Сломленные

Приоткрыв глаза, я чувствую невыносимую боль, пронёсшуюся по моему телу. Словно ток, она поражает всего меня, не оставляя на мне невредимых мест. Только сейчас до меня дошло, что я лежу на боку, а значит , машина перевёрнута. В нос впивается запах гари и крови, который заставляет меня попытаться расстегнуть ремень, но ничего не выходит.

- Вот чёрт...

Я выдыхаю это, понимая, что если прямо сейчас не выберусь из машины, то вряд ли выживу. Черт возьми, пожалуйста...
Спустя несколькихттщетных попыток, я сдаюсь и закрываю глаза в ожидании своей смерти. Кажется , что времени практически не осталось, и моё сознание практически отключилось. Да уж, не такой я представлял свою смерть.

- Прекрати думать про смерть.

Я резко открываю глаза, жадно пытаясь отыскать обладательницу голоса, но никого не вижу. Я один, в этой гребаной машине и всегда. Корчусь от боли, прижимая рукой небольшую рану на ноге. Пожалуйста, пусть все это закончится, я устал.

- Не сдавайся.

Эти слова эхом раздаются в моей голове, и я размыто начинаю вспоминать, чей это голос. Как будто десять лет назад..

Перед моими глазами проносится воспоминание. Молодая девушка со светлыми волосами и то серыми, то голубыми глазами, тихо поёт рождественскую песню, стоя за плитой.

«Глаза-хамелеоны»...

- Мама, а можно мне имбирные печенья?

Она одаряет меня улыбкой, кивая, и даёт мне печенье в форме сердца.

- Где же твой отец... - разочарованно говорит она. Странно, ведь в детстве мне казалось, что это обычный вопрос, но в её глазах стоят слёзы.

- Может быть, он хочет сделать тебе сюрприз и купить подарок! - я откусываю часть печенья и довольно улыбаюсь.

Девушка с серьёзным выражением лица подходит ко мне и опускается на корточки. Немного изучив её глаза, перевожу взгляд в другое место.

- Цыплёнок мой, ты же знаешь, что я тебя очень очень сильно люблю?

Я несколько раз киваю, оглядывая комнату. Кухня оказывается не такой красивой, какой её рисовало моё воображение в детстве. Когда я был ребёнком, она казалась тёплой, уютной, но на самом деле являлась холодной и темной.

- И ты знаешь, что это не изменится даже если я куда-нибудь уйду, правда?

Снова киваю, чуть помедлив. Вопрос звучит странно, а особенно для ребёнка. Девушка, сведя брови, крепко обнимает меня. Её плечи чуть содрогаются, но в детстве мне казалось, что она смеётся. Но теперь же я понимаю, что она плакала.

Раздаётся стук в дверь. Громкий, ужасающий звук, который заставляет меня содрогнуться. Блондинка, с опаской посмотрев мне в глаза, подходит к двери. Отец врывается в дом, чуть переваливаясь со стороны в сторону. У него явно кружится голова, но пиво в руке помогает понять причину.

- Где ты был?! Ты снова выпил!

Она кричит на него, и парень прижимает девушку к стене, подняв руку. Блондинка закрывает глаза и хмурится в ожидании удара, но тот начинает смеяться.

- Хватит меня бесить. - каждое слово он специально выделяет, кидая бутылку алкоголя в стену. Осколки разлетаются по коридору. Отец силой кидает маму на пол.

- Мама! - вырывается детский крик, но пьяному мужчине не до ребёнка. Я зажимаю уши, закрыв глаза.

- Ничего нет... ничего нет...

- Мама... - уже вслух шёпотом говорю я. Я на исходе сил, и беспомощно жду своей смерти. Интересно, увижу ли я белый свет? Тоннель? Есть ли рай и ад? А может в конце будет просто темнота и ничего?

По телу проходят мурашки, и каждая клетка словно понимает : она умирает. И каждая клетка не хочет умирать.

Перед моими глазами возникает образ мамы. Красивой, доброй девушки, которая умерла изнутри из-за моего отца. Её красивые глаза и чуть пухлые розовые губы напомнили мне о Джульетте. Возможно, поэтому она меня так волнует. Она похожа на маму полностью внутренне и немного внешне.

- Мама, я не хочу умирать. Это больно?

Она отводит взгляд, чуть улыбаясь.

- Даже если ты похоронил меня в своей душе, это не значит, что я и правда мертва. И ты не умрешь. Ты будешь продолжать бороться, потому что ты самый сильный человек, которого я знаю. Ты мой сын.

Я пытаюсь убрать из головы тот день, но ничего не получается. Единственное, что я могу - это смотреть на маму и ждать конца. Всю жизнь будучи трусом, который боялся вспоминать своё детство, сейчас я не хотел больше им быть.

- Мама, я старался. Старался быть хорошим, но мне не позволяли воспоминания и отец. Все те дни, когда я был одиноким, я не мог быть сильным. Я не мог помнить, я сдался...я ведь сдался.

- Черт, черт, черт, Люк, нет! - раздаётся голос Уильяма. Мама растворяется, и я чуть приоткрываю глаза. Смутно, но я вижу очертания лучшего друга, который яростно пытается меня вырвать из ловушки. - Люк, ты меня слышишь?! Нет, ты мой брат, ты не мог умереть. Ты не можешь... Не можешь...

Парень вытаскивает меня из машины, быстрыми шагами оттаскивая меня все дальше и дальше от неё, уже частично захваченной ярким пламенем огня.

- Ты не можешь умереть, я ведь останусь один! А кто будет мне проблемы создавать? Люк, а кого я буду отчитывать? Кто будет меня доставать? Люк, пожалуйста...

Уильям замолкает, и я чувствую, как мне на волосы падают капли слёз.

- Черт! - он срывается на громкий отчаянный крик.

Наконец сумев глубоко вдохнуть свежего воздуха, я начинаю судорожно кашлять.

- Люк? Люк, ты как?! Не пугай меня так больше, черт...

Все ещё кашляя, расплываюсь в детской улыбке.

- А я так старался.

Чуть переведя дыхание, приподнимаюсь на руках. Машина полностью в огне. Я оглядываю Уильяма, чьи глаза полностью красные, а вены на руках вздулись из-за напряжения.

- Отец звонил мне. Что-то срочное.

Парень, чуть сведя брови, смотрит на меня.

- Теперь за рулем буду я.

Я киваю, и Уильям помогает мне встать, поддерживая меня до машины. Усаживаясь, беру запасную аптечку с заднего сидения, которую мы всегда берём на всякий случай, и перевязываю бинтом рану на ноге, предварительно продезинфицировав.

Кинув взгляд на друга, я расплываюсь в улыбке.

- Спасибо, Уильям. Я был близок в этот раз.

Тот ухмыляется, не отводя глаз от дороги, и в его глазах я могу увидеть опасный блеск, который он не может скрыть от меня. Это значит, что пока он спокоен, но это лишь временно. Потом он точно надерёт зад тем, кто это сделал. И лучше держаться подальше от этой бури.

- Заткнись.

pov Джульетта.

-Мари, собирайся скорее, мы же опоздаем!-негодую я.

Подруга подбирает платье уже полчаса, а я стою, прислонившись к стене, раздумчиво смотря на букет. Мари выходит из комнаты в элегантном облегающем красном платье выше колен с открытой спиной. Оно блестяще подчёркивает тонкую талию девушки и длинные ноги, которые стали ещё длиннее, потому что подруга надела красные туфли на каблуке. Девушка выпрямила волосы, после чего сделала легкие локоны. Я удивилась, потому что впервые видела Мари в таком образе.

- Шикарно, - только и смогла выговорить я.

Мари рассмеялась и оглянула меня с ног до головы.

- Мы обе выглядим шикарно. Ты готова пойти в дом братства?

Кинув ещё один взгляд на букет, я быстро киваю, но открыв входную дверь, вижу, что там стоит Зак. Темные волосы прилизаны, от чего я фыркаю. Его вид сильно раздражает меня, но Мари пихает меня в бок, заставляя придти в себя. Я вежливо натянуто улыбаюсь.

- И что ты здесь делаешь? - ухмыльнувшись, спрашиваю я. Парень быстро заходит внутрь, вынимая из кармана телефон. На экране высвечивается Патрик.

Его глаза красные, и на лице видна кровь.

- Э-эй , девочки! Готовы посмотреть шоу? Шоу Патрика Норта!

Мари, застыв, медленно переводит взгляд на меня. Его голос охрип, и по манере речи понятно, что он пьян, от чего сердце начинает биться в бешеном темпе. Пожалуйста, не наломай дров, Патрик. Он истерично смеётся, после чего переворачивает камеру. На траве лежит парень, в лице которого я могу увидеть знакомые черты. Лишь через мгновение я понимаю, что это Том. Он весь в крови, избит и изнеможён.

- Нет! Патрик! - кричит Мари. А я в таком шоке, что не могу даже издать звука. Словно у меня украли голос, и я могу только наблюдать и ждать.

- Черт возьми, где же Уильям и Люк... - говорит Мари, которая уже на грани истерики. Убийство невинного человека - это уже преступление, наказания за которое невозможно избежать. И я не верю, что мой друг способен на такое...

Патрик громко смеётся, и я вижу бешенство в его глазах. В руке он держит пистолет, и я мысленно надеюсь, что в нём нет пуль.

- Уильям и Люк?! - срываясь на истеричный смех, спрашивает он. - Они мертвы!

Он кидает телефон на землю, и единственное, что мы можем услышать - это крики Патрика, смешанные с плачем.

Мы с Мари сталкиваемся взглядами, застыв. Сердце начинает громко биться, и всё тело будто охватывает паника. Зак, все время сидевший тихо, вдруг резко встаёт.

- О чём ты говоришь?! - кричит парень. - Черт возьми, едем по его геолокации, сейчас выведу его местоположение.

Взяв за руки, он усаживает шокированных нас в машину. Подруга молчит, и я решаюсь заговорить первой.

- Думаешь, это правда? Они...?

- Нет. - отрезает она. А я не могу поверить, что смогла допустить такую мысль. Наши голоса очень подавлены. Все тело дрожит, а в голове только одна фраза: «Это неправда, это неправда». Я не готова потерять их, я не готова потерять кого-то снова.

Зак резко останавливает машину и выходит из неё, после чего мы повторяем его действия и плетёмся за темноволосым парнем. Увидев Патрика, я сразу подбегаю к Тому и помогаю ему сесть.

- Ты в порядке? - шёпотом спрашиваю я, после чего он кашляет и кивает, быстро вытирая кровь.

Патрик наводит пистолет на него, и я встаю перед молодым парнем, не давая другу возможности добить его.

Зак подходит к Патрику и кладёт руку на его плечо. Они сталкиваются взглядами, но друг быстро отводит глаза на меня. Я слышу тихое прерывистое дыхание Мари, застывшей около нас, и опускаю глаза.

- Их машину взорвали. - я поднимаю глаза на Патрика, который не опускает оружие, целясь в меня.

Зак опускается на землю, впуская руки в волосы. Мое сердце останавливается в ту же секунду, что он произносит эти слова. Мари падает на траву и начинает плакать, а я не могу собрать мысли в кучу. Я потеряла ещё двух близких людей. Как мне жить дальше? Во мне словно что-то разбилось, что-то тяжелое, сильное, но хрупкое, сталь, но стекло. Словно до этого момента оно было неразрушимым, а теперь уничтожилось. Что-то вновь погасло. Я собрала себя по кусочкам, собрала себя, как пазл, я пережила смерть своей семьи, а теперь снова погибли самые близкие мне люди.

И один из двух оставшихся держит пистолет, нацеленный на меня.

От шока я не могу даже плакать, хотя душа уже рыдает. Начинается ливень, и ледяные капли бьют по моему телу, но оно словно онемело и не чувствует холода. С окровавленными бесчеловечными глазами, полными слёз, Патрик охватывает пистолет второй рукой, смотря мне прямо в глаза.

- Я не думаю, что смогу взять на себя ответственность. Я не могу, прости меня! - кричит он, срывая голос. И в глазах друга теперь я не могу найти того, кого я знала, тот человек погиб, оставив меня одной.

Я киваю, в последний раз вдохнув поглубже воздуха, и закрываю глаза.

- Прости меня.

- Ты что, с катушек съехал?! - громко кричит прибежавший мгновение назад Уильям, отбив оружие у друга и упав на него. Я стискиваю зубы, зажмурившись от страха, и сжимаю руки в кулаки. Слышится выстрел, и я открываю глаза.

Зак падает на колени на траву, поднеся руки к животу. Его вечно тёплый взгляд оледенел и застыл на неведомом нам всем предмете и кажется, словно никто не понял, что произошло. Переведя взгляд на Мари, я вижу округлившиеся от ужаса глаза.

- Зак?! Зак, нет, стой! - громко говорит Патрик, подбегая к парню и опускаясь на траву рядом с ним. Он отдирает руку Зака, но, увидев рану, начинает рыдать, обняв его со спины. Зак, опрокинув голову на плечо Патрика, расплывается в детской, чистой улыбке.

- Все хорошо. - молодой парень кашляет, зажмурившись от боли, но продолжает. - Ты только не делай глупостей без меня, ладно? Не делай глупостей.

Наступает длинная пауза. Пауза, которая длится вечность. Патрик, обняв парня, громко плачет, а я не могу сдвинуться с места. Уильям подбегает к Мари, прижав её к себе, и девушка закрывает глаза.

Минуты превращаются в часы, забирая жизнь Зака, который борется изо всех сил, но даже этого недостаточно. Его глаза закрываются, а руки, ослабев, безжизненно опускаются на мокрую траву. Сердце парня останавливается, стерев все его прошлое, оставив лишь в мыслях и мечтах будущее, забыв про друзей и семью, отпустив все чувства, душа уходит. Если душа существует, она остаётся в тех, чьи мысли заняты ею, чьё сердце любило её. Жизнь полна потерь, но разве это потери, когда фрагменты души тех, кого мы потеряли, это и есть мы? Да, страшно. Очень страшно. Жизнь человека так хрупка и ранима, словно нить, которую можно легко порвать, а когда она порвётся ... Как это будет? Для тех, чья нить порвалась, это не будет больно, но для тех, кто был рядом с этой нитью, переплетался с ней, жил ею, будет невозможно жить, как раньше. И даже если облака упадут на землю, даже если рая не станет, они продолжат жить в наших мыслях, в нас. Смерть разбивает все окна, в тот уютный дом, что построила жизнь, приносит несчастье, страх и опустошение.

Патрик прижал к себе Зака, стараясь как можно дольше держать мысль, что он все ещё жив, но дыхания нет, и с каждой минутой сложнее притворяться, зная правду. Он поднимает глаза на меня, и я вижу в них безумную боль, которую видела, смотря на своё отражение в зеркале три года назад. Не просто боль, а словно все тело пронзило ножами, но больше всего поранилось сердце. Тысячи осколков застыли в его сердце, не давая спокойно дышать. Уильям, поднимая за собой подругу, встаёт перед нами, защищая от друга, что приставил ко мне пистолет.

- Убегай из страны, пока Люк не узнал.

Он говорит лишь это, стараясь быть как можно жёстче, но его глаза , которые он отводит в сторону, полны сожаления. Сердце стучит в необычном темпе, но страх постепенно отступает, оставляя только боль.

Патрик, с глазами, полными слёз, в последний раз взглянув на нас, уходит в неизвестном направлении, оставив всё прошлое и будущее позади. Лишенный всего. Даже себя

pov Люк.

- Где отец? - спрашиваю я у первой попавшейся мне на глаза работницы. Её усталый взгляд остановился на мне, вызвав странные ощущения. Человек, работающий в фирме моего отца с утра до глубокой ночи, выглядит именно так? Безжизненно и устало?

- Он в своём кабинете, мистер Лифингер. За углом.

Кивнув, я уже собираюсь уходить, как вдруг что-то останавливает меня, и я поворачиваюсь к девушке.

- Ты свободна на сегодня.

Расплывшись в усталой улыбке, она уходит в противоположную сторону. Что со мной происходит вообще?

Пройдя несколько шагов, резко открываю дверь в кабинет отца. Просторная комната оформлена в британском стиле, и статуи из золота на комоде лишь ещё больше указывают на состоятельность моего отца, стоящего около окна. Человек высокого роста поворачивается ко мне, навевая страх, заставляя вспоминать детство.

- Люк.

- Отец.

Я пристально смотрю ему в глаза, сжав руки в кулаки. Он делает несколько медленных шагов в мою сторону.

- Я написал завещание. Мой бизнес и всё мое состояние после смерти окажутся в твоих руках...

- Мне не нужны ни твои деньги, ни твоя фирма, ясно? - прерываю его я. В горле стоит ком, и черт, если бы я мог, я бы разрушил всё в этой комнате, все эти мои «счастливые» фото из детства, что стоят на столе, этот сейф, который снова намекает на деньги отца, его деньги. Я бы отнял всё у него, как он отнял всё у меня.

Чуть улыбнувшись, он искоса смотрит на меня, разглядывая лицо, но улыбка сменяется суровым видом и глубоким громким вздохом.

- Береги маму, ладно?

Я взрываюсь изнутри и быстрыми шагами подхожу к нему, даже не прикоснувшись. Мне мерзко даже коснуться этого человека, который сломал мое детство и жизнь.

- Не смей говорить о моей маме! Не смей! Это ты её изнасиловал со своими пьяными друзьями! Это сделал ты! - кричу я, тыкая ему в лицо пальцем. - Это ты сделал это передо мной, ты это сделал! А я защитил её, я пытался защитить, но ты разбил свою чёртову бутылку вина о мою голову! Она ушла из-за тебя! Я ненавижу тебя!

Сорвав голос, я утихаю в надежде, что отец тоже рассердится, и я смогу наконец выплеснуть всю накопленную злость и обиду, но тот лишь смотрит в сторону. Стыдные, детские слёзы стекают по моим щекам.

- Завещание находится в том доме.

Он поднимает на меня глаза, и я выхожу из кабинета, сев на пол около двери. Прикрыв лицо руками, я физически могу чувствовать, как в груди сдавливает.

Он виноват... Это он виноват. Он лишил меня мамы. Я любил её, вставал на её защиту, получая раны, а она бросила меня. Бросила меня с ним. Он убил меня, убил её, почему он ещё жив?! Я никогда не прощу его, он монстр, погубивший жизнь ребёнка, и мне больно. Больно жить с этим.

Застрявший в своих мыслях, через звон в ушах я слышу громкий выстрел, оглушающий меня. Сердце останавливается, и я открываю глаза, вставая.

- Отец? - тихо говорю я, открывая дверь. На полу лежит такой родной, но такой незнакомый человек. Вокруг головы растекается кровь, и глаза закрыты, словно он спит. Он ведь спит, правда?

- Папа! - я падаю на колени около безжизненного тела, и беру холодную руку, прижимая её к своей щеке, пытаясь согреть, но она лишь леденеет все больше. Я прижимаюсь к папе, закрыв глаза.

- Я простил тебя, я простил тебя, папа, простил... - кричу я сквозь слёзы, прижимаясь всё сильнее к нему. Я убираю волосы с его лица, раскачиваясь на коленях от боли в сердце. Такое чувство, словно ещё секунда, и я не выдержу. - Только не умирай, пожалуйста, папа, не умирай...

- Молодой человек, пожалуйста, отойдите, - слышу я смутно. В глазах все двоится, но я вижу кровь на своих руках. - Молодой человек?! Вызовите врача!

Всё окончательно темнеет.