Глава 1.
Кто я? Сложный вопрос, а ещё и странный, учитывая тот факт, что человек обязан знать кем является, если конечно, он не слишком мал или умалишен. Для маленького ребёнка у меня черезчур высокий рост и женственное тело, да и далёко не детское лицо. С умалишенным у меня тоже, кажется, нет ничего схожего, если конечно взять общепринятые понятия о сумасшедших. Например: расширенные зрачки, беспричинная агрессия и припадки необоснованного смеха – ничего из этого у меня не было.
Вообще ничего не было. Вот, что я заметила в первые часы своей
«жизни». Только внешняя оболочка и глухая пустота внутри...
Я не знаю сколько мне лет, как зовут и где нахожусь. Просто однажды, открыв глаза (или они уже были открыты, но я ничего не видели?) передо мной открылся вид на запыленный чердак, увешанный старыми, никому не нужными картинами и стаю крыс, поедающих чей-то портрет. В эти секунды осознание происходящего не доходило до моих заплесневелых мозгов, поэтому я в недоумение озиралась по сторонам в поисках хоть какого-то объяснения. Из маленького окошка, над самым потолком, в комнату проникал дневной свет, заполняя всё своим теплом, не оставив без внимания и меня. Я опустила взгляд на своё тело, обтянутое белой тканью... простынь? Мои мягкие руки стянули лишний атрибут одежды и на мне осталось лишь невероятно нежное, белоснежное платье. В голову мгновенно пришли глупые мысли, связанные со свадьбой и прочей чепухой. Если я – невеста, тогда где мой жених? Почему он меня не ищет? Или ему не терпилось поскорее избавиться от меня, поэтому вырубил и притащил в это странное место? Ответов на мои бредовые вопросы не последовало, поэтому я решилась на отчаянный шаг: покинуть Богом забытый чердак...
Лучше бы я никогда бы этого не делала. С того дня, именуемого как мой день рождения, смыслом жизни для меня стало вечное скитание в поисках своего «дома».
Но был ли он вообще? Снова вопрос без ответа. И так до бесконечности...
***
— Зара, неси выпивку! — проорал изрядно пьяный, брюзгливый мужчина за шестым столиком в засаленном костюме и сигаретой в зубах, окруженной своими тупыми дружками.
Меня передернуло от того, как мерзко из его рта прозвучало моё выдуманное имя. Я назвала себя им, потому что оно было первым, которое мне пришлось услышать после моего «пробуждения». Как сейчас помню ту безлюдную улицу, мелкий дождик и небритого мужчину под козырьком ресторанчика. Он как и я пустым взглядом наблюдал за дождём. Казалось, что между нами была незримая связь. Видимо, он так же одинок...
Его добрые, зелёные глаза в одну секунду оживились, когда с другой стороны дороги замелькали что-то коричневое и маленькое... Собака подбежала к нему и мгновенно оказалась в его крепких объятьях. Он гладил, чесал её за ушком и тихо бормотал ласковые слова.
«Проявление любви», — подсказал мне внутренний голос, на что я улыбнулась, рассматривая эту парочку.
« — Зара, ты опять меня всего обслюнявила!» — беззлобно возмутился мужчина, отпихивая морду собаки от своего смеющегося лица.
Зара. Это имя теперь навсегда стало ассоциироваться у меня с самой верной и нежной любовью, которая бывает у животного по отношению к человеку...
— Подождешь, придурок, — прошипела я, разлив заместо бармена обжигающий напиток по стаканам, от запаха которого у меня обычно кружиться голова и подкашиваются ноги. Мой организм на дух не переносит алкоголь, из-за чего часто происходят некоторые казусы... Как-то меня даже, случайно, вырвало на посетителя, пытающегося влить в меня жгучий коньяк. А так же я мастер терять сознание и падать прямиком на нетрезвых и совсем неблагочестивых гостей. Несмотря на все мои оплошности, уволив меня, они потеряли бы пашущую лошадь, которой без зазрения совести можно платить гроши, а ещё, к тому же, привлекательную девушку, развликающую своей
«наивностью» здешний сброд.
— О-о-о, Зара, чур падаешь сегодня на меня! — заверещал один из знакомой компашке и подмигнул мне, когда я приблизилась к их столику.
— Мечтай, чтобы меня не вырвола, остолоп, — насмешливо уведомила я, кинув поднос с выпивкой им на стол.
В его пьяных глазах сверкнул зловещий блеск, а ноздри раздулись до нечеловеческих размеров.
— Ты кем себя возомнила, дура?! — взревел он, чуть было не накинувшись на меня с кулаками, но сильная рука Дэйва — местного охранника (высокого парня с подтянутым телосложением и небесно-голубыми глазами) мгновенно оказалась на его плече и усадила обратно на коричневый диван.
— Не переходим границы дозволенного, господа, — тихо, но властно проговорил охранник и, подхватив меня под локоть, потащил к подсобному помещению.
— Сколько раз я просил тебя не реагировать на них?! — заорал Дэйв, когда мы оказались за толстой дверью узкого помещения, освещенного слабым светом одинокой лампочки.
Его довольно привлекательное лицо исказила гримаса гнева, что неизменно портило общий вид. Дэйв был не просто моим коллегой, но и другом- соседом. Именно он когда-то помог освоиться в «новом» для меня мире, сделав мою жизнь хоть немного похожей на настоящую.
— А ничего, что этот придурок уже не первый день клеиться ко мне? И ты об этом прекрасно знаешь и всё равно обвиняешь меня. Это несправедливо.
Его и так мутные от гнева глаза стали почти неузнаваемыми. Теперь их застилала банальная... ревность. Я нравилась ему. Даже очень. Не знаю когда и как именно он начал испытывать ко мне чувства, на которых мне не было ни сил, ни желания ответить. Можно списать это на то, что во мне не было чего-то... пылающего, горящего, живого. Таким, каким должна быть влюбленность или хотя бы симпатия. Я была пуста, поэтому и мой мир был пустым...
Он выдохнул затхлый воздух подсобки и зажмурил глаза, проводя рукой по вспотевшему, то ли от ярости, то ли от духоты, лбу.
— Прости... и больше не разговаривай с ними, пожалуйста, — взмолил он, распахнув глаза и вперив в меня свой пронзительный взгляд. Ненавижу, когда на меня смотрят так: слишком много просьбы и непонятной для меня боли.
— И не собираюсь, — на выдохе произнесла я, потянувшись к дверной ручке, но вдруг его широкая ладонь легла на мою.
— Почему ты убегаешь от меня?
— тихим голосом спросил Дэйв, заставив меня замереть и опустить взгляд на грязный пол.
Почему я убегаю? Почему не могу ответить на его чувства? Неужели после всего, что он мне сделал, во мне не просыпается ничего, кроме благодарности?.. У меня не было одназначных ответов на эти вопросы. Чётко и ясно мне известно было только одно: где-то на дне моей пустой души находиться нечто, что изо всех сил пытается убежать от него подальше...
— Нам нужно работать, Дэйв. Давай поговорим позже?
Я пыталась говорить уверенно и непоколебимо, но кажется вышло не очень, потому что он приподнял одну бровь и странно уставился на меня.
— Хорошо, только не думай, что опять сможешь уйти от этой темы, — произнёс он холодным тоном, от которого по моему телу прошлась волна болезненных мурашек.
Я кивнула и резко дернула ручку двери, наконец выбравшись наружу...
***
— Брат, пожалуйста, приди в себя... Ради Кайли, ради её будущего... Прости за эти слова, но... умерла Санни, а не ты.
Он слушал его молча, когда каждая клеточка израненной души протестовала против речи одного из самых близких людей для Павло.
— Хорошо, я понял, давай поговорим позже? Мне нужно уложить Кайли, — прохрипел мужчина, бросая трубку.
На самом деле мы погибаем не только, когда умирает наше тело, но и когда теряем кого-то до безумия близкого...
Безумие. Оно приходит не сразу, постепенно въедается в больной мозг и оседает там до окончательной стадии «смерти».
Моральная гибель человеческого организма в некоторых случаях намного опасней физической. Нас может убивать болезнь, а представьте, что это делает ваше собственное сознание. В первом случае, мы ещё пытаемся бороться, но во втором... становимся презираемыми всеми самоубийцами.
Павло выбрал второй путь, презрения и разрушения. Можно ли его назвать слабым? Скорее всего да, если конечно вы никого не теряли...
— Папа?
Он вздрогнул и поднял опустошенной взгляд на маленькую, белокурая девчушку в розовой пижамке и с плюшевым мишкой в руках.
— Боже, прости меня... Я уже иду.
Он попытался улыбнуться, но вышла лишь пугающая усмешка.
— Папочка, почему ты снова плачешь? — прошептала она, наблюдая, как синие глаза отца наполняются слезами.
— Моя родная...
Он встал и мгновенно оказался рядом с дочерью, упав на колени и взглянув в такие любимые сапфировые глаза, заговорил:
— Прости меня, Кайли... прости своего глупого папу... Я обещаю: скоро у нас всё насладится... очень скоро.
И он заплакал, так горько и печально, что девочка не смогла удержаться и последовала его примеру. Она заревела во весь голос, а в её голове звучала молитва к Богу, в которой просила вернуть им счастье, вернуть им маму...
***
Из зеркало на меня смотрела замученная девушка с редкими прядями розовых волос на белокурых локонах. «Моё» первое преображение. Не знаю, зачем это сделала, просто хотела измениться... Смешно надеяться, что покрасив волосы я смогу что-то изменить с угнетающей пустотой внутри и бесконечными поисками своего места. Но мне нужна была это иллюзия, чтобы не падать духом... Глупо, но необходимо.
Впалые щёки и огромные мешки под глазами говорили о вечном недосыпе и недоедании. Безжизненные глаза, в которых нельзя найти радость, смотрели на собственное отражение с полным безразличием. Как я могла докатиться до такого, или так было всегда?..
— Зара, ты в порядке? — Произнёс обеспокоенный голос Дэйва за прочной дверью ванной комнаты.
— Да... — прохрипела я, ополоснув лицо ледяной водой, частично вернувшей мне здравый смысл.
Мне не хотелось видеть Дэйва, не слышать его голос, задающий всё новые и новые вопросы, на которые я не нахожу ответов. И вряд ли когда-нибудь найду...
— Зара, надеюсь, ты не забыла о своём обещании? — задал вопрос он, и даже через дверь я почувствовала его прожигающий взгляд, направленный прямо на меня.
Я ничего тебе не обещала и ничего не должна, но ты этого никогда не поймёшь, потому что твои чувства тебе важнее моих, которых... нет.
— Подожди секунду, — проговорила я, в надежде на его понимание.
Он ведь должен понять?..
— Хорошо, но я жду тебя.
Ждёт. Хоть кто-то ждёт меня. А может на свете есть ещё кто-то, кому я дорога, просто они потеряли меня? Тогда почему не ищут или уже окончательно отчаялись? Боже, когда уже закончатся эти идиотские вопросы?..
Я наспех натянула на себя свободную майку и пижамные шорты, выбежала из ванны, направляясь прямиком в зал, где меня уже ждал Дэйв, развалившись на диване и попивая горячий кофе. Он услышал мои хлюпающие шаги и немедля перевел взгляд с телевизора на меня.
Во мне просыпался необъяснимый страх, когда его глаза «так» смотрели на меня... Словно пожирали, заставляя сгорать от смущения. Никто. Никто так не смотрел на меня, и это было к лучшему.
— Говори, — с тяжелым вздохом, проговорила я, не смело садясь рядом с ним на довольно мягкий диван.
— Думаю, тебе не нужно повторять мой вопрос? — серьёзно спросил он, буравя меня своим обманчиво-спокойным взглядом.
Я покачала головой, пытаясь не смотреть в его лицо. Снова сбежать — было моим единственным желанием сейчас.
— Тогда ответить на него, — продолжил он, наверное пытаясь прожечь во мне дыру, такую же как и в моей груди.
— Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь ответ?
Отлично. Лучшая защита – это нападение.
— Спрашиваю, потому что иначе, окончательно потеряю надежду... Знаю, что для тебя я не больше, чем хороший друг, но разве самые лучшие отношения начинаются с дружбы?
Он улыбнулся, приблизившись ко мне так, что я почти чувствовала его тяжёлое дыхание на своей щеке.
— Не знаю, но между нами точно ничего подобного не будет... Прости, Дэйв, но я не та кто тебе нужен.
Я правда не та. Почему ты не поймёшь этого? Дэйв, вокруг тебя сотни потрясающих девушек, с которыми у тебя может всё получится, но это не я...
Я вздохнула, когда он нежно заправил одну из моих розовых прядей за ухо.
— Почему ты это делаешь? — взмолила я, все-таки решившись взглянуть ему в глаза.
— Ты знаешь, почему и зачем. Я лю...
Я оборвала его речь, закрыв рот рукой и отрицательно покачав головой.
— Дэйв, меня нельзя полюбить... Я пуста, как снаружи, так и внутри... Мне неизвестно, что ты «полюбил»
во мне, да и знать не хочу, потому что это всё иллюзия... В моих сокровенных мечтах я желала бы чувствовать к тебе то же самое, но мы живём в реальности, в которой нам просто не дано быть вместе. Возможно сейчас, ты не понимаешь меня, но когда пелена сойдёт с твоих глаз, тебе станет смешно от того, что однажды влюбился в такую как я. Прости... И вот ещё: я нашла новую работу и переезжаю отсюда. Так будет лучше для нас обоих.
Закончив свою речь, я мгновенно поднялась с дивана и помчалась в свою комнату, громко захлопнув за собой дверь.
Пустота. Боже, сколько же во мне нескончаемой бездны? Даже сейчас я не чуствую ничего, кроме леденящего безразличия...