Дневники Ит

Я обещал Базилю продолжить разговор «с того же места», но из этой затеи ничего не вышло.

– Привет, – сказал Рэмигус, когда я добрался до компа Базиля и нажал видеоприём. – Я к вам завтра приеду. И привезу Мартина – предупреди База.

– Хорошо, – сказал я.

– И... вот что... мне надо будет потом с вами поговорить. С обоими. Предупреди База и об этом.

Я кивнул, ожидая, не прибавит ли он что-то ещё, но Рэм наклонился к экрану и прервал связь.

Как говорят люди, «нет ничего тайного, что не стало бы явным». Похоже, последние элементы пазла с нашими приключениями в Репро-Центре стали Рэму известны, и он намерен учинить нам разнос. Справедливо, он ведь предупреждал, чтобы Базиль не сбивал с толку его людей, но – полгода? Я думал, что Рэм раскроет все секреты этой поездки гораздо раньше.

Когда я передал новости Базилю, он сел, взъерошил волосы и некоторое время думал. Потом поднял на меня непроницаемый взгляд:

– Итон, могу я попросить кое о чём?

– Да?

– Я хотел бы... сегодня ночевать без тебя. Ты не обидишься?

– Хорошо. У меня же есть свой модуль.

– И второе... – Баз снова взглянул на меня, будто боясь озвучить просьбу. – Завтра, когда они приедут... Не мог бы ты не попадаться Мартину на глаза? Хотя бы до того, как я с ним поговорю? После – как пожелаешь.

– Конечно. Это звучит разумно.

– Тогда... спокойной ночи?

Я кивнул и аккуратно прикрыл за собой дверь, оставив Базиля расхаживать по комнате отдыха, рядом с его кабинетом.

***

Утром я пришёл на своё рабочее место и до обеда занимался текущими делами фракции. Место Базиля пустовало и мне стоило некоторого труда не отслеживать по камерам его передвижения по Комплексу и что там делает делегация инквизиторов.

Во время обеденного перерыва я остался в кабинете, опасаясь столкнуться в столовой с ним или же с Мартином.

Часа в четыре пополудни Базиль вошёл в кабинет и остановился, окидывая помещение взглядом.

– Я его видел, – сказал он, сжимая кулак. – Мельком. Кажется, он меня избегает. Рэм обещал прислать его сюда...

– Мне уйти? – спросил я, поднимаясь из-за стола.

– Да... Только недалеко! Подожди, пожалуйста, там, – и Баз махнул в сторону комнаты отдыха.

Я кивнул и отправился туда. Закрывая дверь, я видел, что он присел на столешницу своего стола и глубоко дышит, пытаясь успокоиться.

***

Я не подслушивал. Почти. Просто у андроидов слух технически устроен лучше, чем у людей.

Базиль предложил Мартину вернуться к службе в Комплексе. И продолжить их отношения. Мартин поблагодарил и вежливо отказался, сославшись на выгоды в карьере и скорую женитьбу. Потом сказал, что хочет отдать Базу то, что должен был ещё в Репро-Центре, и в кабинете стало тихо. Я приоткрыл дверь. Они... целовались. Потом пожелали друг другу счастья, и Мартин ушёл.

Я выскользнул из своего убежища и подошёл к Базилю.

– Ну, я попытался, – сказал он. На его лице влажно блестели глаза и светилась болезненная полуулыбка.

Мне он так никогда не улыбался!

Я почувствовал раздражение – и аккуратно приобнял «своего человека». Не хватало только, чтобы Баз снова расклеился из-за рыжего! Это сведёт всю мою работу насмарку...

Потом мы с Базилем сидели в комнате отдыха. Вернее, он сидел на диване, а я лежал, положив голову ему на колени. Баз молчал, глядя в стену и перебирая мои волосы.

Минут через десять в дверь стукнули, и на пороге показался Рэм.

– Можно? – спросил он, оглядев представшую идиллическую картину.

Баз не ответил, а я согнул ноги в коленях, освобождая место на диване. Рэм глянул на кресло, на диван, почесал бровь и... присел возле меня, на диван.

– Меня снова отвергли, – сказал Базиль, перебирая мои волосы и глядя в одну точку.

– Похоже на то, – согласился Рэм и покосился в нашу сторону.

– Он действительно женится? – спросил Баз.

– М-м-м... Да, – ответил Рэм.

Я распрямил одну ногу и положил её Рэму на колени, отрезав путь к бегству.

Редкая возможность собраться всем вместе и поговорить, и я не намерен был отпускать ни одного из них, пока не достигну своей цели.

Рэм отпрянул к спинке дивана, держа руки в воздухе, Базиль же смотрел на эту манипуляцию и отрешённость и светлая печаль медленно выцветали из его облика. Однако, прежде чем Баз успел что-то сказать, я поймал его руку и переплёл со своей, приложив подушечку его пальца к шраму на среднем пальце моей руки.

– Баз, – сказал я, и он опустил взгляд на моё лицо, оторвавшись от Рэма. – Ты для меня особенный, помнишь?

– Д-да, – сказал Базиль. – Помню.

Через несколько секунд его мышцы расслабились, а рука снова заскользила по волосам, хоть и более медленно.

Рэм выдохнул и, не зная куда деть приподнятые руки, и положил одну на подлокотник, а вторую, помедлив, на мою щиколотку. Базиль искоса взглянул на это, но промолчал, только сжал зубы.

– Ты хотел с нами поговорить? – спросил я Рэма, чтобы разрядить обстановку.

– Да...

– Будешь ругать? – с вызовом спросил Базиль и покосился на то, как обе руки Рэма обхватили мою щиколотку.

– Не буду, – вздохнул он. – Что сделано – то сделано, и кончилось более-менее хорошо... Я вот хотел отдать, – Рэм залез во внутренний карман пиджака и протянул нам флешку. – Это фотографии. Их удалось восстановить с простреленного ноутбука.

Базиль протянул руку, но я успел перехватить флешку и сжал её в кулаке.

– Прости, – сказал я, встретившись глазами с Базилем. – Это моё.

Он лишь опустил руку, прикусив губу.

– Значит, ты видел? – спросил он Рэма. – И как тебе?

– Ошеломительно, – сказал Рэм.

– Обсуждаете мою неполную комплектацию? – встрял я. – Скажи лучше, ты видел на шестой фотографии край другой камеры с номером? Это поможет с поиском?

– Да, видел. Это могло бы помочь, если бы я знал к чему применить эти цифры. Пока я не представляю, что делать с этой информацией. Никаких записей о других андроидах нет.

– Это была Десятая, – сказал я. – Андроид-полицейский. И если с ней плохо обращались или она сочла своё окружение не соответствующим вложенным в неё понятиям о законопослушном поведении... Будь осторожен, когда найдёшь её.

– Конечно, – сказал Рэм.

Он чуть сдвинул мою штанину вверх и теперь поглаживал косточки на щиколотке поверх носка. Лицо его было грустным.

– Можешь стянуть носок, если хочешь, – сказал я.

– Эй! – возмутился Базиль. – А вам не кажется, что наши посиделки странновато выглядят?! Я не готов видеть как моего секретаря лапают, в моём же присутствии!

– Успокойся, – сказал я Базилю. – Он не лапает. Это чисто эстетическое удовольствие. Я действительно нравлюсь Рэму, но не весь. Он сам сказал, что я ему нравлюсь только на тридцать процентов.

– Как это? – Базиль посмотрел на смущённое пожатие плечами Рэмигуса и перевёл взгляд на меня.

– Нашему другу просто нравятся тонкие щиколотки, как выяснилось. Ты же сам видел, как он смотрел в поездке, когда я вышел из магазина в тех туфлях. И в подвалах Репро-Центра – ты же видел, правда? – как он держал меня за ногу, когда его камеру вскрыли.

– Ах вот как... – пробормотал Базиль. – Но разве другие женщины...

– Ни у одной из них нет таких тонких косточек, – сказал Рэм, – а детьми я не интересуюсь. Так что, ты меня не пристрелишь, если я сниму Иту носок?

Баз что-то неразборчиво пробурчал и нахохлился, крепче сжимая мою руку, а Рэм, не дождавшись более внятного ответа, аккуратно скатал носок до половины ступни и прихватил тёплыми пальцами пятку.

– На самом деле я хотел с вами поговорить не про Мартина, – сказал Рэм, – а про Ванду. Я узнал что с ней.

– И что с ней? – спросил Базиль, искоса поглядывая на его руку, скользящую по своду моей стопы.

– Много всего. Вы помните то совещание, где мы разбирали разгром нелегальной генетической лаборатории? Так это было не началом истории, как мы все думали, а концом. Оказывается, когда Ванда с О-Нилом ушли двадцать лет назад из Комплекса, их пути разошлись. Через какое-то время Фрейзер О-Нил вышел на людей, работающих на мафию, и присоединился к ним, это всё не так интересно, а вот Ванда... Она, видимо, скомбинировала бесплодную сперму Отца, которую вывезла из Комплекса, и генетический материал бышего жениха, О-Нила, соединила со своей яйцеклеткой и провела ЭКО. Единственный в своём роде генетический конструкт ручной сборки.

– И что? – заинтересовался Базиль. – Что было дальше?

– Дальше она выносила и родила сына. Ушла отовсюду, жила с мальчиком в глуши возле одной индейской резервации. А когда тому исполнилось восемнадцать и он ушёл в армию, Ванда связалась с О-Нилом – и со мной! – внедрилась в ту нелегальную лабораторию, где, видимо, по её разработкам пытались вырастить... мы так и не поняли кого, всё там порушила, сбежала, и вернулась в свою глухомань.

– Та-а-ак... – сказал Базиль. – Почему-то мне кажется, что это было неверное решение...

– Да, – сказал Рэм и его рука замерла, а глаза невидяще смотрели в стену комнаты. – Её бывший сообщник и бывший жених нашёл её. Нашёл и убил. Топором.

Мы с Базилем переглянулись.

– Слушай, мне жаль... – начал Баз.

– Но и это не конец истории! – повысил голос Рэм. – Дело в том, что Фрэйзер О-Нил тоже был убит, в тот же день!

Мы с Базилем переглянулись повторно.

– Оказывается, как раз в этот день приехал в краткосрочный отпуск сын Ванды.

– Его поймали? – тихо спросил Базиль.

– Он и не прятался. Сам позвонил в свою часть, сам сдался. И, кстати, ферму он сжёг, с обоими телами. Флегматик, но очень предприимчивый пацан, действует весьма эффективно...

– Почему ты нам об этом рассказываешь? – спросил Баз. – И что с ним стало?

– Что стало? Я забрал его в учебку Инквизиции, будет служить в особом подразделении, где все такие же шустрые. Кроме того, что он сын Ванды, и я хотел о нём позаботиться, он ещё и подходит для этой работы – высокий, крепкий и очень... устойчивый. Нервы как канаты, блин... – Рэм почесал нос и устало прикрыл глаза. – А почему рассказываю? Хотел получить маленькую частную консультацию. Дело в том, что... Марк Ставински – брюнет.

– Но, ты же говорил, что Ванда была блондинкой? – сказал Баз. – А все дети...

–...с неизбежной закономерностью в сто процентов повторяют фенотип матери, – подхватил Рэмигус. – Уж мне ли не знать!

– А что говорит ген-сканирование? – спросил я.

– Во-первых, что хромосом у него больше, чем надо и парнишка будет бесплодным. Во-вторых, по всем тестам ни Отец, ни О-Нил не имеют с ним генетических совпадений больше, чем на сорок процентов, можно считать – дальние родственники, не больше. В третьих – документы у него фальшивые, но очень качественная подделка, но это понятно, тут уж Ванда постаралась...

– Есть что-то ещё, так? – тихо спросил Базиль.

– Да. Он... Чёрт, он похож на меня... Но я же никогда... Мы с Вандой и пересекались-то всего несколько раз, так, только болтали и кофе пили... Ей в то время было уже тридцать четыре, на девять лет старше меня, и я не решался переводить приятельство в другую плоскость. Так, как?.. Это невозможно...

– Судя по фильмам и литературе, в прежние времена фенотип потомства был во многом случайным. Внешность могла наследоваться через одно поколение, через два или иметь и вовсе случайный характер. Может быть, сходство просто случайное, – сказал я.

– Я проверил, – сказал Рэм, смотря в стену. – С моим генотипом сходство менее пяти процентов. Значит, случайность...

– А нельзя ли этот интересный генетический конструкт нам в Комплекс?.. – начал Баз.

– Нельзя! – рявкнул Рэм.

– Ну ладно, ладно, нет так нет, не волнуйся, – ухмыльнулся Базиль и поморщился, глядя, как пальцы Рэма стали снова выводить круги по коже моей ступни. – Слушай, ну, снял бы уже этот носок до конца! А то выглядит это... ну, почти неприлично!

– Недопустимо, – покачал головой Рэм и медленно раскатал носок на ступню обратно, а потом и поставил мою ногу на диван. – Ладно, пойду я...

– Подожди! – я быстро сел, надел валяющиеся возле дивана туфли и обернулся к Базилю:

– Дай мне поговорить, пять минут! Наедине. Здесь. Прошу тебя.

Базиль не ответил, но поднялся и вышел, прикрыв за собой дверь. Я вздохнул.

– Знаешь, друг мой Ити, в такие моменты ты меня реально пугаешь. Просто чудеса дрессировки... Баз не обидится?

– Нет. Хочешь поспорить?

– Я с тобой ещё за прошлый спор не рассчитался.

– И то верно, – сказал я. – Но ты же работаешь в этом направлении? Ты ищешь андроидов?

Рэм кивнул, отведя взгляд. Мы молча посидели рядом.

– Ты всё ещё носишь их, – сказал он, скосив глаза на чёрные очки, зацепленные дужкой за нагрудный карман моего халата. – Слушай... Извини, что я не забрал тебя тогда. В прошлый раз. Ты так сказал про эти «тридцать процентов»... Обиделся, да?

– Не знаю, – пожал плечами я. – Но в целом – ты был совершенно прав. Мне нельзя было уезжать. И до сих пор нельзя. Хорошо, что ты остановил меня.

– Нехорошо, – сказал Рэм. – Но поступить иначе было... недопустимо.

– Я понимаю.

– И я понимаю, но... Чёрт! – Рэм вскочил с дивана и заходил по комнате. Остановился напротив, сверля меня отчаянным взглядом.

– Вашу дружбу с Базилем я восстановлю, не переживай об этом. Ты же этого хотел? – сказал я. – Только найди мою команду, ладно?

– Да, я... Конечно. Я скажу тебе, когда найду их. И даже попробую устроить тебе ещё одну поездку на место – тащить их сюда кажется мне сомнительной идеей... Итон, я...

– Да?

– Я постараюсь пока реже приезжать сюда, ладно?

– Если так нужно для дела...

– Да. И когда я буду приезжать, я буду большей частью общаться с Базилем. Ничего?

– Если ты считаешь, что так будет лучше...

– Так будет лучше, – сказал Рэм. – Пойду. У тебя всё будет хорошо?

Я кивнул, но когда Рэмигус подошёл к двери, я окликнул его:

– Ты оставил мне свои очки, хочешь, я подарю тебе флешку с фотографиями?

– Н-нет, – замялся Рэм. – Честно говоря, я их и так сохранил...

Он помедлил, но потом, так ничего и не добавив, решительно вышел из комнаты.

– Ты для меня тоже особенный... – сказал я, глядя на закрывшуюся за ним дверь. И ещё подумал, что скрывается за этим «недопустимо», которое он дважды упомянул за прошедший разговор.

***

Вечером, дождавшись, когда Базиль вернётся в модуль, я отправился в душ. Пять минут спустя я позвонил ему:

– Баз, зайди ко мне! Вместе с мобильником!

– Что случи... – Базиль влетел в ванный отсек и застыл, глядя на меня.

– Ничего не случилось. Я сегодня забрал флешку со своими фотографиями, помнишь? Но если ты хочешь, можешь сделать другие.

– Сейчас? – спросил Баз, пялясь на мои мокрые волосы и стекающие по телу струи воды.

– Мне кажется, что живой я выгляжу лучше, чем тот застывший труп в биогеле.

– Ну... – пробормотал Базиль.

– Нет, если не хочешь, не надо, – сказал я. – Но второго шанса не будет.

– Да хочу я, – пробормотал Базиль и неуверенно поднял мобильник. – Чего это я не хочу? А сколько можно сделать?

– Сколько угодно.

Баз кивнул и начал снимать – сначала медленно, стоя на одном месте, но потом стал перемещаться по ванной комнате и снимать более активно, с разных ракурсов. И, наконец, опустил руку и выключил телефон.

– Уже всё? Считаешь, достаточно?

– Память кончилась, – смущённо сказал он.

– А, ну тогда – положи телефон. Сейчас.

Базиль приподнял брови, но положил телефон на полочку.

– И – что дальше? – настороженно спросил он.

Я не ответил, но протянул ему руку. Капли воды блестели в свете потолочных светильников и срывались на пол. Базиль некоторое время смотрел на мою руку, оглянулся, будто ища подвох, снова посмотрел – я терпеливо ждал, не опуская – и вложил ладонь в мою.

Я легко сжал его пальцы и медленно потянул на себя.

– А... М-м-м... – замялся он, когда дошёл до границы ванны и льющихся сверху струй.

Я молчал, но не ослаблял лёгкого притяжения и мы зависли в неустойчивом равновесии. Базиль поднял на меня взгляд. Я прямо смотрел в ответ, только вода, стекающая по лицу, делала иногда изображение размытым. Но вот, Баз решился – переступил высокий бортик и шагнул под струи, золотистые волосы тут же потемнели и обвисли, бежевая водолазка тоже потемнела и ещё больше облепила его торс.

Это было странно, но я даже без подсказки программы психолога знал, что говорить сейчас ничего не надо. Мы просто стояли вместе под струями тёплой воды, молчали, держались за руки, и это было правильно.

Баз поднял вторую руку и, будто на пробу, провёл кончиками пальцев от моего локтя до плеча – я шагнул и привалился к его груди в мокрой одежде, обнял за талию. Постояли и так.

Но вот, его руки ожили и переместились на мою спину – скользнули по лопаткам, пояснице, по бёдрам – вниз, потом вверх, опять вниз...

– Господи, – сказал он. – В Репро-Центре именно ты был под душем одет. Но так мне нравится больше...

Я прильнул к его груди, и ничего не ответил. Тело под мокрой тканью оставалось ещё чрезмерно худым, но было знакомым до мельчайших подробностей – от манеры дыхания верхней частью лёгких, когда от каждого вздоха расширялась и спадала вся грудная клетка, до гулких ударов сердца, близко бьющегося под моим ухом. Я мог бы вручную начертить его кардиограмму, без всяких приборов.

– Почему? – спросил Баз. – Ох, ты такой сладкий... За что мне этот кусочек сахара? Я хорошо себя вёл?

– Да. Ты хорошо себя вёл. Никаких истерик и ревности.

– О... – сказал он, продолжая скользить руками по влажной коже. – А зачем ты флиртовал с Рэмом? Ради добычи информации?

Я неуверенно кивнул, сильнее прижимаясь к мокрой одежде и быстрому биению пульса под ней:

– А ещё я хотел отомстить за «тридцать процентов»...

Баз фыркнул и капли разлетелись с его мокрых волос, когда он тряхнул головой:

– Он серьёзно такое сказал? Я думал, что это шутка!

– Это так странно? Любить кого-то на тридцать процентов?

– Да бред вообще! – снова фыркнул Базиль. – Любовь, это такая штука, которая либо есть, либо нет. Она может пройти или сменяться периодами ревности или ненависти и снова возвращаться! Может ослабеть, но даже тогда, если ты любишь, то не станешь мерить своё чувство в процентах!

– А ты? – спросил я и поднял голову, чтобы встретиться с пристальным взглядом голубых глаз. – Насколько?..

Баз не ответил и наклонился, чтобы поцеловать, но я повернул голову, и его губы коснулись щеки.

– Что-то не так? – спросил Базиль, отклоняясь и с тревогой заглядывая мне в глаза. – Я сделал что-то не так?

– Нет... Просто... я видел, как ты сегодня целовался с Мартином. А его ты любишь насколько?

– Ну, это здесь совсем ни при чём... Я просто рад, что он в порядке и остался жив... Ит, да ты что – ревнуешь?!

– Я?

– Ну, точно... – потрясённо сказал Баз, чуть отстранившись и рассматривая меня, а потом крепко прижав к себе. – Тебя я люблю на сто процентов! На тысячу!

– Это зависимость, – вздохнул я, упираясь лбом ему в грудь, и глядя, как потемневшая трикотажная ткань водолазки поглощает капли воды. – И, кроме того, это математически неправильно...

– Мне всё равно, как это называется! – сказал Базиль и его руки снова заскользили по моей коже. – Ох, ну какой же ты!..

В глубине его груди родился глухой звук, похожий на рычание. Баз наклонился и изменившимся голосом сказал в самое ухо:

– Хочу... Так хочу тебя... Можно?

Я кивнул.

– Точно? Ты точно не против? – спросил он, потираясь носом о моё ухо.

– А что, сильно похоже, что я против? Стал бы я тогда тащить тебя под воду...

– Не знаю, – сказал Баз. – В прошлый раз, в вертолёте я ведь ничего не заметил... И чуть не сдох потом, когда ты ушёл! Может и сейчас мне гормоны разум затмили?

– Я не против, – сказал я, но снова отвернул голову, когда он попытался поцеловать в губы.

Баз помедлил, но поскольку его поцелуи в лоб, скулы, шею, плечи достигали цели, остальные разбирательства он, видимо, решил оставить на потом. Он повернул меня спиной к себе и крепко притёрся, цепляя мокрой шершавой одеждой и легонько прикусив ухо. Его руки то скользили по всему, до чего могли достать, то судорожно прижимали меня к вздыбленной плоти. Но вот, он, жалобно всхлипнув, отпихнул меня, разрывая контакт тел и расстегнул плотно облепившие его мокрые брюки, после чего дёрнул меня обратно, пристроившись между бёдер.

Я поднял голову к белому свету квадратных потолочных панелей и положил руки назад, на худые жёсткие ноги Базиля, придерживаясь, чтобы не отлететь от сильных толчков. Можно было упереться и в стену, но я слишком соскучился по живому горячему телу, по ощущению перекатывающихся под кожей мускулов.

Его страсть была... ослепительной. Яркой. Безумной. И он совсем себя не контролировал в этот момент.

Я же смотрел в белый электрический свет и сгорал от ужаса и ледяного восторга.

Мне нравилось.

Мне так нравилось, что причиной столь сильной страсти был я!

Преступно нравилось...

Это была абсолютная власть!

По изменившемуся тону его голоса я понял, что разрядка близка и в нужный момент поймал в ладонь сперму. А когда он перестал биться в судороге оргазма и отдышался, я выключил воду и спросил:

– Баз? Уже стоять можешь? Не мог бы ты...

– Я слишком навалился на тебя? Прости...

– Не мог бы ты пода́ть мне пробирку? Тебе ближе – там, на полочке, криокамера.

Базиль медленно оглянулся, а потом перевёл взгляд на мою руку, отставленную за пределы попадания струй воды. Он достал пробирку и подал мне.

– Так... всё было ради спермы? – глухо сказал он.

– Не всё. Это бонус. Но глупо было бы транжирить ресурсы, правда?

– Ресурсы... – сказал он.

Я передал ему закрытую пробирку, и он аккуратно вложил её в криокамеру и запустил заморозку.

– И что теперь? – спросил он, глядя в сторону. – Чем я ещё могу послужить человечеству?

– А теперь, ты снимешь мокрую одежду и...

– Может ещё крови сдать? Или какой там у вас план, господин секретарь?

–... и отнесёшь меня в кровать. Силы хватит? – спросил я.

– В кровать? – переспросил Баз, искоса меня рассматривая, но начав избавляться от мокрых брюк. Брошенные на пол, они влажно чавкнули. – А может быть, «в постель»?

– А что, есть разница?

– «Кровать» – это место, где люди спят, – сказал Баз и содрал через голову тянущийся тонкий свитер и майку. – А «постель» – где не только спят, но и занимаются любовью. Так куда тебя?

– А можно я на месте решу? – спросил я, сложив руки на груди, и наблюдая, как от этих слов повеселел Базиль. – Кстати, а как называется ванная, где люди не только моются, но и...

– Ух, любопытный какой, – сказал он и, выбравшись на пол, вдруг схватил и перекинул меня через плечо. – Много будешь знать – скоро состаришься!

– Эй! Да ты сам не знаешь! И я не состарюсь!

– Ну и что, ну и не знаю, – согласился Базиль и бережно опустил меня на кровать. Или постель? А я думал, он кинет...

Он лёг рядом, укрыл нас одеялом, но повернулся на бок и, подперев голову рукой, смотрел на меня.

– Что? – спросил я.

– Итон, вот это всё... Фотографии и... то, что дальше... Это потому что ты отдал флешку Рэму, да? Решил подсластить мне пилюлю?

Я вздохнул и потянулся к тумбочке, на которой была сложена моя дневная одежда. Вытащил из кармана штанов флешку и показал Базу – глаза у него округлились.

– Не было нужды, – начал я. – Рэмигус и так...

– Подожди, дай я сам угадаю! Рэм... Он ведь и так скопировал? Да?

Я кивнул, а Базиль засмеялся, зарывшись лицом в подушку и хлопая по ней рукой, а потом, чуть успокоившись, потянулся меня поцеловать. Но я вновь увернулся, подставив под его губы ухо. Баз взял меня за подбородок, но при попытке поцеловать в губы, я просто отклонил голову, вместе в его рукой.

– Значит, не показалось, – сказал он, заглядывая в глаза посмурневшим взглядом. – Я всё-таки делаю что-то не так? Неправильно себя веду? В чём?

– Нет, просто... не требуй многого. Не так давно я решил, что у нас больше не будет ни поцелуев, ни отношений. Госпожа Лилит приехала вместе со мной из поездки. И я не хочу, чтобы её поцелуи... принесли кому-нибудь смерть.

– Итон... – сказал Базиль. – Ты изменился. Ты... не думаешь, что у тебя проблемы с логикой или...

– Ты думаешь, что я сошёл с ума. Но я читал, что у людей тоже больше одной субличности в их психике. Что, если это просто новая ступень моего развития? Разве плохо, что с тобой я веду себя более... женственно? Я просто не хочу, чтобы ты пострадал.

Баз молчал, только поглаживал меня пальцем по подбородку.

– Ну, если это такой странный способ заботы обо мне, то ладно, – сказал, наконец, он. – Если тебе так спокойней... Главное – не бойся меня, как Отца...

Он перевернулся на спину, закрыл глаза и добавил:

– Знаешь, я всю жизнь хотел сделать что-то особенное, всё изменить, выйти из системы, нарушить правила, стать свободным. И вот, стоило мне залезть в душ прямо в одежде, как я чувствую себя страшным бунтарём и ниспровергателем устоев. Смешно...

Я повернул голову и увидел, что Базиль заснул на половине фразы. Подсохшие волосы растрепались золотым ореолом по подушке, как нимб на старинных иконах, под закрытыми веками быстро перемещались глаза – он погрузился в сон, несущий успокоение людям и недоступный мне.

– Ты понятия не имеешь, чего я боюсь, – прошептал я, вспоминая белый электрический свет и обжигающий ледяной восторг абсолютной власти. – Понятия не имеешь, солнце моё... Всё вертится вокруг тебя, как планеты вокруг солнца...

И ещё я вспомнил, как в наш последний разговор на крыше Рэм встал напротив меня, закрывая собой солнце. И как он протянул руку, заправил выбившиеся на ветру волосы мне за ухо, обвёл контур лица пальцем и приподнял подбородок. Но так и не поцеловал...

А может быть, я действительно сошёл с ума, как мистер Дагг со своими греческими богами? И близкое присутствие Лилит – это просто расстройство моего мышления? Но мистер Дагг...

Я припомнил его испуганный, но совершенно трезвый и разумный взгляд из-под упавшей на глаза пряди там, на кресле психокодирования.

«Слёзы Лилит даруют жизнь, поцелуи же её приносят смерть» – сказал я тогда ему.

Что ж, может быть я и спятил, если решил снова делить с Базом «постель», но от поцелуев сто́ит воздержаться. Ну, хотя бы в качестве напоминания самому себе о прошедшем кризисе.