Глава 2
Сегодня на Базиля наехал какой-то юнец из Инквизиции, адъютант генерала, прямо перед совещанием. Прямо в коридоре. Из-за чего они сцепились не знаю, я подоспел, когда братишка вцепился в отвороты мундира этого вояки, как маленький робот-уборщик в боевого дроида, а тот с брезгливой миной от него отмахивался.
Пришлось разнимать. Физически-то я сильнее любого человека, хотя оба драчуна были выше меня ростом. Тут же прибежал генерал, тот самый, с которым пил Отец и долго орал на этого несчастного, мол, как он посмел, дрянь модифицированная, поднять руку на господина Базиля, усилиями которого мы все ещё не вымерли, и планета получает хоть какой-то прирост новых граждан... Старики-инквизиторы хмурились, их молодёжь, в мундирах охранников, таращила глаза, наши старики задирали нос. Базиль... краснел и смотрел в сторону.
– Мальчишка! – бушевал генерал, брызгая слюной на своего адъютанта. – Сейчас же извинись перед господином Базилем! Или я сегодня же переведу тебя на полигон, новобранцев гонять!
– Э-э, генерал, – едва смог вклиниться в эти вопли Базиль, – не надо. Давайте я сам после совещания введу господина Бартона в курс дела. А пока – оставим это.
– Как скажете, господин Базиль, – пыхтя, согласился генерал.
– Итон, – поймал меня за рукав Базиль, – ты мне здесь пока не понадобишься. Я хочу после заседания провести господина адъютанта по нашим лабораториям. И хочу, чтобы в это время там никого не было. Иди и если есть что-то срочное, уладь это.
***
Я сидел в лаборатории клонирования и размышлял над философской проблемой: относится ли пожелание Базиля о том, чтобы в помещении «никого не было» только к лаборантам и помощникам, как людям, или ко мне тоже? Кто я, разумный субъект, отвечающий на вопрос «кто?», равный в статусе с живым человеком или же движущаяся, неживая, хоть и разумная биомеханическая машина, оборудование, отвечающее на вопрос «что?» и моё присутствие тогда допустимо? Однозначного логического ответа не было. Пожалуй, надо будет спросить у Отца.
Тем временем дверь переходного шлюза отворилась, и голос Базиля сказал:
– Пожалуйте сюда, господин адъютант.
Шипение створок, шелест целлофана, шаги.
– Постойте, прежде чем мы пойдём дальше... – начал братец.
– Простите, господин Базиль, мои слова были необдуманны и невежливы, – перебил его вояка, видно, здорово ему генерал прочистил мозги. – Мои предположения... Я приношу свои извинения. Это было непрофессионально.
– Нет, – тихо сказал Базиль. – На самом деле, не настолько непрофессионально, как вы думаете. Ваши суждения обо мне, господин Бартон, основывались на моём возрасте и внешних данных. Суждения, конечно, ошибочны, но не на сто процентов. Именно поэтому я привёл вас сюда.
– Для чего, господин Базиль?
– Да уж не для того, в чём вы меня обвиняли, господин Бартон!
В голосе адъютанта я слышу сдержанное напряжение, а братишка хмыкает и я в этот момент, могу чётко представить себе его физиономию. Похоже, это то, что люди называют «сарказм».
– Я хочу поделиться с вами информацией, господин Бартон.
– А взамен?
– А взамен – вы не будете больше столь тупы, от незнания, и когда подниметесь выше в своей карьере, я надеюсь, будете более охотно способствовать продуктивному взаимодействию между нашими структурами. Для общей пользы. Как взаимодействовали ваш генерал и Отец. Если и не дружба, то понимание что происходит и как всё устроено – полезны.
– Подождите, вы хотите сказать, что... мифический Отец – существует? Существовал? Как живой человек, я имею в виду, а не как название проекта?
Ответа я не услышал, наверное, братишка кивнул.
– Но... Но... Я не понимаю. Если существует... существовал... человек с сохранившимся генотипом, на котором не сработал проклятущий Зэро, почему же... Почему его не закрыли, не разобрали на части, не клонировали?!
– Браво, господин Бартон! – я услышал неторопливые аплодисменты и новую порцию яда в голосе База. – А теперь скажите: что было написано на двери, в которую мы вошли?
– Лаборатория клонирования... Но...
– Клонирование, или давайте называть вещи правильно, господин военный, три-дэ печать взрослого человека – это чрезвычайно дорогой, длительный и не всегда предсказуемый процесс. Конечно, мы клонировали Отца! Не разбирая на части, правда. Это было бы неосмотрительно. К тому же он сам руководил выращиванием клонов, поскольку занимался этими исследованиями ещё до Катастрофы, в рамках программы дальних космических перелётов...
– Но? Я правильно понял, что возникло некое «но»?
– Хм, да, господин Бартон. Видите ли, дело в том, что, думая о клонировании, люди представляют себе некий миф, основанный на художественной литературе и фантастических фильмах... Они представляют, что клонированный – распечатанный на три-дэ принтере человек – будет обладать всеми свойствами человека и вести себя как человек...
– Это не так?
– Это... не совсем так. Действительно, тело получается абсолютно идентично исходному образцу на момент снятия матрицы. Кости, кровь, нервы, гены, а также болезни исходного организма, м-да... Идентичны. Но вот психика, разум... Мы получаем пустой лист. Мясо. Взрослых младенцев.
– О... А обучить?
– Зачем? Зачем такие затраты сил и времени? У нас тут не интернат для дебилов. К тому же взрослых обучить почти невозможно, читали про детей-маугли?
– А... Да, конечно.
– Но свою функцию взрослые клоны исполняют. При должной стимуляции мы получаем от них генетический материал, который направляем в Центры Репродукции. Где из него и производят модифицированные эмбрионы человека. Уже пятое поколение, господин Бартон.
Они помолчали, и я снова услышал осторожный голос адъютанта.
– Я правильно понимаю, господин Базиль, что это не конец истории?
– Хм... Да. В этом методе воспроизводства оказались подводные камни. Дело в том, что взрослые клоны долго не живут. Несколько лет – чуть больше или чуть меньше – и в их системах внутренней секреции наступает необратимый сбой. А может – мы слишком активно их используем. Они становятся бесполезны. Совершенно негодны, для целей репродукции, я имею в виду.
– И что же делать?
– Что-что... Ликвидировать негодный материал и произвести новый.
– Но... Это же люди...
– Это мясо, господин Бартон, уж поверьте мне на слово. Беда совершенно не в этом, а в том, что при таком подходе зверски изнашивается оборудование.
– М-да... Представляю...
– И, не буду долго ходить вокруг да около, господин Бартон, оно износилось. А ресурсов для производства новых камер клонирования у нас нет, вся информация по ним погибла во время того взрыва лаборатории, где проводился эксперимент «Ева». Так что клонирование нам больше недоступно, господин инквизитор. Мы откатываемся назад.
– Н-но... Ч-чёрт... И как же?..
– Ах, господин Бартон, Отец думал над этим. С самого начала было понятно, что такой день однажды наступит.
– И что же?
– О, сколько надежды в голосе! Вы больше не насмехаетесь над хилым юнцом, избранным на должность Координатора Верных непонятно за что?!
Я сидел за перегородкой и слышал в голосе База настоящую злость, которая наконец-то прорвалась. Братишка открывался передо мной с новой стороны. Никогда до этого я не слышал в его голосе злости и горечи.
– Нет... – голос адъютанта.
– Нет? А как же ваши предположения, что ради этой должности я должен был... как вы сказали... вступить в сексуальные отношения со всей Коллегией Верных?! Или – они со мной?!
– П-простите, господин Базиль... Я был не прав...
Базиль ещё пыхтел некоторое время и ходил по шлюзовой камере, топая и шелестя целлофановыми бахилами.
– Ладно... В свете того, что мы потеряли клонирование, наши мелкие дрязги не имеют никакого значения. Вернёмся к тому, какой выход попытался найти из этого Отец.
Я сидел на полу, привалившись спиной к перегородке под обзорным окном из камеры перехода, смотрел, как работают приборы и оборудование, подключённые к нашим клонам и слушал. Мне действительно было интересно, как Базиль это преподнесёт, его чисто человеческая точка зрения, потому что со мной он об этом не говорил. Мне даже начинало казаться, что Базиль стал отстраняться последнее время, сводя наше общение чисто к деловым вопросам.
– Чтобы не утомлять вас подробностями и сократить время беседы, господин Бартон, скажу, что Отец давно думал над проблемой грядущего отказа оборудования и недолгой жизни взрослых клонов. И в своё время вырастил из своего семени через Репродуктивный Центр некоторое количество детей мужского пола, чтобы они, повзрослев, обеспечивали своим семенным материалом Репро-Центры. Если, конечно, их геном окажется не подвержен Зэро.
Базиль хмыкнул.
– В этом прогноз оправдался. Я, как и мои братья, как и Отец, мы не подвержены Зэро. Наша фракция, «Верные», пришли к выводу, что такое положение дел не свойственно природным вирусам. Это было биологическое оружие.
– Понятно... А кто... Чьё?
– Да какая разница, чьё?! Они уже давно мертвы, как и большая часть человечества! Из поколения тех, кто жил до Катастрофы, сейчас живы Отец, и может, ещё с десяток стариков, по всей планете.
– А, господин Базиль, вы сказали... Вы и ваши братья... Некоторое количество? Сколько?
– Меньше двадцати.
– Как?! Так мало?!
– Отец очень стар, господин Рэмигус, и был стар ещё на момент сбора семени. А сейчас его сперма полностью нежизнеспособна. Но это закрытая информация, как вы понимаете, и дальше вас не должна пойти.
– Да, конечно... А что же вы?
– Мы, его сыновья? Мы ещё не достигли возраста полного биологического взросления, а форсирование репродуктивных функций связано с некоторым риском. Как для здорового гормонального развития, так и для психики. Братья... не разделяли моего увлечения наукой и проблемами клонирования, и оказались не готовы к тому, что им придётся стать активными донорами спермы на всю жизнь.
Базиль помолчал и добавил:
– На данный момент этим занимаюсь только я. И если не удастся склонить братьев к добровольному сотрудничеству... Тогда я, как глава фракции, закрою их в лаборатории и сотрудничество станет недобровольным. А сейчас...
Над моей головой зашелестели створки поднимаемых титановых пластин на обзорном окне.
– Внутрь мы, конечно, не пойдём, господин Бартон, но отчего бы вам не взглянуть? Вот наши взрослые клоны, благодаря которым воспроизводство населения на планете ещё продолжается.
Спустя какое-то время я услышал сиплый выдох помощника генерала:
– Твою ж... ма-а-ать... должная стимуляция...