7 глава
Глава 7: Шрамы на душе и теле
Запах соли и сосен сменился резким запахом антисептика и запекшейся крови. Хёндже и Сону практически затащили Сонхуна внутрь маяка. Сону, отбросив иронию, действовал быстро и грубо, как полевой медик.
— Положи его на стол! Хёндже, тащи спирт, чистые полотенца и ту аптечку, что под кроватью. Живо! — скомандовал Сону, разрезая ножом окровавленную ткань куртки Сонхуна.
Хёндже подчинилась мгновенно. Руки больше не дрожали — холодная решимость, которую в ней взрастил Сону за эти дни, взяла верх. Она увидела рану: пуля прошла навылет через бок, оставив рваный след, но, к счастью, не задела органы.
Сонхун лежал на столе, бледный как полотно. Его лоб покрылся испариной, а челюсти были сжаты так сильно, что на скулах перекатывались желваки. Когда Хёндже коснулась его руки, он на секунду открыл глаза.
— Ты... здесь... — едва слышно прошептал он, пытаясь сжать её пальцы.
— Тише, Пак. Не трать силы на лирику, — Сону без предупреждения лил спирт на рану.
Сонхун дернулся, глухо зарычав от боли, и Хёндже инстинктивно прижала его плечи к столу. Она смотрела на его тело — атлас шрамов. Ожоги, следы от пуль, старые ножевые ранения. Каждый дюйм его кожи рассказывал историю насилия, о которой она даже не догадывалась.
— Теперь зашивай, — Сону протянул ей иглу и зажим. — У тебя рука легче, а мне нужно проверить периметр. Они шли за ним по пятам.
Хёндже замерла.
— Я? Я никогда этого не делала!
— Самое время научиться. Представь, что это стежок на твоем любимом шелковом платье. Ошибешься — он умрет от потери крови. Удачи, — Сону подмигнул и вышел, оставив их в тяжелой тишине.
Хёндже глубоко вдохнула. Она посмотрела на Сонхуна. Он смотрел на неё — не как снайпер, а как человек, который доверил ей свою жизнь.
— Сделай это... Хёндже. Я верю тебе, — его голос был слабым, но в нем слышалась бесконечная нежность.
Она начала шить. Каждый прокол кожи отзывался болью в её собственном сердце. Сонхун не издал ни звука, лишь его пальцы впивались в край стола. Когда последний узел был завязан, Хёндже обессиленно опустилась на стул рядом.
Следующие двое суток превратились в бесконечный цикл смены повязок и попыток напоить его бульоном. В бреду Сонхун звал её по имени, шептал извинения и цифры каких-то координат.
На третью ночь лихорадка отступила. Сонхун открыл глаза и увидел Хёндже, которая уснула прямо у его постели, положив голову на край одеяла. Рядом с ней на тумбочке лежал тот самый «Глок», который она научилась чистить с закрытыми глазами.
Он осторожно протянул руку и коснулся её волос.
— Прости, что превратил тебя в это, — прошептал он.
Хёндже вздрогнула и проснулась. Она посмотрела на него — уже не та наивная девушка, а женщина, которая познала вкус пороха и запах крови.
— Ты не превратил меня, Сонхун. Ты просто показал мне, на что я способна ради того, кого люблю. Но если ты еще раз решишь «умереть» в одиночку — я сама тебя застрелю.
Сонхун слабо усмехнулся и потянул её к себе, прижимая к здоровому боку.
— Договорились. Но сейчас нам нужно уходить. Сону прав — за мной хвост. И на этот раз это не просто наемники. Это «Омега» — личная гвардия кандидата в президенты.
В этот момент дверь маяка распахнулась. Вошел Сону, его лицо было серьезным как никогда.
— Собирайтесь. У нас гости. С востока идут два вертолета без опознавательных знаков. У нас пять минут до десанта.