ГЛАВА 24
С того дня прошло уже две недели. Они пролетели быстро — почти незаметно. Экзамены остались позади, и, к моему собственному удивлению, я сдала их на отлично.
Сейчас я сидела на мягком стуле в парке «Лейк Юнион», наблюдая, как лучи закатного солнца ложатся на гладкую поверхность озера. Вода играла нежными розовыми и золотыми отблесками. Всё вокруг казалось нереально красивым — словно декорации к чужой, слишком правильной жизни.
Именно здесь должна была пройти свадьба мамы.
По парку сновали рабочие: кто-то расставлял стулья, кто-то проверял декор, а несколько человек уже поджигали свечи вдоль дорожки, чтобы, когда стемнеет, они мягко освещали путь невесте.
Я прикрыла глаза, вдыхая запах свежескошенной травы и лёгкий аромат сирени, когда рядом кто-то опустился на соседний стул.
— Привет, — тихо сказал Том.
Я вздрогнула.
— Тебе не говорили, что шапка не подходит к смокингу? — язвительно бросила я, глядя на него.
Его лицо сразу напряглось.
— Ладно, прости, — выдохнула я, хотя внутри всё кипело. — Ты что-то хотел?
— Да. Думаю, нам стоит поговорить, — произнёс он, кашлянув.
— Поговорить? — я резко встала. — Серьёзно? После всего?
Руки сами начали жестикулировать, голос срывался. — Ты просто бросил меня, Том! Без объяснений, без слов! Ни одной чёртовой причины!
Люди вокруг начали оборачиваться, но мне было всё равно. — Ты тогда сказал какую-то чушь про "мечту об идеальной любви" и ушёл. Просто ушёл! Ты хоть представляешь, как это было?!
Он молчал. Только сжал губы.
— Вот и замолчи, — прошипела я. — Не смей больше со мной разговаривать, гнусный придурок!
Я уже подняла руку, собираясь влепить ему пощёчину, когда кто-то резко перехватил мой запястье.
— Пошли, — услышала я за спиной знакомый голос.
Итан.
Он буквально потащил меня прочь от Тома, несмотря на мои каблуки и возмущённые выдохи.
— Медленнее! Я, вообще-то, не в кроссовках! — вырвалось у меня, когда я едва не оступилась.
Он остановился только у самой аллеи, где нас уже не могли слышать.
— Что ты там устроила? — в его голосе слышалось раздражение, но и капля беспокойства.
Я закатила глаза к небу, пытаясь проглотить слёзы. В горле стоял ком.
— Что со мной происходит? — переспросила я. — Лучше скажи, что с ним! Если бы он хоть немного любил меня, он бы понял, каково это — смотреть на него каждый день и делать вид, что мне всё равно.
— Может, у него есть причина, — тихо сказал Итан.
— Что? — я шагнула ближе. — Ты ведь знаешь, да? Знаешь, в чём дело?
Он отвёл взгляд.
— Нет.
— Итан, прошу тебя... скажи мне, — почти умоляла я.
— Не плачь, — его голос стал мягче. — Ты ведь не хочешь испортить макияж, да?
Я вскинула на него взгляд.
— Ты так и не ответил.
— Я не знаю, Дженни. Честно.
Я тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри всё рушится.
— Та пошли вы все к чёрту, — бросила я и развернулась, даже не оглядываясь.
Как только я отошла подальше от людей и села на лавочку в тени старого дерева, сразу же достала сигарету. Впервые за долгое время мне было всё равно, что кто-то может увидеть. Даже если мама узнает — плевать.
Первую затяжку я сделала глубоко. Горло обожгло, лёгкие наполнились дымом, и вместе с ним будто вылетело всё напряжение. Я прикрыла глаза, слушая, как за моей спиной доносятся голоса гостей, приглушённый смех, тихая музыка, которую уже настраивали музыканты.
— Что случилось? — услышала я знакомый голос.
— Привет, будешь? — я протянула пачку Николь, даже не открывая глаз.
— Ты же знаешь, я не курю.
— Ах да, — устало выдохнула я, стряхнув пепел.
— Я всё видела и слышала, — сказала она, садясь рядом.
— Всё слишком сложно, — прошептала я, не глядя на неё.
— Я видела, — повторила она мягче. — И, кстати, вон идёт твоя бабушка, так что выбрось эту штуку, пока не поздно.
Я резко приподнялась и увидела, как вдалеке, опираясь на трость, идёт бабушка. Мгновенно выбросила сигарету и провела рукой по лицу, будто могла стереть запах дыма.
— Пошли, — сказала Николь. — Нас зовут занимать места.
Мы пошли по аллее к украшенным стульям. Всё вокруг светилось — гирлянды, свечи, лёгкие ткани на ветру. Я села рядом с Итаном, уставившись прямо перед собой, как будто находилась под гипнозом.
Позади раздался лёгкий кашель. Я обернулась и встретилась глазами с Томом. Сердце неприятно сжалось.
— О, привет, Дженни, — весело сказал сбоку Тим, будто не замечая неловкости.
— Привет, — коротко ответила я и снова отвернулась, стараясь выглядеть безразличной.
•••
Позже, уже в ресторане, где горели мягкие огни и гости танцевали под живую музыку, я сидела за столом, медленно крутя бокал с шампанским. Третий... или четвёртый — уже неважно. Я наблюдала за танцующими и чувствовала себя зрителем в фильме, где все счастливы, кроме меня.
— Пошли потанцуем, — вдруг сказал Итан, подходя ко мне.
— Зачем? — спросила я без энтузиазма.
— Просто потанцуем, — он улыбнулся и протянул руку.
Я нехотя встала и позволила ему увлечь меня на танцпол. Его ладони легли на мою талию, мои — на его плечи. Музыка была медленной, почти печальной.
— Я должен тебе кое-что сказать, — сказал он, глядя прямо в глаза.
— Ну?
— Ты должна поговорить с Томом.
Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, но он опередил меня:
— Не кричи. Просто послушай. Он хотел объясниться с тобой тогда, на берегу. Но ты не дала ему слова сказать. Прошу, поговори с ним хотя бы раз. Он сейчас на балконе, на втором этаже.
Я посмотрела на него, вглядываясь в его серьёзное лицо.
— Если я с ним поговорю, вы наконец от меня отстанете?
— Да.
Музыка закончилась, но мы всё ещё стояли на месте. Я тяжело вздохнула, отпустила Итана и направилась к выходу из зала.
— Дженни, — позвал он вслед.
— Не волнуйся. Я просто поговорю, — ответила я, не оборачиваясь.
Взяв сумочку со стола, я направилась к лестнице. Сердце стучало где-то в горле, и каждый шаг отдавался внутри, будто я шла не к человеку, а к собственным ранам.
— Привет, — тихо сказала я, стараясь не выдать дрожь в голосе, и села рядом с ним. — Что пьёшь?
— Коньяк, — произнёс он глухо и посмотрел прямо мне в глаза. В его взгляде не было ни тени прежней насмешки или лёгкости.
— Я закурю? — спросила я, уже доставая сигарету.
— Пожалуйста, — кивнул он, опустив взгляд в бокал.
Когда я чиркнула зажигалкой, пламя на мгновение высветило наши лица. Вокруг балкона шумела свадьба, музыка и смех доносились из зала, а здесь, наверху, стояла какая-то вязкая, давящая тишина. Мы сидели бок о бок, но казались на разных планетах.
— Мне Итан сказал, что ты хочешь поговорить, — начала я, делая затяжку. — Ну... сказать, почему бросил.
Он чуть сжал бокал, коньяк в нём дрогнул.
— Пойми меня, — его голос стал хриплым. — В любой другой ситуации я бы остался с тобой. Навсегда. Но сейчас... тебе будет проще без меня.
Слова падали между нами, как камни. Я сжала сигарету, чувствуя, как горячий пепел обжигает пальцы.
— Том, что происходит? — спросила я, и мой голос уже не был таким уверенным.
Он медленно повернулся ко мне. Его лицо было усталым, как будто за эти недели он не спал ни одной ночи.
— По правде говоря, я перестал с тобой общаться не из-за того, что не люблю. — он говорил тихо, почти шептал. — А потому что... я буду мешать тебе. Я знаю, что стану помехой. Нельзя жить с человеком, который... в любой момент может умереть.
Я моргнула. Слова отозвались холодом где-то под рёбрами.
— Что за чушь ты несёшь? — голос сорвался, стал выше.
Том отвёл взгляд, посмотрел куда-то в тёмную воду озера за ограждением балкона.
— Помнишь тогда, на вечеринке, ты спросила, плакал ли я? — он поднял на меня глаза. — Я тогда приехал из больницы. Мне стало плохо, я потерял сознание. Когда я очнулся... возле меня сидел врач.
Он сделал глоток коньяка и нервно провёл рукой по волосам.
— С тех пор всё изменилось.
● воспоминания ●
— Молодой человек, где вы раньше были? — седоватый врач говорил без раздражения, но его голос звучал как приговор.
— В каком смысле... что произошло? — спросил я, чувствуя, как пересохло во рту.
— У вас рак мозга. Уже третья стадия. У вас разве не было симптомов?
— Мне иногда было плохо... но я не обращал внимания, — ошарашенно произнёс я. — Это можно вылечить?
— У вашей матери был рак?
Я молча кивнул.
— Как указано в вашей карте, вы стояли на учёте тринадцать лет, и у вас не было ничего найдено. Но рак может появиться спонтанно. В первой и второй стадии можно бороться. В третьей — вероятность крайне мала. Вы можете ходить на химиотерапию, но...
— Я вас понял, — протёр я глаза и сдавленно спросил: — Сколько мне осталось?
— Я не хочу вас расстраивать...
— Говорите как есть!
— Месяц, два. Иногда люди живут и год.
Слова врача отрезали меня от мира, как нож.
•••
Я смотрела на него, почти не дыша. Аккуратно сняв с Тома шапку, я увидела лысину и слёзы на его глазах.
— Том... — выдохнула я. Это было почти шёпотом, но внутри у меня оно отдало грохотом, будто гром в пустом зале.
Слишком громко? Что может быть громким сейчас? Только тишина. Тишина, в которой тебя разносит на куски, как в безвоздушном пространстве. Тишина, в которой ты слышишь, что твой любимый человек скоро умрёт, а ты, чёрт подери, ничего не можешь сделать.
— Дженни... — выдохнул он.
— Мы можем сделать операцию... или что ещё надо. У меня есть деньги, Том, прошу...
— Ты ведь видишь, даже химиотерапия мне не помогает. Уже слишком поздно.
Я встала с кресла, обняла его и просто заплакала, чувствуя, как он держит меня — всё ещё крепко, как раньше.
— Малышка, прошу, не плачь...
— Почему ты мне раньше не сказал?
— Я не хотел тебя расстраивать.
— Расстраивать? Том, расстроить можно оценками, поступками... Болезнью — нельзя.
— Почему ты тогда плачешь?
— А ты?
— Я скоро подохну, — сказал он и... улыбнулся.
— Ты чего лыбишься?
— А что мне ещё делать?
— Ох, Том... Я не знаю, что мне делать.
— Ты размазала почти весь макияж, — его большие пальцы осторожно вытерли следы слёз под моими глазами. — Пошли потанцуем.
Посмотрев в его глаза, я медленно потянулась к его губам и едва ощутимо коснулась их.
— Том, что мне делать? — прошептала я, чувствуя, как дрожат руки.
— Просто побудь со мной счастливой... столько, сколько осталось. — Он тихо вздохнул, надел шапку и, слегка улыбнувшись, подал мне руку. — Пошлите, мисс Дженнифер Томлинсон. Я хочу потанцевать с вами.
Я поднялась. Его ладонь была тёплой, живой, и я не могла отпустить. Мы спускались вниз медленно, пальцы переплетены, будто если разомкнём — всё закончится.
Внизу играла нежная мелодия. Мама с Джоном танцевали, кружась под светом свечей, а вокруг — несколько пар. Том мягко потянул меня ближе, положил ладонь на мою талию.
— Как же я скучал по этим прикосновениям, — тихо сказал он, скользнув пальцами по ткани моего платья. — Давай просто будем жить... будто ничего этого нет.
— Так нельзя, Том.
— Так надо, Джонни. Прошу.
— Ненавижу это прозвище.
— А я люблю тебя, — прошептал он и поцеловал меня. — Но я не хочу подпускать тебя ближе... чтобы потом не было так больно.
Он на секунду задержал дыхание и добавил тихо, почти неслышно:
— Хотя, кажется, уже поздно. Ты и так внутри меня.