Глава 25. Забытые закоулки памяти
Утром нас всех разбудила гроза. Гром и молния казались карой небес за все прегрешения последних лет в этой стране. Порывы ветра сгибали деревья, гнули их макушки к земле. Каждая вспышка, освящающая всё вокруг этим бессолнечным утром, каждый раскат, отдававшийся по всему дому и проникающий, будто под кожу, всё это настраивало далеко не на позитивный лад.
Я встала с кровати и щелкнула выключателем, электричества не было. Вчера по радио в машине мы слышали, что атлантическое побережье этой весной очень часто будет находиться во власти циклона. Но такой бури я не видела уже много лет.
Возможно, на меня повлияла непогода, ибо внутри сидел неведомый страх. Страх потерять родных, потерять Коула, страх за своё будущее. Я так редко позволяла себе делать то, что хочется, поэтому сейчас мне вдруг захотелось отбросить это негласное правило и забить немного на всё. Не спускаться вниз, а утянуть своего парня под одеяло и не отпускать так долго, как только смогу. Почему то я боялась, что очень скоро всё станет ещё хуже, и мне было необходимо урвать кусочек чего-то нормального, счастливого прямо сейчас.
- Вот тебе и доброе утро, - сказал Коул, выглядывая в окно.
Он тоже встал с кровати и выглядел немного помятым. Не смотря на то, что мы почти месяц ночуем с ним вместе, я редко вижу Коула без одежды. Сейчас на парне не было ничего, кроме боксеров, и я, с замиранием сердца, могла смотреть на его подтянутую спортивную фигуру. Его широкая рельефная спина манила протянуть руку и провести по тонкому шраму над левой лопаткой, что я и сделала. От моего прикосновения Коул обернулся и посмотрел на меня своим обаятельным стюартовским взглядом. Моя рука легла на его грудь и медленно спустилась ниже на кубики пресса. Парень стал часто и громко дышать и протянул ко мне свои руки, обнимая за талию. Раскаты грома продолжались, но я их уже не слышала, потому что в моей голове, громче бури за окном, колотилось собственное сердце. Коул наклонился и поцеловал меня, сначала нежно, а потом более требовательно. Я слегка прикусила его нижнюю губу и, услышав полу-рык полу-стон, оказалась завалена поперёк кровати. Парень осыпал меня поцелуями: шея, ключицы, плечи. Затем он стал спускаться ещё ниже, расстёгивая мою ночную рубашку.
Но неожиданно в дверь постучали.
- Как не во время, - буркнул Колу себе под нос, а затем крикнул. – Минутку!
- Идём завтракать и за дело, - услышали мы голос Лиама за дверью.
Коул с сожаление встал и начал натягивать одежду, я последовала его примеру, ответив Лиаму:
- Сейчас спустимся.
После того, как мы оба были готовы идти вниз, я притянула Стюарта для поцелуя и сказала:
- Продолжим вечером.
Парень рассмеялся и, ответив на поцелуй, подмигнул мне, согласно кивая.
Мы спустились на кухню и позавтракали бутербродами с молоком. Отец Руби был вынужден ехать на работу, а её мама и бабушка занялись поиском свечей и фонариков, потому что буря обещала быть долгой, а электричество и вовсе могли дать не скоро. Лиам предложил подняться наверх и там заняться извлечением воспоминаний, мы трое последовали за ним.
Вернувшись в нашу спальню, Руби скомандовала мне и младшему Стюарту вести себя тихо, а сама усадила на кровать старшего:
- Помнишь, каково это?
- Расслабиться, сосредоточится на лагере, - сказал Коул.
- Всё верно, - подтвердила девушка.
Я знала, что однажды Руби уже читала мысли моего парня. Тот раз это было по приказу Албана, покойного директора Детской Лиги.
Мы с Лиамом с интересом наблюдали за происходящим. Девушка взяла руку старшего Стюарта и слегка наклонилась к нему, они оба закрыли глаза и сосредоточились. Пару минут ничего не происходило, потом выражение лица Руби изменилось, она нахмурилась. Коула начало немного трясти. Я посмотрела на Лиама, тот помотал головой, нельзя было мешать. Ещё через пару минут к тряске Коула присоединилось его тяжёлое дыхание, а на щеках Руби появились слёзы. Мы с Лиамом переминались с ноги на ногу в ожидании и боролись с желанием подскочить к ним.
Наконец, Руби открыла глаза, а Коул тяжело выдохнул, и они отпустили руки. Девушка тут же села рядом со Стюартом и приобняла его за плечи. Лиам подскочил к ним, а я села с другой стороны от Коула и, взяв его за руку, заглянула в глаза. В них стояли слезы, боль и гнев. Я не знала, что сказать или сделать. Мне было любопытно узнать какие именно воспоминания вызвали у Коула и Руби слёзы, но, в то же время, я страшилась этого знания. Просидев так ещё немного, Руби сказала:
- Мы знаем, где они. Знаем куда перевезли лагерь.