Маверик ['26]
Евгений Гришковец – На Заре
Дорога уже подошла к концу, и нас встречали высокие металлические старые ворота, окруженные стенами из растений, принимающих солнечные ванны.
- Дальше я сама, - прошептала Селеста, не отрывая серых глаз от прохода.
Как только дверца закрылась, сладкий аромат авокадо постепенно растворился и перестал быть таким приторным и ярым.
На улице было утро, и не было смысла волноваться за ее одинокий путь.
Но я пообещал отправиться за ней через минут десять, чтобы удостовериться, что все в порядке.
Я приспустил стекло и достал из бардачка несколько бумаг, которые немного посерели от пыли, оседающей там.
Облокотившись на дверцу, я стал читать те немногие письма, что все еще остались нетронутыми моими длинными пальцами.
Одно было мамино, одно из первых, написанное мне во время моих путешествий. Второе было от отца.
Он написал мне длинный отзыв о новой научной статье, которую увидел в очередном номере любимого журнала. Папа вложил и статью, однако его письмо было очевидно длиннее раза в три.
Я читал и улыбался беспрерывно и неутомимо, чувствуя, как они сидят рядом со мной, на заднем сидение. Чувствовал запах белого шоколада и слышал задорный смех отца, чувствовал счастливый взгляд маминых зеленых глаз и видел улыбку, которую она так старательно пыталась скрыть от нас с отцом.
В такой ностальгирующей атмосфере я отрыл третье письмо.
Это был последнее письмо, что написала мне мама.
Прямо перед тем, как попала в больницу.
«Я не уверена, что оно попадет тебе в руки, но я все же его напишу.
Прошло три года, как наш дом не слышит твоего голоса, не чувствует твоих рук и не наполнен твоим запахом, сынок. Я понимаю тоску этого места, поэтому решила создать стену, где отмечала бы твой путь.
Мы смогли бы быть с тобой хоть как-то.
Твой отец больше всего хотел увидеть эту стену оконченной, но его сердце не справилось с тяжестью времени и разлучило нас с ним.
Я знаю, как ты любил его, знаю, как сильно тоскуешь.
Знаю, потому что тоскую точно также. Мне больно думать, что его глаза больше не откроются, что он не поведает мне о новом изобретение, которые перевернет весь мир и человеческое мышление.
И страшнее всего осознавать, что и тебя я могу потерять, сынок.
Ты больше не приезжаешь, больше не хочешь видеть свой дом.
Конечно же, сынок, я знаю, что ты любишь свою семью. Ты всего лишь стремишься найти себя в самых укромных уголках земного шара. Ты ищешь свою свободу, я понимаю. Но одно ощущение не оставляет меня до сих пор - ты так сильно хотел сбежать, что не осознал, какого будет нам без тебя.
Повторись все вновь, я бы ничего не изменила, не остановила бы тебя, сынок.
Маверик, ты хороший человек и твой разум, как и у всех остальных, может ошибаться, потому что может он впервые делает эти шаги, мыслит о многогранном мире и невообразимой душе..
Главное принять верное решение в самый ответственный момент, услышать тихий шепот искренности сердца.
Твоя мама всегда будет тебя любить, Маверик, что бы тебе не подсказало сердце.
Я крепко целую тебя, сынок.»