Пролог
— Рея мы берем любым способом, — подытожил Аксель. — Живым или мертвым — неважно. Нам нужно обезглавить Синдикат. Без «Короля» они — ничто. Они просто кучка перепуганных псов, которые разбегутся, как только увидят, что их лидер пал.
— Запоминаем: заходим быстро, здание оккупируем мгновенно. Ищем то, что нам нужно, и уходим. Только не через главный вход. Нас там будут ждать, Кербер наверняка перекроет все основные пути, как только мы засветимся. Помните про туннели. Каждый дом в этом секторе имеет выход в подземку. Да, они могут быть завалены, они в аварийном состоянии, но это наш единственный путь к отступлению. Карт туннелей у нас нет, будем ориентироваться по ситуации и интуиции.
Снежана подошла к окну, глядя на заиндевевшее стекло.
— Мы будем возвращаться в этот город снова и снова. До тех пор, пока лето в Райфуле не станет теплым. Пока весна не начнет приходить первого марта, а зима не отступит. Если мы герои — мы должны это доказать делом.
Она резко обернулась к команде:
— Мы готовы. Осталось решить: сегодня или завтра? Но запомните: мы — призраки. Никто не должен знать о нашем передвижении. Тише воды, ниже травы. Мы должны стать невидимыми.
— Влад, — она посмотрела на программиста, — ты наш цифровой щит. Как только мы входим в периметр, ты берешь на себя все камеры. Взламывай, блокируй, создавай помехи. Никто не должен видеть наши лица на их мониторах. Предупреждай о любых перемещениях врага и «левых» объектах.
Затем она сделала глубокий вдох, стараясь не морщиться от резкой боли в боку.
— И последнее. Что бы ни случилось, как бы трудно мне ни было... я дойду. Если придется бежать, прыгать или уворачиваться — я буду делать это через боль. Не надо за меня волноваться и пытаться подставить плечо в ущерб заданию. Я сама на это подписалась. А если я в игре — значит, я играю до конца. По правилам или без.
Даня стоял чуть поодаль, прислонившись к холодной бетонной стене, и не сводил взгляда со Снежаны. Пока она раздавала приказы, пока её голос, сухой и решительный, разносился по мастерской, он видел не просто командира. Он видел девушку, которая буквально по кусочкам собирала себя из пепла, не давая трещине внутри превратиться в обрыв.
«Насколько же ты сильная...» — думал Даня, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — «Другая бы на твоем месте еще неделю не вставала с койки, а ты стоишь здесь и говоришь о боли как о чем-то несущественном. Как о помехе, которую можно просто отодвинуть в сторону».
Его восхищение смешивалось с глухой, тяжелой тревогой. Он видел блеск её глаз — этот холодный огонь мести, который грел её сейчас сильнее, чем любой термослой их новой брони. Но Даня знал цену такой силе. Он понимал, что за каждым её уверенным жестом стоит нечеловеческое усилие.
«Ты пешка в его игре? Нет, Снеж. Ты — сердце этой игры. И именно поэтому он хочет тебя уничтожить», — продолжал он рассуждать про себя. В его голове, словно маятник, билась одна и та же мысль, не давая покоя. — «Мстить? Дойти до конца и увидеть, как Рей захлебывается собственной кровью? Или... или просто забрать тебя и исчезнуть? Увести туда, где нет Синдиката, где нет вечной зимы и запаха пороха?»
Он понимал, что она никогда не согласится на побег. Снежана не умела отступать. И это пугало его больше всего.
«Если наступит момент выбора...» — Даня посмотрел на свою ладонь, всё еще хранившую тепло её руки после их общего круга. — «Если придется выбирать между твоей жизнью и моей местью, я выберу тебя. Даже если мне придется самому стать призраком, исчезнуть из твоей жизни или из этого мира, чтобы ты просто могла дышать. Ты говоришь, что не надо за тебя волноваться, что ты сама подписалась на это. Но я подписался на другое — я подписался на то, чтобы ты выжила. И если для этого мне придется сгореть, чтобы согреть этот город для тебя — я это сделаю».
Он видел, как она поправляет ремень сумки, как стискивает зубы, когда рана напоминает о себе резким уколом. В этот момент Даня окончательно понял: он не позволит ей принести себя в жертву. Рей может охотиться на неё, но сначала ему придется пройти через черную бездну,
— Мы выйдем оттуда вместе, Снеж, — негромко произнес он вслух, прерывая свои мысли. Его голос был спокойным, но в нем слышалась клятва, которую он дал прежде всего самому себе. — Вместе. И никак иначе.
— Сегодня предлагаю отдохнуть, — Снежана обвела взглядом уставшие, но решительные лица друзей. — Завтра, как только солнце зайдет за горизонт, мы выдвигаемся. Три черные машины разъезжаются по разным точкам и встречаются на рассвете здесь, у нашего штаба. Если за вами будет «хвост» — не смейте вести его сюда. Отыгрывайтесь, петляйте, бросайте машины, но избавьтесь от погони.
Она сделала паузу, проверяя время на часах.
— Помните: выход с закатом, встреча с рассветом. Чем меньше света и шума, тем выше наши шансы. Рассвет сейчас около пяти утра. До этого момента у нас есть наше «выигрышное» время. А теперь — всё, по местам. Обдумывайте, проверяйте снаряжение в голове и, главное, выпите горячего чая и выспитесь. Завтра сбор за час до выезда. Никаких нервов. Всё должно пройти как по маслу.
Как только Снежана закончила, ребята начали молча расходиться. Тишина штаба, еще недавно наполненная звоном металла и спорами, стала густой и тягучей. Снежана потянулась за своей сумкой, намереваясь поехать к себе, чтобы собрать кое-какие личные вещи, но тяжелая рука Дани легла ей на плечо.
— Ты никуда не едешь, — не терпящим возражений тоном произнес он.
— Даня, мне нужно домой, там...
— Там тебя могут ждать, Снеж. Паша раскололся, Агент в курсе. Твой дом — первая точка в их списке. Оставайся у меня, здесь охрана, здесь мы все рядом. Так безопаснее. И для тебя, и для дела.
Снежана хотела было поспорить, но усталость и ноющая боль в боку взяли свое. Она лишь коротко кивнула.
Они поднялись в комнату Дани на верхнем этаже. В помещении было прохладно, пахло оружейным маслом и крепким кофе. Даня подошел к окну и выключил основной свет, оставив лишь тусклую настольную лампу. Они встали у окна, глядя вдаль.
Сквозь густую стену темного леса вдалеке мерцали огоньки живых кварталов — крошечные искры надежды в океане мрака. Но чуть правее, там, где небо казалось особенно черным, виднелись обугленные остовы Старого Райфула. Сгоревший город выглядел как незаживающая рана на теле земли. Завтра там решится судьба их всех.
— Смотришь на эти огни и кажется, что мир всё еще нормальный, — тихо сказал Даня, не поворачивая головы.
— Нормальный мир закончился 50 лет назад, когда был подписан Синдикат, — ответила Снежана, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Мы просто затянувшиеся титры в этой истории. Или, наоборот, её неожиданный пролог.
— Тебе не страшно? — Даня повернулся к ней. В полумраке его глаза казались угольно-черными.
— Страшно не справиться, — честно призналась она. — Страшно, что история, которую мы прошли, закончится не победой, а просто... тишиной. Мы слишком долго играли в эту игру, Даня. Пора её заканчивать.
Они стояли в тишине еще долго, наблюдая, как морозные узоры медленно захватывают стекло, превращая вид на город в призрачную картину. Завтра наступит конец начатого. Конец истории, в которую они были втянуты против своей воли, но которую решили дописать сами.
Снежана чувствовала присутствие Дани каждой клеточкой кожи. Его спокойствие и скрытая сила давали ей ту опору, которой ей так не хватало все эти годы одиночества в тени отца. В эту ночь они не были просто напарниками. Они были двумя душами, замерзшими в ожидании последнего рассвета.