был только один выход — главный, который находился у центрального входа. Значит, придется играть в шпиона и быть «плохим полицейским».

Я быстро сфотографировала карту на свой телефон, который предусмотрительно спрятала от медсестер, и выдвинулась обратно. Проскользнув в свою палату, я еще раз изучила карту, заучила маршрут и поняла, куда мне надо идти.

Ключи находились неподалеку от моей палаты, в комнате дежурной медсестры. Обычно медсестра всегда оставалась на смене. Я понимала, что надо действовать очень тихо. В этом я мастер, но не хотелось облажаться. С одной стороны, я не хотела портить свою репутацию, но с другой — я хотела на свободу, а не сидеть в этой клетке. Я не могла назвать эту клинику иначе. Вечные осмотры, анализы, проверки каждые пять минут — это раздражало. Я привыкла к самостоятельности, а тут за тобой смотрят, как за маленьким ребенком. Словно это не хорошая клиника, а какая-то тюрьма VIP-класса.

Я прогнала все нехорошие мысли из головы. Еще раз глянула на карту, заучила ход и выскользнула из палаты. Направилась к комнате медсестры. Аккуратно приоткрыла дверь. Она была на месте, спала на кушетке. Чтобы взять ключи, надо было быть очень осторожной — у неё был очень чуткий сон. Любой шорох мог её разбудить.

Я аккуратно подошла к полочке, на которой лежали ключи, и взглянула, какие из них находятся под моим номером. Моя палата была под номером 108, поэтому я тут же их увидела. Тут возникла другая проблема: как взять ключи, чтобы они не издали ни звука? Я попыталась их поднять. Медсестра немного пошевелилась. Честно говоря, появилось небольшое трепетание внутри. Я сжала их в кулак, подавив шум, подняла и, к своему удивлению, вышла незамеченной.

Я выдохнула. В руках у меня были ключи от выхода и от моей палаты. Дело в том, что в этой больнице всегда вешались ключи от выхода и от палаты. Это так называемая «защита». У каждой медсестры свой набор ключей — от её палаты и от ближайшего выхода. Мне достался самый ближний выход, но самый... так себе. Просто других я не знала, у кого мне воровать эти ключи.

Моя медсестра действительно попала под раздачу. Я прекрасно понимала: как только она проснется в шесть утра, чтобы сделать плановый обход, она обнаружит пустую постель и отсутствие ключей. Поднимется шум, полетят отчеты, но мне было плевать. Я знала, что смогу это замять.

Я еще раз взглянула на связку ключей в кулаке. Выбрала нужный. В шкафчике лежала моя одежда — та самая тактическая форма. Кто-то из ребят (подозреваю, что Кира) не просто её постирал, но и аккуратно заштопал ту самую дыру от ножа в боку. Она лежала идеально ровной стопкой.

Переодевание далось с трудом. Каждое движение отдавалось вспышкой боли, но когда я затянула берцы и накинула куртку, я снова почувствовала себя собой. Не пациентом №108, а Сержантом.

Минуя камеры по заученному маршруту, я проскользнула к боковому выходу. Остановилась у самой двери.
«Стоит ли это делать?» — промелькнула мысль.
«Стоит», — ответила я самой себе. Сидеть в этой золотой клетке, пока город катится в бездну, я не собиралась.

Я сделала глубокий вдох, повернула ключ и шагнула на улицу.

Воздух ударил в лицо — резкий, чистый, пьянящий. На мгновение мне показалось, что я в раю. Но это чувство быстро сменилось ознобом. В городе стало безумно холодно. Такое чувство, что за те две недели, что я провела в больнице, температура упала еще на десяток градусов.

Это был дурной знак. Город остывал. С каждой нашей ошибкой, с каждой проваленной миссией мгла холода сгущалась. Казалось, скоро наступит вечная мерзлота, где даже лето не принесет тепла. Я должна была торопиться. Звучит как бред, но я верила: если мы выполним миссию, если уничтожим Рея, город снова зацветет. Тепло вернется.

Я огляделась. Пустая парковка. Своей машины нет, а вызывать ребят — значит лишить себя эффекта неожиданности и, скорее всего, получить нагоняй от Дани прямо по
телефону. Такси? Слишком подозрительно — девушка в тактической форме выходит из частной клиники в три часа ночи.

И тут я вспомнила про Макса. Старый знакомый, с которым мы когда-то работали по мелким заказам еще до формирования основной группы. Он всегда был вне системы, и ему можно было доверять. Я достала телефон — тот самый, новый, который Кира привезла мне «для связи».

Набрала номер. Трубку сняли после пятого гудка.
— Снеж? Ты с ума сошла? — голос Макса был хриплым от сна. — Ты же в больнице, мне Влад говорил, что ты чуть кони не двинула.
— Макс, меньше слов. Забери меня от «Медикора». Задний двор, через пять минут.
— Ты дурочка, Снежана. Тебе лежать надо, — проворчал он, но я услышала звук ключей. — Ладно. Буду через десять. Но если ты истечешь кровью у меня в салоне — я выставлю счет за химчистку.

Я улыбнулась. Это было именно то, что мне нужно.

Я стояла в тени деревьев, прижимая руку к ноющему боку, и ждала. Предвкушение шока ребят — особенно Дани — согревало меня лучше любой куртки. Я знала, что они будут в ярости. Но я также знала, что они будут счастливы.

Скоро я буду дома. На базе. И мы закончим то, что начали.

*****

В штабе у Дани кипела работа. Карты Райфула, исчерченные цветными маркерами, покрывали весь стол. Мониторы светились в полумраке, отображая спутниковые снимки, схемы подземных коммуникаций и данные о передвижениях людей Рея. Аксель, Крис, Кира и Влад склонились над столом, обсуждая каждый миллиметр предстоящей операции.

— Итак, — голос Акселя был напряженным, но четким. — Основная группа выдвигается через северный проход. Это наименее охраняемый участок, но там есть старые ловушки. Крис, ты идешь первым, обезвреживаешь растяжки. Кира, ты прикрываешь, следишь за периметром. Даня, ты — ударная сила, твоя задача — зачистить путь до входа.

Даня молча кивал, его взгляд был прикован к схеме туннелей. Он представлял себе каждый поворот, каждый темный угол. Его мысли были сосредоточены исключительно на предстоящем задании. Он не позволял себе думать о Снежане, о её пустой палате, о том, что она сейчас одна, восстанавливается после ранения. Он верил Акселю, верил Владу, которые уверяли его, что Сержант под надежной защитой.

— Влад, — продолжил Аксель, — твоя задача — обеспечить нам связь и глушить их частоты. Мы не можем позволить им вызвать подкрепление. Как только мы войдем в Кербер, ты переключаешься на внутренние системы. Нам нужна полная картина того, что происходит внутри.

Влад кивнул, его пальцы уже порхали над клавиатурой.
— Я уже подготовил несколько вариантов обхода их защиты. С учетом данных, которые мы выбили из Паши, у нас есть шанс. Но там будет жарко.

— Жарко — это хорошо, — пробормотал Крис, проверяя магазин своего автомата. — Главное, чтобы не горячо.

Они обсуждали каждую деталь: время выдвижения — глубокая ночь, чтобы использовать туман и темноту как прикрытие; точки сбора — несколько запасных вариантов на случай непредвиденных обстоятельств; антидоты — каждый член группы имел по два комплекта; тактика боя — максимально бесшумно, до момента, когда придется идти напролом.

Никто из них не догадывался, что их тщательно выверенный план, их уверенность в безопасности Снежаны, вот-вот рухнет.

Телефон Влада зазвонил резко, пронзительно, разрывая напряженную тишину. Влад поднял трубку, и его лицо мгновенно побледнело.
— Что? — выдохнул он. — Как это... пропала?

Все взгляды устремились на него.
— Снежаны нет, — голос Влада был глухим. — Из больницы звонят. Её нет в палате. Она... сбежала.

В этот миг весь план оборвался. Карты на столе, схемы, оружие — всё это потеряло смысл. В штабе воцарилась паника.
— Как сбежала?! — Даня рванулся к Владу, его глаза горели яростью и страхом. — Она же ранена! Ей нужен постельный режим! Капельницы!

— Я не знаю! — Влад лихорадочно начал набирать номер больницы. — Они говорят, что её нет. Палата пуста.

Аксель схватил свой телефон.
— Звоните ей! Пишите! Она должна быть на связи!

Но Снежана не отвечала. Её телефон был отключен. Она словно испарилась.

— Черт возьми! — Даня ударил кулаком по столу.

— Куда она могла пойти?! У неё ранение! Ей сейчас нельзя даже много ходить, не то что куда-то выдвигаться!

Крис и Кира переглянулись. В их глазах читалось то же беспокойство. Они понимали, что появилась еще одна огромная проблема. Сбежавшая напарница, да еще и раненая, была как бомба замедленного действия. Она могла попасть в руки Рея, она могла случайно выдать их местоположение, она могла просто умереть от потери крови где-нибудь в подворотне.

— Больница говорит, что проверили камеры, — Влад снова оторвался от телефона, его голос дрожал. — Ничего. Ни одной записи её выхода. Палату проверили, дежурных допросили — никто ничего не видел. Медсестра, которая дежурила, проснулась в четыре утра, пошла её проверять, а ключей от палаты нет. И от ближайшего выхода тоже. Она испугалась, подумала, что потеряла, взяла запасные у охраны. Открыла палату — а её нет.

— Значит, она сама взяла ключи, — Аксель сжал кулаки. — И сама прошла камеры. Это её почерк.

Даня отвернулся от всех. Он чувствовал, как его накрывает волна беспомощности и ярости.
«Снежана, что ты натворила?!»

Обсуждение плана сменилось лихорадочным поиском. Влад пытался пробить её телефон по всем каналам. Аксель обзванивал всех своих информаторов. Даня просто сидел, глядя в одну точку, его мозг лихорадочно перебирал все возможные варианты, куда могла отправиться раненая девушка.

*****

Я стояла у заднего двора клиники, прижавшись к ледяной стене, и ждала Макса. Честно сказать, я обалдела от того, насколько на улице было холодно. Воздух Райфула стал каким-то плотным, колючим, он пробирался под форму, игнорируя термобелье. Мне казалось, что я начинаю терять связь с реальностью — не потому, что мне было плохо после ранения, а просто от этого парализующего холода. Пальцы онемели, я перестала чувствовать кончик носа.

В какой-то момент я всерьез подумала, что Макс передумал. Что он решил не ввязываться в авантюру с «побегом из Шоушенка» для раненых сержантов. Но тут слева, со стороны служебного въезда, блеснули тусклые фары. На территорию медленно заехала его надежная машина.

Я безумно обрадовалась. Он не кинул. Он приехал.

Я быстро, насколько позволял ноющий бок, доковыляла до машины и нырнула на пассажирское сиденье. В салоне было натоплено, и тепло ударило по лицу, вызывая болезненное покалывание в коже.
— Привет еще раз, — выдохнула я, пытаясь унять дрожь.

Макс окинул меня долгим, неодобрительным взглядом.
— Ну и куда мы едем, героиня? — поинтересовался он, выруливая со двора. — Сбежать-то ты сбежала, а дальше что? Если сейчас в больнице хватятся и поднимут тревогу, тебя будут искать по всему городу.

— Не знаю, Макс... Ехать к ребятам прямо сейчас? Наверное, это будет туповато. Я в этой форме две недели, мне бы в порядок себя привести.
— Заедем к тебе домой?
— Ключи... — я хлопнула по пустым карманам. — Понятия не имею, где мои ключи. Наверное, остались у ребят или в вещах, которые Влад забирал. Что делать?

Макс хмыкнул, перестраиваясь в правый ряд.
— Я мог бы предложить тебе поехать ко мне, но ты же не согласишься. Я тебя знаю на сто процентов — ты вцепишься мне в горло, если я не повезу тебя в штаб. Может, всё-таки к ним? Расскажешь всё как есть. Посчитают тебя сумасшедшей, конечно, но хотя бы будешь под присмотром своих.

Я задумалась. Мысль о горячем душе и чистой одежде на базе была слишком заманчивой.
— Ладно. Поехали к ним. Говори адрес, я покажу дорогу... Только, Макс, — я серьезно посмотрела на него, — ты ведь знаешь: тише воды, ниже травы. Никто не должен знать, что это ты меня привез.

— Я всё понял, Снеж. Я — могила.

Ему я доверяла. Мы работали вместе не раз, и я была уверена, что он не предатель. Хотя, честно говоря, после Паши я начала сомневаться даже в самой себе. Казалось, предательство стало воздухом этого города.

Мы выехали за город, забирая в сторону лесистой местности, где находился штаб Дани. Мы петляли по проселочным дорогам, объезжая возможные патрули. С каждым километром моё сердце колотилось всё быстрее. Я представляла их лица. Представляла, что мне скажет Соколов. Он наверняка будет в
ярости. Он будет выговаривать мне всё, что думает — какая я безответственная, глупая, как я рискнула здоровьем. Но... мне было всё равно. Главное — быть там.

— Останови здесь, чуть дальше от ворот, — попросила я, когда впереди показались огни периметра.
Макс затормозил. Я поблагодарила его, крепко сжав руку.
— Если что, вспоминай меня уже сразу, — пошутила я, открывая дверь.
— Дура ты, Снежана, — беззлобно отозвался он. — Давай, иди уже. И не сдохни там.

Я направилась к КПП. Меня пропустили без лишних вопросов — моё лицо здесь знали все. Я зашла в главное здание штаба, стараясь идти ровно, чтобы не выдавать боль. В холле было людно, несмотря на поздний час.

Первым делом меня окликнули девчонки-работницы из службы обеспечения.
— Сержант?! — одна из них едва не выронила папку. — О боже, вы здесь! Снежана, Даня... он с ума сходит. Он тут всё перевернул. Если бы вы не явились до утра, он бы, наверное, весь город на уши поднял. Нам всем было бы очень, очень плохо...

Я лишь слабо улыбнулась. Значит, паника уже началась. Что ж, пришло время встретиться с бурей.

Голоса Акселя и Дани приближались, как раскаты грома перед бурей. Я замерла на месте, решив не бежать и не прятаться. Бессмысленно. Я знала, что как только они завернут за угол, начнётся то самое «шоу», которое я прокручивала в голове всю дорогу в машине Макса.

Когда они вышли в холл, время словно замедлилось. В глазах Дани вспыхнул опасный коктейль из дикого облегчения и неконтролируемой ярости. Аксель шел чуть позади, его лицо было каменным, но в глазах читалось то же самое: «Ты сумасшедшая».

Даня не стал церемониться.
— Все вон. — рявкнул он, и домработницы со служащими испарились из коридора за считанные секунды

Мы остались втроем в звенящей тишине. Соколов подошел ко мне вплотную. Я чувствовала его тяжелое дыхание и запах пороха — видимо, они только что закончили тренировку.

— Ты понимаешь, что ты натворила? — начал он, и его голос вибрировал от напряжения. — Зачем ты сбежала? Почему ты не в палате под капельницей? Ты понимаешь, что мы пережили, когда нам позвонили из клиники и сказали, что тебя нет?! Ты хоть на секунду подумала, что твоя рана может открыться в любую минуту?!

Вопросы сыпались градом, один за другим. Они читали мне нотацию, которую я уже слышала от Макса, но от них это звучало как приговор. Я молчала, давая им выплеснуть всё. Я понимала: если сейчас начну спорить на криках, мы просто разойдемся по углам.

Наконец, Даня замолчал, тяжело дыша. Он подошел еще ближе и, вопреки ожиданиям, не оттолкнул, а крепко, но осторожно обнял меня.
— Рассказывай, — глухо произнес он. — Зачем?

— Я устала быть запертой, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Но дело не только в этом. Я чувствую себя виноватой. Я начала эту игру. Я втянула вас в это. И оставить команду одну на такую миссию... я не могу. Если вы будете со мной спорить — у вас ничего не выйдет.

Я сделала паузу, глядя им в глаза.
— Либо мы идем все вместе, и я возвращаюсь в строй прямо сейчас, либо мы просто бросаем этот город на произвол судьбы. Если мы остановимся, Рей захватит всё. Он уничтожит Райфул с концами и остатками истории, а потом пойдет дальше. И если это так, то я могу прямо сейчас уехать домой, а вы — разъезжаться по своим делам. Но я знаю, что вы этого не сделаете.

Парни выдохнули. Аксель переглянулся с Даней. Они понимали: я уперта, и в моих словах есть пугающая логика. Бросить дело сейчас — значит подписать смертный приговор городу.

— Вы здесь из-за меня, — продолжала я. — Вся эта неразбериха началась с моего назначения, с моего прошлого. И на мне она должна закончиться. Если вы выдвинетесь в Старый город без меня, вы попадете в ловушку. Рею нужна я. Это он подговорил Пашу. Это он ищет меня в каждом переулке. Я для него — главный враг.

Я сделала шаг вперед, несмотря на боль в боку.
— Если я дам ход назад, он настигнет вас. Вы для него — способ добраться до меня. Он поймает вас, чтобы выманить меня. Он построит тысячи ловушек, используя вас как приманку. Мы должны двигаться вместе. Осторожно, тихо, но вместе.
Только так я смогу прикрыть вас, а вы — меня. Я не позволю вам погибнуть из-за моей слабости в больничной палате.

Даня смотрел на меня долго, изучающе. Его ярость медленно уступала место горькому признанию факта: я права. Сержант вернулся.

— Ты сумасшедшая, Снеж, — тихо сказал Аксель, качая головой. — Но ты чертовски права. Рей не оставит нас в покое, пока ты не выйдешь на свет.

— Ладно, — Даня сжал кулаки. — Ты остаешься. Но с одним условием: если я увижу хоть каплю крови на твоей повязке — ты возвращаешься в клинику в наручниках. Поняла?

Я слабо улыбнулась.
— Поняла, Соколов. Поняла.

— Ты уверена, что готова? — голос Дани был полон сомнения, но уже без прежней ярости. Он смотрел на меня, и я видела в его глазах не только гнев, но и беспокойство. — Если придется бежать? Если рана откроется?

— Надеюсь, кто-нибудь да спасет, — я попыталась пошутить, но голос предательски дрогнул. — Ладно, Даня, хватит. Не будем забивать голову ерундой. Событие произошло. Я выжила. Прошло две недели, я уже чувствую себя намного лучше. Давайте перестанем об этом вспоминать. Мы — команда. Мы начали это дело вместе, и мы закончим его вместе. Поэтому я иду с вами. Обсудите план еще раз, с моим участием. Выслушайте мои соображения, а потом — в этот чертов Старый город.

Соколов кивнул
— Ладно. Мы тебя не переспорим. Ты пойдешь с нами. Но ты будешь двигаться только рядом со мной. Одна ты никуда не пойдешь. Это предельно ясно.

— Договорились, — я кивнула, чувствуя, как по телу разливается легкое тепло от облегчения

— Но нам надо зацепить два места. Два глобальных объекта. И желательно сделать это нам двоим — тем, кто действительно понимает в делах. Хотя, если потребуется, мы можем разделить команду. Но ты, всё равно будешь при мне. Я тебя одну не отпущу ни на шаг, ни на миллиметр. Поняла?

— Поняла, Соколов, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Пора возвращаться в строй.

— А тебе как? Нормально двигаться? — спросил Аксель, внимательно осматривая меня.

— Нормально, — соврала я. Двигаться было неприятно, и любая резкая нагрузка отдавалась болью. Но лучше было сказать «нормально», чем услышать, что мою подготовку уменьшат, а всю черновую работу свалят на других. Я должна быть в строю. Полностью.